И Вам шалом, дорогой Шабси Пламенный! Шалом и джихад, ибо тут у нас собрались не просто служители Богом дарованного Закона Свободы для всех миров – от Ацилут и Европы до Асии, но также и борцы с неумолимым действием Закона Всемирного Тяготения, пребывающим в отношении прямого конфликта и противоречия с ЕЗ и, таким образом, препятствующим реализации естественной человеческой Свободы. 

Осмелюсь заметить, что строгая формулировка данного Закона («Всемирного Тяготения») имеет несравненно большую теоретическую ценность и контрреволюционную древность, чем постулированный глубокоуважаемым Марком Natural Law. И я глубоко сожалею о том, что Марк до сих пор считает возможным говорить о столкновении двух противоположных Законов на планете Земля только лишь в иносказательной форме. Он много и очень хорошо говорит о психопатах, но упрямо умалчивает о главном идеологическом источнике их психопатии и мизантропии – а именно, об инфернальной инструкции.

Вы уже знаете, как я всегда высоко ценил Ваши усилия в этом направлении, дорогой Шабси. И поэтому я не буду повторять слова благодарности за выполненный Вами труд. А скажу лучше о недоработках.

Эта лекция Марка также представляет определенный интерес, но позвольте Вам напомнить о нашей просьбе – обратить внимание также и на полную запись лекции Марка, посвященной инфернальной каббалистической доктрине New Age.

У нас здесь на форуме нет ни адептов, ни апологетов Телемы, ни даже, пожалуй, и просто интересующихся. Конечно, знание лишним не бывает, но для наших читателей значительно большую познавательную и практическую ценность имела бы точка зрения Марка Пассио на ереси сталинской матриархии. Эти ереси гирей тянут на дно русскую цивилизацию, и избавиться от них было бы весьма желательно, и как можно скорее. А русская версия лекции New Age Bullshit могла бы, как мне кажется, стать в этом праведном деле очень неплохим подспорьем.

Я так понимаю, что Вам работы М. Пассио о Телеме значительно более интересны. И это по-своему неплохо, что Вы и с нами тоже спешите поделиться своей радостью. Однако не следует забывать о том, что для нас их актуальность несравненно ниже, чем для населения Восточного побережья США, плотно укомплектованного адептами Алистера Кроули. Среди нас таких адептов нет, и поэтому лишний раз убеждать нас в его заблуждениях не надо.

Вам пришелся очень по душе его памфлет «Либер 77»? Теперь у Вас есть улучшенная его редакция, проверенная и подправленная мною. Вы можете смело ею пользоваться и распространять ее среди Ваших коллег любой гендерной ориентации. А Вы, кстати говоря, так и не сообщили, вполне ли она Вас устраивает, и если нет, то почему? Позвольте Вам заметить, что это еще одна Ваша недоработка.

Вообще, Вы оставили без ответа несколько моих вопросов, прямо и неоднократно обращенных к Вам. Такое Ваше невежливое поведение, дорогой Шабси, может создать у нас впечатление, что Вы гораздо более склонны к пропаганде и террору, нежели к полноценному человеческому общению и правопорядку. А это может очень сильно запятнать Вашу репутацию и полностью нивелировать все Ваши бесспорные заслуги как переводчика. Поэтому тепло и искренне призываю Вас одуматься.

Может быть, и неплохое начинание. Но я попросил бы Вас, дорогой Шабси, не торопиться, а уважить хозяев и ответить сперва на заданные мной вопросы.

Поблагодарим и их также за проделанную ими работу.

Да, это две прекрасные лекции, хотя с качеством перевода я еще ознакомиться не успел. Поблагодарю и Диму также, как только ознакомлюсь.

Вечером постараюсь улучить момент и написать о главном.

Да, хотел я похвалить Диму за проделанную работу, но, к сожалению, не могу этого сделать, потому что качество перевода оказалось не вполне удовлетворительным. Продемонстрирую на самом важном фрагменте лекции Марка о сатанизме, в чем заключается серьезная недоработка переводчика.

Марк Пассио Де-факто сатанизм

Начало эпизода на минуте 48:00.

