Шехина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шехина » Разное » Евгений Головин


Евгений Головин

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Дорогой Валерий Борисович, было бы очень интересно узнать Ваше мнение о Евгении Всеволодовиче Головине.

http://s6.uploads.ru/t/LFpIb.jpg

Тема эта отнюдь не узкого, персонального характера, и имеет прямое отношение к очень серьёзным вещам. Дело в том, что при знакомстве с личностью Головина мы сталкиваемся с определёнными метафизическими проблемами, и проблемами очень неординарными. Полагаю, что позже выскажусь более конкретно. Благодарю Вас.

0

2

Pelayo
Дорогой Валерий Борисович, было бы очень интересно узнать Ваше мнение о Евгении Всеволодовиче Головине.
Тема эта отнюдь не узкого, персонального характера, и имеет прямое отношение к очень серьёзным вещам. Дело в том, что при знакомстве с личностью Головина мы сталкиваемся с определёнными метафизическими проблемами, и проблемами очень неординарными. Полагаю, что позже выскажусь более конкретно. Благодарю Вас.

Уважаемый Пелайо, прежде всего, приветствую Вас на «Шехине»! Мне самому ни с Е. Головиным, ни с его творчеством  напрямую сталкиваться не приходилось. Так, кое-что читал у А. Дугина о нем. Явно недостаточно, однако, чтобы считать себя экспертом в этой области.

Вот здесь мне уже подобный вопрос задавали:

Рене Генон - последний метафизик Запада

С огромным интересом ознакомлюсь с Вашим мнением.

0

3

Дорогой Elista, спасибо за Ваш ответ. С темой «Рене Генон - последний метафизик Запада» я, конечно, знаком. Весь дискурс Creux du van откровенно слаб присутствием тех вещей, которые В.В. Шульгин назвал бы «ходячими мнениями»: ни Джемаль, ни Головин последователями Генона не являются, и уж тем более не объявляли об этом официально. Да, их среда сформировалась благодаря Генону, но это отнюдь не означает, что они продолжают некое «общее дело». Здесь уместно задаться вопросом: « А могут ли вообще быть у Генона последователи»?

Впервые я услышал о Рене Геноне года четыре назад из Ваших материалов, посвящённых критике КОБ. Меня тогда очень заинтересовали поднятые темы «контринициации», «солидификации», «метафизики». Решил ознакомиться, скачал пару его работ. Под руку попалась «Символы священной науки». Прочитав пару страниц на выбор, я был просто поражён. Это было революционно. Он писал, кажется, очень простые и даже очевидные вещи, но обычному человеку они и в голову бы не пришли. Затем, конечно же, были «Царство количества и знамения времени», «Кризис современного мира». С тех пор я многое обдумал, переосмыслил, в том числе и самого Генона, но по-прежнему считаю его гениальным человеком. Как справедливо заметил в соц. сети один человек: «Генон мыслит с такой высоты, что кажется инопланетянином». Однако потом наступило некоторое охлаждение. «В контакте» я наткнулся на соответствующую группу, где выкладывались цитаты из не переведённых на русский язык работ, к сожалению, сейчас я не могу их предоставить. Месье Генон высказывался в том смысле, что русская элита чрезмерно уповает на этот самый русский народ, в котором ничего особенного нет, а ортодоксальную христианскую мистику, как, впрочем, и любую другую, он связывает с демоническими влияниями (да и чего стоит хотя бы его возмутительное молчание по поводу кровавой бойни в России). Это можно было услышать от кого угодно, от каких-нибудь теософов, оккультистов, только не от него. Справедливости ради надо сказать, что на мой разрыв уже существующей дистанции повлиял не сам этот факт. Такого рода «преодоление», «переосмысление» (подчас очень сильное) вообще характерная черта всех, кто когда-либо увлёкся Геноном. С моей точки зрения, влияет здесь особенность подхода «последнего метафизика Запада». Он ведь предполагает, скорее, заострение внимания на аберрации хода истории, на ненормальности нашего современного положения, но нет финального аккорда - вместо точки у него многоточие.
Да и к тому же провозглашенная им идея единства всех ветвей Традиции, по-моему, ни у кого из «последователей» одобрения не получила. Именно эта особенность, как мне кажется, и обуславливает тот факт, что у Рене Генона нет, и не может быть «последователей» в строгом смысле этого слова. И уж тем более не может им быть ни Гейдар Джемаль, выступающий с фундаментальной критикой Генона (по-своему интересной), ни Головин.

Может быть, если и говорить о наиболее последовательных ценителях традиционализма, так это православные христиане? Мне, например, известно, что «православным традиционалистом» является Жан Бьез, которому Дугин посвятил одну из своих радиопередач. Он, вроде бы, пристально интересовался исихазмом, посещал Афон.

http://s6.uploads.ru/l5tkf.jpg

Другой персоной подобного плана является Юрий Стефанов – переводчик Генона, Элиаде, да и многих других авторов, участник того самого «мистического подполья», что интересно, состоящий в знакомстве с кем-то из неосуфиев с туманного Альбиона.

http://s6.uploads.ru/yU61i.jpg

К сожалению, я знаком только с его поэтикой, с его книгами, посвящёнными нашей теме, я не знаком.

Пару лет назад мне удалось купить редкую книгу в одном из букинистических магазинов – сборник Unio Mistica. Там помимо работ Дугина, Мамлеева, Головина были опубликованы несколько кратких эссе Татьяны Горичевой, как я впоследствии узнал православной писательницы и философа. Я думаю Вы о ней прекрасно осведомлены.

http://s6.uploads.ru/cfCWp.jpg

Кстати говоря, А.Г. Дугин в одной из видеолекций рекомендовал книгу Марка Сэджвика, исследователя из Каира английского происхождения,  которую тот сам ему вручил во время вояжа в Россию.