Должен прямо сказать, что если бы я был неофитом и впервые услышал Марка Пассио, то тоже ничего бы тут не понял - что это за абрахадабра такая? О чем это? Однако поскольку я отлично знаю, насколько обычно точен Марк в своих формулировках, то я, естественно, проверил, а как же этот отрывок звучит у него в оригинале? Вот он:

Как видим, Марк везде употребляет одно и то же слово NICE, NICENESS. И это не косноязычие, а очень точная передача смысла. В пяти строках слово NICE звучит 8 раз (!), и всякий раз оно имеет один и тот же смысл - ПРИЯТНО, ПРИЯТНЫЙ, ПРИЯТНОСТЬ. Переводчик  же (по-видимому, автомат) решил "улучшить" и "расцветить" текст оригинала и передал смысл по-разному, но всякий раз - глубоко ошибочно: то как "вежливость", то "хорошесть", а один раз даже как "совершенная доброта" (что вообще уже ни в какие ворота не лезет).

Ни о какой "вежливости", "хорошести" или "доброте" у Марка нет речи. Он имеет в виду только и исключительно ПРИЯТНОЕ.

И делает он это потому, что именно здесь и заключается главная подмена, реализуемая сатанистами. Они последовательно подменяют все ХОРОШЕЕ, ДОБРОЕ, КРАСИВОЕ, ВЕСЕЛОЕ - приятным, позитивным, гламурным и прикольным. В этом состоит подмена. И чтобы подчеркнуть это, Марк буквально вдалбливает в сознание своих слушателей: БОЙТЕСЬ ПРИЯТНОГО, проверяйте свои чувства разумом и голосом совести.

А его телемические, либертарианские слушатели-совочки не хотят проверять. Они ВСЕГДА ПРЕДПОЧИТАЮТ ПРИЯТНУЮ ЛОЖЬ НЕПРИЯТНОЙ ИСТИНЕ. И советские совочки сталинской матриархии поступают точно так же. В этом и заключается главная болезнь нашего времени, которую Марк старается в своей презентации о фактическом сатанизме РАЗОБЛАЧИТЬ и ОБЛИЧИТЬ.

Дело дошло до того, что в наше время приятное стало едва ли не меткой и клеймом сатанизма. Все приятное стало синонимом порчи и разложения. Вот, как далеко мы зашли по путинскому, макроновскому и байденовскому каббалистическому пути принудительной дегенерации.

В качестве иллюстрации к процитированному фрагменту Марк избрал слайд, в котором еще несколько раз подчеркнул опасности, связанные с культом "приятного":

Я проверил этот текст с помощью автопереводчика гугл, и тоже получил неудовлетворительный результат:

Попадание в смысл - 50%, в двух случаях из четырех.

В общем, перевод Димы грешит, и грешит против Истины довольно сильно. Про такие мелочи, как "Эммануэль Кент" я уже не говорю. Не в этом главная проблема правильной передачи смысла.

Не могу с Вами в данном случае согласиться, уважаемый Сорняк, и вынужден Вам категорически возразить.

1. Во-первых, атеизм был официальной идеологией СССР-Египта-Мицраима лишь на самом поверхностном, совсем уж профанном уровне.

2. Уже следующий пласт представлял собой многоуровневый символизм египетской мифологии, то есть, язычество.

3. Однако, если продолжить погружение в глубины сатанинские, то можно обнаружить, что и сам термин «атеизм» понимался не как «отрицание Бога» (а-теизм), а как культ греческой богини Богини Ате (ате-изм):

Как видите, это уже не просто язычество, а некая декадентская, извращенная его форма, тяготеющая к сатанизму.

4. Наконец, на еще более глубоком уровне, совок – это извращение, производное от вавилонского сатанизма (о чем мною и уважаемым Энди уже очень много написано, так что дальнейшее развитие этого положения было бы излишним).

Это только агитпроп СС старался (и продолжает стараться) всех уверить, что в СССР было построено совершенное, передовое, демократическое и атеистическое общество. Реальная картина была совершенно иной, и термин «атеизм» никак не может даже отдаленно описать всего ужаса совка. Особенно, для людей психически здоровых, нравственно чутких и интеллектуально одаренных – каким, несомненно, был Эвальд Васильевич Ильенков. Его воспитание и окружение можно было бы (очень отдаленно) охарактеризовать как «атеизм» 3-ей ступени (см. п.3 выше), но и это было бы неточным.