Одной из первых в Европе приняла ислам некая Изабель Эберхардт (русская по происхождению – «Тимофеевская» по отцу). Она более того получила посвящение в суфизм течения Кадырийя и Рахманийя от алжирской женщины шейха Зейнаб бинт Мухаммед ибн Касым. Она переехала в Алжир из Швейцарии, где воспитывалась. Она страшно пила, курила гашиш, наряжалась в мужскую одежду и спала со всеми подряд. Причем не оставила этих привычек и после принятия ислама и посвящения в суфизм. Погибла она совсем молодой от наводнения в 27 лет, но перед смертью она уже потеряла все зубы, страдала малярией и, вероятно, сифилисом. Так начинался европейский суфизм и, соответственно, традиционализм. Седжвиг в своей книге, рассказывая о Изабель Эберхардт смущенно задается вопросом: как к такому женскому «суфию» относились традиционные алжирские мусульмане, поскольку ее жизненный стиль не только даже отдаленно не напоминал шариат, но шокировал даже свободолюбивую французскую колонию. Видимо, скромно пишет Седжвиг, другая женщина-суфий – Зейнаб бинт Мухаммед ибн Касым, дочь крупнейшего алжирского суфийского шейха, которая и посвятила Изабель в орден, знала многие тайны человеческого сердца и имела к нему ключи.
Почти в это же самое время интерес к суфизму был подхвачен не менее  экстравагантным, нищим и сумасбродным шведским художником анархистом, борцом за права животных и защитником феминизма Иваном (Иоганном Густавом) Агели, который увидел ибн Араби во сне, принял ислам в Каире, умудрился получить суфийскую инвеституру и стал, позже, посвятителем самого Генона. Агели погиб в Испании, его сбило поездом, когда он (видимо, пьяным) он шарахался по железной дороге. Оцените: основатель европейского ислама – сильно пьющий художник-постимпрессионист, часто изображавший обнаженную натуру (это в исламе, где не просто алкоголь и ню категорически запрещены, но сама живопись рассматривается как «харам» -- нечистое и неприемлемое явление). Сам факт, что такой, кстати, гениальный и очень обаятельный персонаж является вдохновителем современного европейского традиционализма, очень показателен.


Интересно, насколько можно доверять этому источнику. Вы с этой книгой не знакомы?

0

4

Теперь, как и говорил, хотел бы сфокусировать внимание на Евгении Головине. Поскольку человек он крайне не популярный, до сих пор известный только в узких кругах, узнал я о нём совершенно случайно – фрик Амвросий Сиверс, котого Вы выше упоминали, писал в его адрес какие-то пасквили. Мне стало интересно, что же это за фигура, «приобщившая» Дугина и других к Генону, ставшая поистине легендой для культурного и философского андеграунда. Оказалось, что человек это крайне незаурядный и очень интересный.

Вот часть его интервью:

– Мне известно, что уже в 13 лет вы знали латынь. Откуда? Вы ведь учились в обычной послевоенной советской школе, где, насколько я знаю, древние языки не преподавались…

– Дело в том, что я составил мнение о советской школе ещё в первом классе. Она меня совершенно не интересовала, единственный предмет, по которому я получил пятёрку, был «сталинская конституция». У нас преподавал автор учебника, некий Баринов, совершенно удивительный человек, симпатяга, он мне очень нравился. Я думаю, что отметки в школе зависят от того, насколько тебе симпатичен педагог. Я терпеть не мог математику: когда нам преподавали таблицу умножения, я сказал, что ничего не понимаю, потому что это просто чушь. Что такое дважды два? Ну, помножьте два яблока на две селедки, спросил я математика, что у вас получится? Он просто озверел. И сразу уличил меня в том, чем я страдаю до сих пор: полным отсутствием абстрактного мышления. Очень долго я не мог научиться читать. Где-то к концу второго класса я читал с трудом. Но мне очень понравилась конфигурация греческих букв. Я подумал, что если уж учиться писать, то лучше красивыми буквами писать красивые слова. Совершенно по-детски я начал перерисовывать греческие буквы и таким образом освоил язык. Поскольку мальчик я был довольно одинокий, ненавидел все эти заводные машинки и прочую чепуху, то свободное время у меня было, и греческий язык, который считается сложным языком, дался мне быстро. Потом я увлёкся латынью, которую изучал года три, потому что она показалась мне очень трудным языком. Греческий гораздо проще латыни, и он очень близок к русскому. Фулканелли утверждает, что во французском языке не меньше пятидесяти процентов греческих слов. Я не знаю, прав он или нет, но я уверен, что в нашем языке гораздо больше 60 процентов. Мне просто повезло в том смысле, что я упрямый и старался всё сам прочитать, а не слушать, что говорят другие.

– А откуда появились у вас книги на греческом, с которых вы перерисовывали буквы?

– Я застал несколько философов, которые кончили знаменитые немецкие университеты. Николай Хрисанфович Херсонский, например, кончал Виттенберг, и говорил, что он был соучеником Гамлета, потому что Гамлет у Шекспира там учился. Они были со шрамами, с лицами, исполосованными палашами. Они принадлежали к закрытым студенческим корпорациям, в которых были приняты студенческие дуэли, дрались на палашах. Убить они по правилам друг друга не могли, но выколоть глаз – пожалуйста. Потом, уже под старость, они вспоминали с большим восторгом это студенческое время – попойки и эти страшные дуэли. Как только я выказал желание изучать греческий, они мне притащили чёрт знает сколько литературы. Позже, когда поступал в Университет, я знал уже французский и немецкий. Я всегда имел только неприятие английского языка, который я очень плохо знаю и очень не люблю. Я читаю по-английски, разумеется, но как-то мне он мало приятен, не знаю, как вам. Я не могу сказать, что от изучения древних языков у меня ностальгия по древней Греции или по Риму. Думаю, что у меня сформировался свой Рим и своя Греция, свои греческие и свои римские боги. Это помогло мне тот самый Ноев ковчег самому вокруг себя и построить. Иначе говоря, свой остров Робинзона я сам себе насыпал.

– Теперь вопрос, который вам, вероятно, не раз уже задавали: где вы смогли прочесть все эти средневековые алхимические трактаты, на которые часто ссылаетесь?

– На это я обычно отвечаю, что просто всё выдумываю. Был такой прецедент: когда во французских учёных кругах обнаружили, что в парижской Национальной Библиотеке нет и половины тех книг, на которые ссылается Фулканелли, то все очень обрадовались, что сумели уличить его в шарлатанстве, потому что для механистического, для прогрессистского человека нет большей радости, чем доказать, что автор шарлатан. Как всякий приличный человек, я, конечно, очень люблю шарлатанство, но на самом деле с источниками у меня проблем не было никаких. Я же жил в Москве, и освоил отдел редких книг Ленинской Библиотеки. Они сами не знали, что у них за книги. Я работал над ними, наверное, лет десять. Я знал все их так называемые каталоги для сотрудников, которые читателю не выдают. Мне приносили книги 17-ого века – они были уже пропавшими, с белёсыми страницами, с переплётами из телячьей кожи, проеденными вредителями просто насквозь. Я открываю книгу, допустим, Космополита, которая называется «Новый химический свет», и вижу, что там какие-то жуки устроили целый лабиринт.

– Интересно, как эти книги попали в Россию?