Вообще, реальное положение узников СССР-Египта-Мицраима невозможно описать, не прибегаю к символике ГИПЕРКУБА (или абсолютной коробочки, ОКТАГОНА), о которой очень убедительно поведал в своих лекциях Марк Пассио - и о чем я также уже подробно писал ранее.

Эвальд Ильенков вырос и был воспитан в супер-коробочке, в абсолютно извращенной информационной среде, в обстановке тотального физического и духовного рабства. И в абсолютном отрыве как от всех высших духовных влияний, так и от любой достоверной информации, которая могла бы ему помочь составить более-менее адекватное представление о собственном своем положении. Поэтому он был не в состоянии оценить всю пагубность идеологии садо-марксизма и садизма-ленинизма. Поэтому он не видел трех источников этого «учения», не понимал трех его составных частей – содомии, некромантии и вампиризма. Ему такое не могло даже прийти в голову. Он не понимал, что вся история европейской философии последних двух столетий была последовательной мистификацией и работой на понижение уровня (на опускание по Эц Хаим).

Эвальд Ильенков окончил среднюю школу в июне 1941 года. И вскоре попал в артиллерийское училище, где провел целый год в концлагерных бараках под Свердловском, а затем очутился на фронте.  На этом его биография и должна была закончиться - по всем законам жанра больших каббалистических мистерий. У него вообще, в принципе, не должно было появиться никакой возможности задуматься о чем бы то ни было, а тем более - об опасности погружения в глубины чего бы то ни было. Он попал прямо в ад, и должен был там сгинуть, в течение нескольких недель или месяцев. Чудом является уже сам факт того, что он выжил, и даже остался цел и (сравнительно) невредим. 

Еще большим чудом является тот факт, что он не спился (сразу), очутившись на гражданке (и оставаясь все в том же сатанинском гиперкубе), но немедленно приступил к обучению на философском факультете МГУ и закончил его с отличием.

И совсем уже невероятным подвигом представляется мне тот факт, что он нашел в себе интеллектуальные силы для того, чтобы вступить в борьбу с вавилонской талмудической мафией, оседлавшей марксизм, поработившей все население СССР-Египта-Мицраима и занятой целенаправленным его опусканием и истреблением.

Это был новый подвиг, с его стороны, совершенный уже на другом фронте. И в этой титанической борьбе он был совершенно одинок. Здесь я еще раз хотел бы сравнить случай Ильенкова (борьбы с талмудистами на их же собственной заповедной территории – за очеловечивание сатанинской доктрины Маркса, Энгельса и Ленина) с борьбой Марка Пассио за очеловечивание Телемы и каббалистической идеологии масонства. Тут действительно перед нами удивительная параллель.

Переводить стрелки на курение табака и "нарушения эмоционально-волевых процессов в психике" мне представляется столь же неуместным, как и на (псевдо)атеистическое воспитание, полученное нами в СССР-Египте-Мицраиме. Да, Ильенков пристрастился на фронте к алкоголю и куреву – но понимаете ли Вы, уважаемый Сорняк, где он к своему совершеннолетию, достигнутому в 1945 году, успел побывать и что ему довелось там испытать? У меня просто язык не повернется обратить к нему подобные претензии и упреки.

Вот, позвольте, я приведу здесь небольшую выборку из писем Эвальда Ильенкова к его подруге военных лет Ирине Огородниковой. Мне кажется, что всем нашим читателям (да и самому Марку Пассио) было бы полезно с этой подборкой ознакомиться. Это просто чудовищно – через что заставили пройти русских людей психопаты талмуда и каббалы. А они делают это сейчас повторно, и опять совершенно безнаказанно.

********

Эвальд Ильенков – письма Ирине Огородниковой, октябрь 1944 – май 1945

23.10.44.
Теперь я, наконец, там, где должен быть. Теперь у меня значительно меньше шансов остаться в живых, а невредимым — вовсе, можно сказать, исключены, эти самые шансы… Но настроение (хотя, по правде сказать, то, что называется «настроениями», надо мной имеет мало власти), лучше, спокойней, чем до этого. Исчезла та неудовлетворенность, та беспредельная тоска, которые всегда возникают, когда некоторое время побудешь в вынужденном безделье, в работе, ненужность которой ясна как божий день…

Немцы упорны, за их спинами — их дома. Они цепляются, закапывают в землю танки, бьют и день и ночь из орудий, в каком-то слепом отчаянии. Они стали уж тут, на пороге своих жилищ, совсем безумными от страха перед расплатой.