Это были книги из монастырей, которые большевики свезли все сюда, в Ленинку, когда в двадцатые годы разоряли монастыри. Усилиями Луначарского всё это было свезено и брошено гнить в страшных сырых подвалах. Я поразился, насколько тщательно в православных монастырях изучали алхимию, мистику, причём не в Москве или Петербурге, а в провинции. Бёме был весь исчерчен карандашом. Попадались книги по очень сложной, не для новичков, алхимии с пометками на русском языке. Я читал, например, письма знаменитого алхимика Сандевогиуса и встречал на полях надпись: «Смотри книгу его сына о соли». Действительно, был такой алхимик, который называл себя сыном Сандевогиуса, но он не был его родным сыном, а, так сказать, духовным – значит, они и его знали! Я стал по-другому думать о России. Это была очень сильная культура, но опять же какая-то потайная. Многие из тех книг, что мне приносили, были вообще не описанными, мне просто пачками их выдавали, а я уж сам там разбирался. У меня установились очень дружеские отношения с дамой, которая была директором этого отдела, я говорил ей, дайте мне эти книги, я их сохраню. Там были редчайшие издания, которые стоят просто бешеных денег, они превратили их в труху. Там были первоиздания Эразма Роттердамского, Иоганна Рейхлина, Парацельс в больших количествах. Я понял, что монастыри имели гораздо более тесную связь с Европой, чем мы себе это сейчас представляем, и тратили немалые деньги на покупку этих книг. Я понял это, прочитав воспоминания Артура Ди, сына знаменитого астролога и герметика Джона Ди. Он десять лет был здесь придворным врачом, приехал при Борисе Годунове и оставался ещё при первых Романовых. Он написал, что нигде не встречал людей такой культуры, как в Москве, и нигде не вёл таких интересных бесед, что мало вяжется с той исторической картиной, какую мы имеем.


Или вот ещё:

Артур Аристакисян: В то время все изучали Восток, восточные учения, а он изучал магическую философию Европы по французским и немецким книгам. Чтобы читать Гомера (он начал с Гомера в 16 лет), он выучил греческий. Когда он прочел Гомера, он позвонил Лосеву, и Лосев сказал: ''Приходите немедленно ко мне''. И они с этим слепым стариком провели какое-то время вместе. После этого он добрался до книг Джона Ди, потом до Парацельса. Но начал с Гомера, начал с самого древнего, потом шел через золотой век Средневековья, потом был Фулканелли. Это сейчас все они изданы, и их никто не читает, а тогда этого не было в принципе, и само появление этих текстов было чудом. Они не могли появиться, но они появились, и в этом уже была магия.


Можно себе представить, как получал образование Генон, где-нибудь в Блуа или Париже, но очень сложно представить себе советского четырнадцатилетнего подростка, читающего редкие книги на латыни и древнегреческом. Это поистине фантастично. Пожалуй, он обладал несравненно большей эрудицией, чем Генон. Только представьте, что человек десятилетиями(!) изучал алхимию, редкие книги по оккультизму и герметике, магии, просто прекрасно разбирался в поэзии, да и вообще в художественной литературе. Я был просто очарован его личностью. Но потом узнал о его крайне критичном отношении к христианству. Он, восхищённый мифами Древней Греции, позиционировал себя как язычника-политеиста. Аргументы, модели, которые он предлагал, показались мне очень затруднительными для полноценной критики. Вот, например, в одной из тем Вы приводили схему соотношения метафизического Верха и низа. Головин утверждает, что в древней греческой цивилизации (он называет её «магической») не было понятий «верха» и «низа», это было пространство сферы, где есть только центр и периферия. Т.е. не было бинера «добро-зло» (или «верх-низ»), который он называет крайне примитивным, узким, и оказавшим негативное влияние на мысль, культуру, и состояние современной цивилизации, наряду с другими вещами.
Или, к примеру, он говорит, что если в христианстве есть смерть (как явление) и её преодоление (воскресение), то для человека античности смерти как явления не было в принципе – это была череда превращений, метаморфоз. А то состояние спешки, бешеной скорости, постоянного стремления успеть до смерти -  всё это характерно для христианской цивилизации именно из-за такого отношения к смерти.

Поэтому я к Вам и обратился, дорогой Валерий Борисович. Даже и не знаю, чем ответить на всё это. Я прошу прощения за крайнюю сумбурность и невыразительность моего изложения, но всё это очень нестандартные претензии (это лишь малая часть из тех, которые я вспомнил). Я очень не хочу утруждать Вас, но, быть может, у Вас есть какие-то соображения по этому поводу?

Напоследок я хотел бы познакомить всех читателей с видеопрограммой, с участием Е.В. Головина. Конечно, убеждения – убеждениями, но я всем горячо рекомендую с осторожностью посмотреть это видео как очень интересное и познавательное.

Отредактировано Pelayo (Воскресенье, 1 декабря, 2013г. 23:49:38)

0

5

Это не в русском 60% "греческих" слов,а в " греческом" 60% русских,нынешние "греки" это смесь из турок арабов и славян ,никакого отношения к " древним грекам" не имеют,название " грек" происходит от слова " грех"

0

6

Pelayo написал(а):

Он (Генон) ведь предполагает, скорее, заострение внимания на аберрации хода истории, на ненормальности нашего современного положения, но нет финального аккорда - вместо точки у него многоточие.


Можно считать таким аккордом, даже своеобразным крещендо, труды иеромонаха Серафима Роуза.

Вот интересная статья:

Ссылка

0

7

вуду, в современной публицистике полно вздорных вещей, и Г.Климов здесь не исключение.

Тод_Самый, спасибо, я планировал, но забыл упомянуть о. Серафима.

0

8

Уважаемый Пелайо, благодарю Вас за очень любопытный материал о Е.В. Головине.

Упомянутая Вами книга Марка Сэджвика мне не попадалась, и, основываясь на приведенной Вами цитате, думаю, что едва ли она меня заинтересовала бы. Вообще, у меня не вызывают доверия источники информации, так или иначе связанные с А.Г. Дугиным. Пусть даже всего лишь «презентованные ему».

На заданные Вами вопросы отвечу очень коротко.

1. Я был просто очарован его личностью. Но потом узнал о его крайне критичном отношении к христианству. Он, восхищённый мифами Древней Греции, позиционировал себя как язычника-политеиста. Аргументы, модели, которые он предлагал, показались мне очень затруднительными для полноценной критики. Вот, например, в одной из тем Вы приводили схему соотношения метафизического Верха и низа. Головин утверждает, что в древней греческой цивилизации (он называет её «магической») не было понятий «верха» и «низа», это было пространство сферы, где есть только центр и периферия. Т.е. не было бинера «добро-зло» (или «верх-низ»), который он называет крайне примитивным, узким, и оказавшим негативное влияние на мысль, культуру, и состояние современной цивилизации, наряду с другими вещами.

2. Или, к примеру, он говорит, что если в христианстве есть смерть (как явление) и её преодоление (воскресение), то для человека античности смерти как явления не было в принципе – это была череда превращений, метаморфоз. А то состояние спешки, бешеной скорости, постоянного стремления успеть до смерти -  всё это характерно для христианской цивилизации именно из-за такого отношения к смерти.
Поэтому я к Вам и обратился, дорогой Валерий Борисович. Даже и не знаю, чем ответить на всё это.