Много впереди работы… Но зато, если вернусь, у меня будет право честно смотреть тебе в глаза, Иринка… Ну, а если не вернусь — теперь каждое мое письмо может оказаться последним — вспоминай обо мне изредка. И прости, если письмо, которое я написал после смерти Яшки, тебе не понравилось. Ладно?

P.S. Только ты в Москву не пиши обо мне ничего. Я туда написал в дипломатическом тоне…

***

6 ноябрь 1944.
Ирка, ура, ура, ура!!! Ты в Москве!!!

Сижу и смеюсь без причины, а этого уже давно не было. Были одни огорчения да трудности, ничем не скрашиваемые, а теперь, хоть путь мой дальнейший во сто раз труднее, я буду идти с легкой душой, зная, что ты дома, что тебе не грозят нелепые злые случайности.

Теперь слушай, буду рассказывать о себе. В Запасном, где я служил, я решил больше не быть, и вырваться, хоть в штрафную. Особенно это решение я поставил себе в задачу после письма о гибели Яшки, и письма твоего, которое ты адресовала в Москву, и которое я получил одновременно.

И вот я вырвался. С треском.

И вот я на маленьком кусочке земли, который немцы отчаянно пытаются отбить обратно, чуя, что этот кусочек земли на берегу одной реки недалеко от Варшавы, к северу, явится роковым для всего Reich'a…

День и ночь — огонь. Снаряды, скрипуны, пули… Мы лазим по траншеям, сырым, мокрым, холодным, живем в ящиках, глубоко под землей. Пушки наши, зарытые в землю, стоят, спрятав свои длинные стволы в высохшую траву и ждут тигров, пантер, и прочих зверюшек. На нашем участке этих чудовищ уже неделю нет. Они рычат все где — то в стороне.

Так и течет жизнь моя, под землей, под несмолкаемую музыку, какой больше ни в одном концерте не услышишь. А началась моя жизнь на переднем крае так. Решили выкатывать пушки днем. Я с комбатом вылез на высоту, смотрю, ищу место для позиций. Немцы лазают совсем близко — а в бинокль смотришь — совсем рядом… нашли место. Очень любопытно… Вызвал орудие, и только машина отцепила его и начала отъезжать — как зашуршат над головой фрицевы снаряды… Один рванул метрах в 7 от меня, в соседнем колене траншеи, аж оглох… Остальные пушки ставили ночью…

И вот потянулись дни подземной жизни. Сегодня отправился я (это уже, вернее вчера вечером, сейчас ночь), в тыл, а возвращался в полной темноте. А траншеи спутать легко. А тут еще не выглянешь, фриц сыпет веером трассирующие пули, вот и иди целые километры по траншее, по щиколотку в воде, а выглянешь — красиво… Ракеты фриц жжет беспрерывно, как во дни салютов в Москве… Правее горят пожары… Ухают орудия… Шел, шел, да не туда зашел… Пришел домой злой, за шиворотом песок, в сапогах вода… И вот — подают письмо. Я от радости чуть не задохся! Ирка, Ирка, ура!!!

Ну вот и все. Воюю я третью неделю.

Привык быстро. Даже начал устраивать забавы — такого рода, как в школе, на букву С., боюсь цензура заподозрит в этом слове недоброе, потому не пишу…

Пришел к нам вчера один работник войскового тыла, и пошли мы с ним по делам. Кругом спокойно, и небо даже голубое, даже пули не свистят… Только вдали грохочет. А он дрожит как овечкин хвост! И очень старательно обходит фрицев, которые лежат у нас в траншеях. Я приметил это. Вот перешагнул я через последнего фрица (а он следом за мной), сел да крикнул ему — ложись! Он взвизгнул так пронзительно, будто его в холодную воду опустили, да на оскаленного в предсмертной улыбке фрица — бах — и лежит, глаза закрыл, рот открыл и дрожит. Ну, сейчас же раззвонили мы по связи всем — хохочут над бедным доктором…

Скорее пиши мне, хоть левой рукой, я не обижусь, если почерк будет не красивым! Выздоравливай скорей! И никуда не уезжай. А я в Москву приеду! Ты мне тоже счастье все время приносишь, я теперь за себя спокоен!