Честно говоря, тоже затрудняюсь ответить, поскольку не вижу никакого смысла в сентенциях московского «языческого мудролюба».

1. Головин отрицает бинер «добро-зло» и тут же вводит дуализм «негативный-позитивный» («негативное влияние на мысль, культуру, и состояние современной цивилизации»). Что он хочет этим сказать? Я не понимаю.

2. «Характерная для христианской цивилизации спешка» - это просто какой-то бред. Снова не понимаю. Суетливость очень характерна для жидовской талмудической антицивилизации – для Европы с начала позднего Средневековья. Для России – с петровских времен, а еще более заметно – с середины XIX века.

Уважаемый Пелайо, Вы не могли бы привести какую-нибудь избранную страницу из текстов Е. Головина, содержащую развитие какой-то одной, но ясной и отчетливой мысли? Иначе очень трудно составить представление о его «философии».

Тема заинтересовала меня настолько, что я даже прослушал семинар А.Г. Дугина, под названием «Евгений Головин: поэзия, алхимия, мифомания».

Насколько я понял, заседание проходило на соцфаке МГУ. Признаюсь, что общее впечатление от зачитанных докладов самое отрицательное (по Головину). Мне даже показалось, что некоторые докладчики не вполне психически здоровы. А Вы как думаете, уважаемый Пелайо?

0

9

Тод_Самый
Вот интересная статья:


Благодарю за полезную ссылку, уважаемый Тод. Хотя сама статья мне показалась несколько сумбурной.

0

10

Elista написал(а):

1. Головин отрицает бинер «добро-зло» и тут же вводит дуализм «негативный-позитивный»


Прошу прощения, это моя небрежность - сформулировал некорректно. Жаль, точную цитату сейчас не приведу.

Elista написал(а):

Уважаемый Пелайо, Вы не могли бы привести какую-нибудь избранную страницу из текстов Е. Головина, содержащую развитие какой-то одной, но ясной и отчетливой мысли? Иначе очень трудно составить представление о его «философии».


Сделать это довольно трудно - я знаком в основном только с видео- и аудио материалами (хотя после его смерти сделали целый сайт), которые не посвящены конкретно этим тезисам. Однако они проскакивают у него регулярно.

Ну вот, к примеру, текст видеолекций "Алхимия в современном мире - возрождение или профанация?" и "Опус в чёрном":

Нам крайне трудно составить адекватное представление о том, что такое политеизм. Многовековое господство монотеизма оставило глубокий след в нашем восприятии. Например, когда речь идет о двенадцати олимпийских богах, мы автоматически считаем каких-то богов главными, а каких-то второстепенными. А ведь в античной мифологии ничего подобного и в помине нет! Да, Зевса называют отцом богов, то есть, в известной степени, считают главным богом. Но только «в известной степени». Например, в человеческом организме, нельзя сказать, что один орган главнее другого. Совокупность органов составляет единое целое — один организм. Такое же чувство живого организма необходимо и для составления более-менее адекватного представления об античной религии и мифологии. Даже с базовым понятием «мифология» сегодня не все в порядке. Миф воспринимается как фольклор. Не более того. С другой стороны, ужасно умные психологи нам доказывают, что в мифах отображены глубинные архетипы бессознательного или что-то в этом роде. Это, конечно, замечательно, только нам они этим все равно ничего толком не объясняют. Скорее наоборот — делают мифологию еще более непонятной.

   Чтобы хоть немного представить себе, что такое политеизм, необходимо усвоить следующее: в цивилизациях Египта, Греции понятие «смерть» вообще отсутствовало. Не было смерти как провала в ничто, полного, безвозвратного ухода тела и души, как это понимают люди, воспитанные в иудео-христианской традиции. А значит, и сопровождающего смерть пессимизма в античной традиции не существовало. По существу дела, бесконечная чреда авторов, упражнявшихся на тему античности, не имела о ней даже самого приблизительного представления. Лишь при чтении Бахофена, Буркхарта или, скажем, Ницше интуиция нам подсказывает, что эти писатели, кое-что понимали в античности.
   Для того, чтобы составить хотя бы приблизительное представление о том, что античный человек думал о жизни, я хочу привести одну цитату из Парацельса: «Натура, космос и все его данности — единое великое целое, организм, где все вещи согласуются между собой и нет ничего мертвого, все органично и живо. Космос — пространная живая сущность, нет ничего телесного, что не таило бы духовного, и не существует ничего, что не таило бы в себе жизни. Жизнь — это не только движение, живут не только люди и звери, но и любые материальные вещи. Нет смерти в природе. Угасание какой-либо данности есть погружение в другую матку, растворение первого рождения и становление новой натуры».
   В данном случае Парацельс совершенно правильно подходит к тому, что называется политеизмом. В XIX в. была «изобретена» идея оппозиции «эрос — танатос». Однако, перевод слова «танатос» при этом остался более чем спорным. «Танатос» никогда не означает «смерть», это скорее «неопределенное пребывание где-то». И когда, основываясь на оппозиции «эрос — танатос» (понятых как «любовь — смерть»), создаются некие концепции, претендующие на истинность, грош им цена. Такие понятия, как «Гадес», «Аид» и т. д. не имеют ничего общего с христианским адом, как мы его привыкли себе представлять. Аид — скорее неопределенное пребывание где-то перед следующей метаморфозой. Нельзя понять политеизм, не прочувствовав глубоко эту принципиальную идею. Идею метаморфозы.

Существует алхимия христианская, точнее, иудео-христианская, и языческая. В чем их кардинальная разница? Иудаизм является единственной религией, которая признает смерть как нечто абсолютное, потому что ни одна языческая религия вообще смерти не признает. Смерть — понятие очень относительное. Смерть для египтян, греков — это просто поворот либо остановка на пути какой-то метаморфозы. Поэтому смерть никогда в этих цивилизациях трагически не воспринималась.
   Именно иудейская религия с ее креационизмом создала очень странную экзистенциальную картину: мы рождаемся непонятно как, и неважно, нравится нам это или нет, но конец у нас у всех один — т. е. мы идем по линии, которая называется меридиан, и умираем. Но умираем не в легкомыслии греков или египтян, нет, мы умираем, так сказать, раз и навсегда. Мы часто слышим по радио или телевидению: живем только один раз и поэтому то-то да то-то надо успеть и т. д. Отсюда ясен метафизический смысл ускорения и дикой торопливости, в которой живут современные люди. Естественно, им все надо успеть, потому что они живут один раз и у них не будет иной возможности. Теперь представим себе хоть на секунду, очень отдаленно, как могли жить, допустим, греки X века до новой эры или египтяне XXX века до новой эры. Торопиться решительно некуда, главное для познающего человека — понять закон метаморфоз после так называемой «смерти». Такого слова в принципе не было. Перевод греческого слова «танатос» как «смерть» сомнителен. Но это вопрос уже филологический.