Вот черт фриц! Как нарочно, зафугасил тяжелый, аж лампа погасла…
Ну всего! Жди меня! Пиши сейчас же!

P.S. Да! Только не вздумай рассказывать все это дома! Я их более дипломатично информировал. А то они — старички, будут ночей не спать. Я, кстати, гвардеец.

***

7.11.44.
Обрадовался я здорово твоему приезду в Москву. Хоть за тебя, последнего из моих старых друзей, могу я теперь быть спокоен, что ты наверняка останешься живой.

Ты меня прости, но после всех потерь дорогих мне людей я именно так воспринял это вчера…

Больше воевать не езди, хорошо? Хватит с тебя. Я уж как-нибудь за двоих тут буду. Даже буду тебя (это по секрету от всех) числить среди моих разведчиков.

И обо мне не беспокойся, как я о себе не беспокоюсь. Это первые дни кажется, что снаряд, каждый снаряд, летит именно в тебя, а потом начинаешь ощущать обратное, когда привыкнешь, что, как бы он угрожающе ни шуршал и ни выл, он обязательно ляжет никак не ближе 10 метров.

Сегодня хорошо кругом, спокойно… Ночь темная, хоть глаз выколи, и только пули жалобно свистят над замерзающей осенней землей. Совсем как в песне…

И мне даже теплее становится, когда я, посасывая свою трубку, сочиняю тебе это письмо ("нарушения эмоционально-волевых процессов в психике"? - мое прим.), хоть превесьма кругом холодно, а в нашей тесной землянке даже не бьется в печурке огонь, капая слезами смолы…
…

***

21.12.1944.
…
Очень ведь хочется все время знать, что ты обо мне вспоминаешь. А то забудешь хоть на минуту — и снаряд клюнет как раз в то место, где я сижу. Ей богу — такое чувство…
Скоро пойду в большой — большой бой. Тогда не обижайся, если некоторое время писать не буду совсем… Но это — по секрету!
Да! И с Новым годом! Чуть не забыл!

***

конец 1944
Несколько дней назад получил твое первое письмо после долгого — долгого молчания.

Получил я его как только появилась возможность доставлять к нам почту. Ведь я был в очень щекотливом деле — мы вскочили между зубов проклятого зверя прямо в пасть, и начали выбивать ему зубы изнутри, сея панику и ужас на дорогах. Много кюветов и обочин усеяно сейчас тысячами машин, повозок, велосипедов и военных и гражданских фрицев…

Дело шло легко и хорошо. Потом фриц немного опомнился, и тут нам пришлось попотеть…
Много раз приходилось звать тебя на помощь…

Позавчера шесть раз ты спасала мне жизнь, Иринка. Мины ложились так густо, что, казалось, черная ночь кругом… Эх, знала бы ты, с каким наслаждением приходилось прижиматься в грязь и воду (а погода — прямо весна) — когда зловещий вой начинал приближаться!.. Уткнешь голову и руки в какую — нибудь ямку полную грязи — и чувствуешь, как по спине бегает холодок…

Все логово зверя перевернули кверху дном… Представить эту картину можно, когда припомнишь все, что он делал у нас… Так долг оказался красен, очень красен платежом…

Русский солдат вряд ли когда жил так, как здесь… Не было разве что птичьего молока. Правда, думать обо всем этом было некогда… И бросать приходилось много хорошего…

Дома я не мог привыкнуть к трупам, а как пришлось полежать в их приятном обществе, стараясь потеснее прижаться и подсунуть под них голову, так привык…

Сейчас писать трудно, не спал я нормально с того дня, как ты услышала салют за нас. Так, в ровике, или в хате на полчаса — час — и дальше и так три недели, которые кажутся годом… Сейчас как пьяный немного.

***

2 января 1945
Иринка, здравствуй!