Когда мы произносим слово «алхимия», то наталкиваемся на бесконечные трудности. Мы знаем из литературы, что первая алхимическая операция называется «нигредо» или «опус в черном». Понятно, что ничего хорошего эта операция, судя по названию, не сулит. Как правило, книги говорят вот о чем: надо пройти смерть и обрести бессмертие (при удачном исходе алхимической работы), либо остаться «при своих» — т. е. смертным человеком. Но я уже отмечал, что существует алхимия языческая и алхимия, которую можно условно назвать «иудео-христианской». Среди всех известных нам религий и мифологий иудейская стоит особняком. И очень большим особняком. Потому что иудейская религия — это первая религия, в которой смерть представлена как полное ничто, полное небытие. Это настолько уникально, что уже только поэтому еврейский народ может считаться избранным — ни одному другому народу это и в голову не приходило. Поэтому акцент нигредо, акцент опуса в черном очень силен именно в иудео-христианской алхимии. Он мало заметен в даосской, индийской, греческой разновидностях алхимии именно потому, что в этих традициях проблема смерти не играет столь самодовлеющей роли, как в иудаизме и, соответственно, в христианстве.

   Алхимия является в ареале этих культур очередным камнем преткновения, некой линией между иудеями и христианами. Потому что христиане, с одной стороны, принимают идею сотворения из «ничто» и ухода в «ничто», с другой стороны, выдвигают концепцию так называемой «узкой тропы»: мистическая жизнь поможет найти узкую тропу и ускользнуть из этого «ничто», из этой абсолютной смерти. Это придает оттенок некоторой нервозности, спешности, торопливости — потому что, если не сейчас, то когда? Если не воспользоваться сейчас шансом этой жизни, то следующей жизни не будет, и мы просто растворимся в абсолютную смерть, в «ничто», и никаких горизонтов нам больше не светит. Поэтому в христианской алхимии так или иначе присутствует некий лихорадочный момент.

Впрочем, я знаком с его интервью "правой": http://pravaya.ru/expertopinion/393/1080  http://www.metakultura.ru/vgora/excluziv/gol_ml.html

Там он, в частности, заявляет следующее:

Магическая география – это нечто иное. Я так полагаю, чтобы ее знать, надо немного иметь представление о магии. Я упоминал о первом условии магии: доверии к своему восприятию. Далее надо немного освободиться от монотеизма в широком смысле слова. Магия предполагает, что природа вечна. Вечна не в смысле противоположности времени, вечна, потому что она постоянна, потому что она была всегда и будет всегда. Природа, или первичный хаос, как говорили греки, обладает своими собственными порядковыми структурами, а боги, в эротическом ли плане, в строительном ли плане, создают этот мир: в одну эпоху — так, в другую эпоху — сяк. Этот мир совершенно транзитен и никакого смысла не имеет и не может иметь. Как я уже заметил, язычество совершенно непонятная теперь вещь, потому что все мы отравлены монотеизмом. Чем это плохо? Тем, что у нас есть определенные категории, от которых мы не можем освободиться: категория смерти, категории начала, конца, расцвета, распада. Все эти категории в язычестве никогда не были известны. Потому что если нет начала, то нет и конца. Если вещь расцветает, то это не значит, что она будет увядать или распадаться, потому что это увядание или распад уже принадлежат другой категории бытия, и совсем не надо связывать это единой причинно-следственной связью. То есть магия не знает причинно-следственных связей. Она никогда вам не скажет, что если вы бросите желудь, то обязательно будет дуб, а не осина и не сосна или не ветла. И в этом смысле человек, который видит причинно-следственную связь даже при глубокой критике этой связи, все равно не может освободиться от нее. Она течет в крови после многих веков, во-первых, иудеохристианства и, во-вторых, позитивной науки.

Магия является антитрадиционной наукой, если брать слово «Традиция», как его понимает школа Генона или школа Элифаса Леви или Фабра д’Оливье, если спуститься по времени в XIX в. Как мы знаем, Генон утверждает первичную Традицию, из которой как из принципа разошлись радиально разные линии Традиции, разные линии религии. Причем Генон нигде точно не поясняет, в чем отличие метафизики от религии. Он совершенно связан идеей смерти. Да, безусловно, он не связан идеей смерти так, как позитивисты. Но все равно он предполагает одну жизнь, а потом, через какой-то промежуток, который называется смертью, — другую жизнь. Он может принимать метаморфозы в духе Пифагора, может не принимать. Он принимает очень охотно то, что он называет «иные уровни бытия». Но в принципе это так же абстрактно, как и христианская идея спасения. Христиане построили совершенно угрожающий трехэтажный мир, где мы живем в центре, на Земле, и где собственно нас ничего не ждет, кроме этой смерти, а за выдающиеся заслуги нас немного похвалят, а за невыдающиеся наоборот — поругают. Здесь беда всех людей, которые не верят в магию, а верят в науку. Дело в том, что античная философия, античный миф предполагают первым условием познания, постижения, реализации идею личной свободы, которая полностью отрицается любым монотеизмом. Человек либо раб Божий, а для свободного человека очень неприятно, что он чей-то раб. Для любого свободного человека очень неприятно, что его судьба предопределена, что с самого начала он в лучшем случае любимая игрушка в руках Господа, а в худшем случае, наоборот, любимая игрушка в руках сатаны. Причем отношения Господа Бога и сатаны очевидно, кричаще манихейские, что монотеизм старается отрицать. А тех людей, которые упрямо говорят, что если мы монотеисты, так давайте сатану-то хоть уберем вообще, монотеисты просто объявляют еретиками. Это случилось с Пелагием и Оригеном на заре христианской эры.

Elista написал(а):

Честно говоря, тоже затрудняюсь ответить, поскольку не вижу никакого смысла в сентенциях московского «языческого мудролюба».

Вы - может быть. Но я специалистом в философии не являюсь. Поэтому и попросил Вас разъяснить. Некоторые его тезисы мне показались очень необычными и проблемными - никогда не видел, что бы дихотомию (Бог-сатана, добро-зло, начало-конец) называли врагом "чистого интеллекта" и ядом. Да и получается, что Платона не "заново ввели в оборот", а его философию просто не понимают в принципе. С этой точки зрения бесполезно говорить о "благочестии Платона", или же, напротив, "гетеродоксии".

Отредактировано Pelayo (Вторник, 3 декабря, 2013г. 19:59:25)

0

11

Elista написал(а):

Мне даже показалось, что некоторые докладчики не вполне психически здоровы. А Вы как думаете, уважаемый Пелайо?


Я понимаю о чём Вы говорите - возможно. Есть другое видео - с Джемалем, более информативное.

0

12

Pelayo
Но я специалистом в философии не являюсь. Поэтому и попросил Вас разъяснить. Некоторые его тезисы мне показались очень необычными и проблемными - никогда не видел, что бы дихотомию (Бог-сатана, добро-зло, начало-конец) называли врагом "чистого интеллекта" и ядом.

Уважаемый Пелайо, тут и критиковать-то особенно нечего. Размещенные Вами тексты нельзя даже назвать «ухудшенным генонизмом». Это написано довольно типичным представителем того явления, которое сам Р. Генон называл «контринициацией».

Все враги разума мечтают об уничтожении «дихотомии добро-зло» и о создании полного умственного хаоса.

В таком хаосе легко ловить талмудическую и каббалистическую рыбку. Или каппаросную курочку.

В таком умственном хаосе можно безнаказанно проводить геноциды и холокосты. «Все хорошо, все целостно.»

Там, где нет мышления и, особенно, нравственного мышления, вне конкуренции оказывается инфернальная инструкция и ее адепты («ходячие, осуществленные талмуды»).

Там беспрепятственно царит культ трупа антихриста и побеждает царство ада на земле. Или, как говорят контрафактные евреи – «коммунизм».

Видео о Г. Джемале потом непременно посмотрю - когда появится время.

0

13

Как-то ожидаемо само нашлось:

«Черный Орден SS» оккультиста-«традиционалиста» Евгения Головина. В «ордене» существовала иерархия, копирующая эсесовскую, где, например, звание рейхсфюрера носил Головин.
http://antimodern.wordpress.com/2012/12 … nt-page-1/

К вопросу о здоровье. Вынос мозга, больше наблюдал за мимикой Мамлеева - поразительный тип достойный кисти Брейлегя, больше 10 минут не вытерпел:
http://golovinfond.ru/content/video-sem … ovin-dugin
Новый Университет. Инфернальные пейзажи. Лекция о творчестве Юрия Мамлеева и метафизике его рассказов. Участвуют. Ю.Мамлеев, Е.Головин, А.Дугин.
А я бы назвал лекцию так: инфернальные мудрецы исследуют инфернальные миры, и не догадываются о существовании других миров.

Если Мамлеев - фюрер, Головин - рейхсфюрер, то Дугин - рейхсканцлер получается?

0

14

Elista написал(а):

Размещенные Вами тексты нельзя даже назвать «ухудшенным генонизмом». Это написано довольно типичным представителем того явления, которое сам Р. Генон называл «контринициацией».


В том то и дело, что совсем нетипичным. Как минимум, характерной чертой всех этих "великих фигур" является тотальный профанизм. Рене Генон в своих работах уделил этому должное внимание. Какие могут быть среди них "знатоки"? Может у Кроули или Блаватской и были огромные библиотеки, но по уровню эрудиции и культуре мышления это обычные совковые пролетарии, от Шарикова они мало чем отличаются.

Как максимум, никто из них не выступал с критикой современного мира. Другое дело, что делал это Головин по-своему, очень изящно и оригинально. Разумеется, изучение такого рода литературы, вроде Бёме, отрицательно отразилось на его мировоззрении, но сильное влияние Генона осталось и ясно чувствуется. Хотя и относился он к нему по-разному.

Вот, кстати, любопытный момент:

Элементы: Евгений Всеволодович, Вы были первым человеком в Москве и в России, который открыл течение европейского традиционализма, совершенно неизвестное до этого как в официальных (что естественно), так и в подпольных кругах, интересовавшихся оккультизмом и мистикой. Благодаря Вам уже с начала 60-х годов такие имена, как Рене Генон, Юлиус Эвола, Титус Буркхардт, Фритьоф Шуон, а также Фульканелли и Канселье, стали известны среди некоторых московских закрытых групп, интересующихся эзотеризмом. Не могли бы Вы рассказать о том, как вы открыли для себя этих авторов? Были ли у Вас учителя, наставники?

Евгений Головин: Нет. У меня не было учителей. У меня не было в начале даже особого интереса собственно к оккультизму и эзотеризму. Просто в силу страстного почитания мистической поэзии, мистической литературы вообще я вполне закономерно пришел к выводу, что надо бы почитать что-нибудь теоретическое на эту тему. Хотя в юности я читал таких авторов, как Сэнт-Ив д'Альвейдр или Папюс, официальный оккультизм ничего кроме скепсиса во мне не вызвал. Но в году 63-м или 64-м совершенно случайно в Ленинской библиотеке я напал на книгу Рене Генона "Кризис современного мира". Этот автор ранее был мне совсем не известен. Книга меня совершенно потрясла. Определенная неприязнь к западной цивилизации возникла у меня лет в 15-16 после довольно детального знакомства с Ницше -- эмоциональный удар в этом смысле был нанесен уже очень давно. Но в Геноне я впервые увидел автора, который настолько страстно, настолько логично и настолько детально подверг абсолютной критике всю европейскую цивилизацию в целом, как никто не делал до него. Меня поразил его язык -- прозрачный, необычайно точный, математический в лучшем смысле этого слова. Меня также поразила феноменальная эрудиция автора. После этого я понял, что Генон -- это один из лучших писателей, которые разбирали эту тему. Вслед за Геноном я начал изучать эзотерическую литературу XX века, стремясь особенно читать именно французских, английских, немецких авторов, писавших на эту тему, а не переводы на европейские языки арабов, индусов, японцев и т.д. Быть может, в этом сказалось мое обостренное чувство языка. Несмотря на то, что я перелопатил все же огромное, дикое количество переводов восточных традиционалистов -- таких, как Нараянананда, Сиддхи Сварананда и прочих "ананд" -- я быстро пришел к выводу, что европейская средневековая мистическая литература и литература барокко гораздо полнее отражает мистический смысл бытия для нас, европейцев, чем любые переводы индусских или китайских классиков. Особенно если мы учтем, что традиционные восточные эзотерические тексты, проходя через профанические ориенталистские мозги современных ученых, крайне извращают свою внутреннюю суть. Отвечая на Ваш вопрос, я хочу еще раз подчеркнуть, что мое увлечение системой эзотеризма началось с Генона и только с Генона, тексты которого я открыл для себя безо всяких указаний кого бы то ни было.

    Эл.: Вы, безусловно, лучший в России знаток герметической и алхимической традиции. Интерес к герметизму тоже был следствием знакомства с Геноном, или он появился как-то отдельно?

Е.Г.: Мой интерес к алхимии пробудился раньше, лет в 16-17. Естественно, я не знал тогда никаких алхимических писателей и не читал никакой алхимической литературы. Я просто был всегда крайне ангажирован европейской поэзией, особенно поэзией темной, мистической. Меня поразили некоторые герметические экскурсы, которые встретились мне даже в поэзии XIX века. Когда я читал некоторые непонятные стихи Жерара де Нерваля и Бодлера, или когда я стал изучать Рембо и Малларме, меня невероятно фасцинировали некоторые темные формулировки в их станцах и сонетах, хотя там и не было прямого обращения к алхимии как науке или искусству. Я не понимал еще терминологии, но у меня была невероятная тяга к этому всему. Конечно, я всегда понимал, что современное понимание алхимии никакого отношения к подлинной алхимии не имеет. И как ни странно, настоящий интерес к алхимии у меня возник после прочтения Рене Генона, и точнее, после его книги "Великая Триада", где я впервые прочел об алхимических элементах и принципах. И после этого я решил вплотную заняться этой литературой.

    Эл.: Вы относитесь к алхимии как к чисто спиритуальной и традиционной науке, т.е. так, как относился к ней Генон?

Е.Г.: Я отношусь к ней очень серьезно. Когда я прочел Генона, у которого, кстати, не так уж много пассажей об алхимии, я понял, что он относит ее к глобальной Традиции вообще, к традиции теистической и метафизической. Я уже уверовал в Генона, как можно уверовать, к примеру, в Ницше, когда, открывая "Человеческое-слишком-человеческое", ты понимаешь, что там каждое слово -- правда, каждый афоризм входит в душу и его не хочется ни критиковать, ни оспаривать, просто ты знаешь наверняка, что это так и есть. Когда я прочел книгу Генона "Царство количества и знаки времени" у меня было чувство, что я сам ее написал. Не в том смысле, конечно, что я бы мог написать ее с точки зрения эрудиции, но мне показалось, что тексты Генона как бы спали в темноте моей души. Генон говорил, что алхимия -- это великая цивилизация, к которой осталось только несколько очень темных, очень сложных ходов. Мне также стало ясно, что прежде, чем о ней говорить, надо очень даже много подумать и очень даже много прочитать. Следующим шагом к герметической традиции была книга Юлиуса Эволы "Герметическая Традиция". Однако мне эта книга сразу же не понравилась. Эвола уже в предисловии пишет вещи, которые меня смутили. Он говорит, что благодаря его собственной книге читатель отныне сможет понимать всех алхимических и герметических авторов, сколь бы загадочны они ни были. Я честно прочел труд Эволы, потом второй и третий раз. После этого я взял очень трудную книгу Космополита "Новый химический свет" 1623 года. И несмотря на уверения Эволы я ничего, в сущности, в этой книге не понял. Естественно, реакция у меня была такая: либо я -- дурак, либо Эвола очень много на себя берет. Несмотря на мое легкомыслие, я очень люблю фундаментальность. У меня к ней есть определенная страсть. Поэтому я понял, что для постижения алхимии, необходимо изучить ее язык, надо выяснить вначале, что, собственно, эти люди хотят сказать. Что такое металлы? Что такое золото? Что такое драгоценные камни? И чего эта алхимия добивается? Я начал лихорадочно и несколько хаотически изучать предмет. Прочел, наверное, сотни книг. Причем прочел все, что в XX веке было на эту тему написано. Первые два-три года, в общем-то, я изучал алхимию довольно хаотически.

http://golovin.evrazia.org/?area=works&article=11

0

15

Ну а по поводу претензий к христианству я ожидал услышать другое. Хотелось бы рассмотрения с других позиций - метафизических. И в этом смысле мне было бы очень интересно прочитать планируемую Вами книгу.

0

16

Pelayo
Ну а по поводу претензий к христианству я ожидал услышать другое. Хотелось бы рассмотрения с других позиций - метафизических. И в этом смысле мне было бы очень интересно прочитать планируемую Вами книгу.

Уважаемый Пелайо, мне по-прежнему не вполне понятен Ваш интерес к творчеству Е.В. Головина. Я сам его совсем не знаю, а приведенные Вами цитаты никогда не побудили бы меня обратить внимание на его работы.

Ведь должны быть у него какие-то яркие, неординарные мысли, удачные образы, запоминающиеся страницы?

Мне неловко критиковать автора, который мне совсем неизвестен, а те выдержки из него, что Вы привели, не располагают к более внимательному изучению.

Его «претензии к христианству» мне также неясны. Какие именно претензии? - вот эти:

Как я уже заметил, язычество совершенно непонятная теперь вещь, потому что все мы отравлены монотеизмом. Чем это плохо? Тем, что у нас есть определенные категории, от которых мы не можем освободиться: категория смерти, категории начала, конца, расцвета, распада. Все эти категории в язычестве никогда не были известны.


Позволю себе еще раз заметить: мы отравлены не монотеизмом, мы отравлены вавилонским язычеством – талмудом и каббалой. И отравлены очень сильно.

А что плохого Головин нашел в монотеизме, хотя бы не с богословской, а с философской точки зрения? Мне непонятен характер его «претензий».

Ему не нравятся категории начала, конца, расцвета, распада – но при чем тут монотеизм? Это непосредственно наблюдаемые биологические факты.

С чего Головин взял, что в язычестве они не были известны? Простите, но совсем не улавливаю смысла.

И видео Г. Джемаля не посмотрел до сих пор.

Отредактировано Elista (Пятница, 20 декабря, 2013г. 01:29:39)

0

17

Интересный товарищ.

Я знал нижегородского любителя мистики и герметики Анатолия Москвина.
Это человек по интеллектуальным способностям и знаниям стоящий очень высоко - по крайней мере, профессионально как лингвист.

К сожалению, его затравила и выжила из иняза тупая жидовская мафия.

Закончилось все очень печально. От теоретической мистики он перешел к делу.

topnews.ru/news_id_46197.html‎
topnews.ru/news_id_46285.html
youtube.com/watch?v=kMmv3Yq2CK8

0

18

Elista написал(а):

Уважаемый Пелайо, мне по-прежнему не вполне понятен Ваш интерес к творчеству Е.В. Головина. Я сам его совсем не знаю, а приведенные Вами цитаты никогда не побудили бы меня обратить внимание на его работы.


Цитаты - просто вырезки из текста видеовыступлений. Повторюсь, с его работами я не знаком. Да и представляют они (насколько я смог их просмотреть) во многом ту же самую информацию. Системным философом он никогда не был, да и вообще не был философом, поэтому никаких аргументов, теорий, концепций он не приводил. Есть лишь краткие тезисы, о них я уже упоминал. И скорее всего они не являются полностью его находкой. Вы, наверное, что-то подобное уже слышали?

А передача "Религия золота" Вас совсем не заинтересовала? По-моему крайне любопытные у него там наблюдения и размышления. Собственно говоря, после неё я им и заинтересовался. Дальше были его лекции о поэзии серебряного века, видеолекции в "Новом университете" и пару статей и интервью.

Elista написал(а):

Ему не нравятся категории начала, конца, расцвета, распада – но при чем тут монотеизм? Это непосредственно наблюдаемые биологические факты.


Насколько я понимаю, важен не факт, а его интерпретация. Ведь одни и те же "биологические факты" приводят людей к совершенно разному зрению на них, что частично обуславливает обилие философских школ и религиозных систем. В какой-нибудь веданте и реальности нет - так, сон Брахмана.

Отредактировано Pelayo (Суббота, 21 декабря, 2013г. 01:49:59)

0

19

Marignon написал(а):

К сожалению, его затравила и выжила из иняза тупая жидовская мафия.

Закончилось все очень печально. От теоретической мистики он перешел к делу.


Да уж, тронулся умом.

Кстати, если речь зашла о вырывании трупов, то вот немного интересной информации, как раз от Головина - это материал о вампирах Юрия Воробьевского:



Отредактировано Pelayo (Суббота, 21 декабря, 2013г. 01:35:20)

0

20

Marignon
Я знал нижегородского любителя мистики и герметики Анатолия Москвина.
Это человек по интеллектуальным способностям и знаниям стоящий очень высоко - по крайней мере, профессионально как лингвист.
К сожалению, его затравила и выжила из иняза тупая жидовская мафия.
Закончилось все очень печально. От теоретической мистики он перешел к делу.

topnews.ru/news_id_46197.html ‎
topnews.ru/news_id_46285.html

Действительно, печально все закончилось, уважаемый Мариньон. Уж лучше бы А. Москвин научился делать музыкальные шкатулки из шириковых, гариковых и соложенкиных. Все была бы польза людям.

Однако история поучительная – в том смысле, насколько Халдея рулила уже в СССР-Египте-Мицраимe. И тем более, сейчас – в египетском крокодиле РФ

Я даже, пожалуй, воспроизведу рассказ про «невесту филолога». Она вполне в духе трупа антихриста, Е. Головина и А. Дугина.

--

http://www.topnews.ru/upload/news/2011/11/e59b842a/e59b842a_1.jpg
В скелетированные тела девушек задержанный полицией некрополист Анатолий Москвин вкладывал музыкальные механизмы, плюшевые сердца и фрагменты надгробных плит.

***

"Некролог", 26.10.2011

"Мертвая невеста" Анатолия Москвина

«4 марта 1979 года наша школа №184 занималась сбором макулатуры. Мы ходили по подъездам, звонили во все двери и требовали старых бумаг для третьего звена. Около одного из подъездов стояла крышка гроба: накануне нам уже сказали, что в соседней школе погибла девочка.

Произошло это так. 11-летняя Наташа Петрова принимала ванну, и в этот момент отключили свет. Отец девочки, Анатолий, погиб еще в 1971 году, так что в квартире не было мужской руки, и женщины пользовались допотопной переноской. Вскоре напряжение опять подали. Выходя из ванной, Наташа концом мокрого полотенца задела об оголенный провод и мгновенно скончалась от разряда.

...Выйдя из подъезда с кипами макулатуры, мы попали прямо на вынос. Видимо, мать Наташи была членом какой-то секты. Начать с того, что на похоронах не было никого из одноклассников, зато пришло несколько десяткой женщин и мужчин в черных одеждах. Все они держали горящие свечки и что-то заунывно пели не по-русски.

Чувствуя, что совершили преступление — а мы украли чужую макулатуру — мы постарались улепетнуть со страшного места. Заметив нас, за нами в погоню бросилось несколько мужиков. Вскоре меня схватили за плечо. Меня, трясущегося от страха, подвели к черному сборищу. Пение прекратилось.

Заплаканная женщина — видимо, мать покойной — подала мне крупное венгерское яблоко и поцеловала в лоб. Она подвела меня к гробу и пообещав много конфет, апельсинов и денег, велела целовать покойницу. Я залился слезами, умолял отпустить, но сектантки настаивали. Все снова запели молитвы на непонятном мне языке, а кто-то взрослый с силой пригнул мою голову к восковому лбу девочки в кружевном чепчике. Мне не оставалось ничего другого, как поцеловать куда приказано.

Так я сделал раз, другой и третий, меня ободрили и велели повторять за начетчицей длинное заклинание на старорусском языке. Несколько выражений из него намертво врезались в мою память - «я могла дочь породить, я могу от всех бед пособить».

Когда заговор закончился, мне велели взять свечку и покапать воском на грудь Наташиного синего, с красной оторочкой платьица. Затем мне подали два стертых медных кольца, велели одно насадить мертвой невесте на палец, другое надели на палец мне. Не выпуская моей руки, они двинулись к автобусу. Мы отправились на кладбище. По дороге женщина взяла с меня честное пионерское слово никому, по крайней мере сорок дней, не рассказывать об этом происшествии.

Первый ком глины бросила мать, второй поручили бросить мне.Потом нас привезли к тому же подъезду, и мне вернули портфель, в который насовали каких-то платков и тряпок. Мне насыпали полные карманы, вручили авоську фруктов и дали бумажку в десять рублей. Я за первым же поворотом выкинул колечко и платки в снег. На 10 рублей я накупил книг про животных и монгольских марок.

Ближе к концу учебного года мертвая Наташа начала сниться мне чуть ли не каждую ночь, распевая нескладные песенки. Дальше моя мертвая невеста потребовала от меня — во сне — чтобы я начал изучать магию и обещала научить меня всему. Требовалось лишь мое согласие. Я, естественно, был против. Летом я уехал в деревню, и ночные «посещения» прекратились.

Они возобновились в первую же ночь, когда я вернулся в город. Наташа являлась ко мне как бы в дымке, вскоре я начал чувствовать ее близость по специфическому холодку. У меня начались галлюцинации, по ночам я стал бредить. Врач, к которому обратились за помощью мои родители, объяснил это явление гормональной ломкой.

Так продолжалось около года. Наконец, Наташа объявила, что если я и после этого не хочу изучать магию, она меня бросает. Дескать, впоследствии я буду искать ее и домогаться, но будет поздно. Тогда, в 1980-м, я был готов на что угодно, чтобы избавиться от ночного наваждения. Наташа научила меня, как «передать» ее одной из моих одноклассниц, на которую я имел зуб. Я совершил несложную магическую церемонию — и навеки распрощался с Наташей Петровой, получив вместо этого... неумеренный интерес со стороны той самой одноклассницы.

С тех пор каждый раз, когда я оказываюсь на кладбище «Красная Этна», я нахожу время сходить на могилку Наташи. Бабушка ее скончалась в 1990 году, мать куда-то делась, и лет 14 могилу поддерживал в порядке исключительно я один. Пару лет назад кто-то натыкал в Наташин холмик цветочков. Кто это мог сделать, кроме меня, остается полнейшей загадкой.

И все же мой странный «брак» с Наташей Петровой мне пригодился. Когда в эпоху перестройки я все же решил изучать магию, знающие люди не отказались учить меня, как только я поведал им эту историю. Уже став убежденным язычником и достаточно опытным некромантом, я жалел, что не воспользовался в детстве легко дававшимися мне в руки эзотерическими знаниями».

0


Вы здесь » Шехина » Разное » Евгений Головин