Прости, что долго не писал, я, правда, уже потерял счет дням, потому что работаем день и ночь — на морозе, на ветру, сплю урывками, и руки все время от холода неловкие, карандаш держать трудно. Сейчас вот, скрючившись, сижу в землянке величиной с большой ящик. Еле — еле даже такую выдолбили в промерзшей чуть ли не на метр земле. Долбили больше суток, из под ломов и кирок летели искры. Так всю ночь под новый год и проработали — днем ведь нельзя — днем сиди и не рыпайся…

Зима без снега, холодная и воющая…
Только утром выдали спирта, и это напомнило, что наступил новый, 1945 год… И тогда, сидя в ровике, выпил я за него, за тебя — (а ты не забыла за меня выпить?) — и за то, чтобы остаться в живых всем нам, сидящим вместе… Хоть иногда в это верить, откровенно говоря, трудно…

Вот только писем от тебя я не получаю, из дому написали мне, что ты вышла из госпиталя, и будешь учиться, а от тебя я ничего о тебе не знаю.

***

9 января 1945 г.
Очень я по тебе тоскую. Вот складываю письмо так, как ты мне когда-то присылала — и чуть-чуть еще грустнее становится… Скоро будет год, как мы не виделись с тобой. Много произошло и со мной за это время. И в пехоте в летнем наступлении побывал — правда скорее случайно — как привел маршевый взвод, так и пошел с ним в составе дивизии — не было командира, и к партизанам там же попал, и вот теперь в противотанковой артиллерии воюю… Пока везло и везет, не знаю, как будет дальше… А от тебя девять месяцев имею только считанные, написанные будто бы невзначай, строчки. Берегу я их все время, в каждом письме прошу тебя написать еще — и все не получаю. Напиши же, наконец — отчего?

Мать написала, что тебя положили еще на одну операцию и что на фронт больше ты не поедешь — а от тебя самой я ничего — ничего не знаю…

Я все в тех же местах — езжу между Ломжой и Варшавой. Где по газетам узнаешь — отбивают атаки танков — так я там. Но, думаю, скоро и сами начнем бить и гнать их. Был я и под Ломжой, и под Остроленкой, и под Маковом, и у самой Варшавы, на месте сижу редко — такого уж рода служба… РГК… как пробку — в самые отчаянные дыры…

Недавно попались мне хорошие стихи Твардовского — из поэмы «Теркин» — глава «о любви». Очень понравились — «И что дальше без нее, то она дороже… Обойдись в пути большом глупой славы ради, без любви, что видел в нем, в том прощальном взгляде»…

Пиши же, хоть изредка, но не так редко, как сейчас, за эти девять долгих месяцев.
Без этого ведь, кроме шуток, бесконечно труднее…
До свидания, моя маленькая вояка!

***

8 февраля 1945.
Здравствуй, черт тебя возьми совсем! Почему раньше не описала мне все, что пришлось тебе пережить? А я голову ломаю — откуда у нее такой отчаянный пессимизм? И только еще больше обижаюсь — вот думаю — забрала себе из каприза такие мысли отчаянные в голову! И писал тебе совсем не то, что нужно бы было написать тебе, чтобы помочь стать опять веселой и забыть всю грязь, которой везде не оберешься…Главное то, что сил своих ты не щадила — а мнения этих н.ш. — это не стоящий ломанного гроша звук… И наплюй на все это!
У меня таких же вот эксцессов, думаешь, нет? Вот приеду — расскажу. И Яшкины письма — думаешь ему было легко?

Тут не стоит считаться со всем этим сором, что несется вместе с ураганом, который очищает землю от дряни. (о, если бы это было так! Ураган-то очищал землю от людей, для построения царства насекомых. - мое прим.)

Обидно? — Ерунда! Главное — ты сделала все, что могла — и — живая (а это черт знает какое большое счастье) — дома! — ты только осознай так это — насколько такое счастье велико! Мне поверь — я уже некоторое время лицом к лицу со смертью беспрерывно нахожусь — и такое дело оценить могу…

Германию мы потрошим во всю. Я с конницей Осликовского ходил три недели по тылам немцев, и те долго не могли понять тактику этой «банды». А как поняли — мы ушли… Правда немного досталось… Вступаю я в партию сегодня. А позавчера представили меня к ордену.
Не обижайся, если снова я некоторое время не смогу писать. Потому бои начинаются снова жаркие, такие, что «Катюши» бьют с хода, в упор, сами едва не страдая от разрывов. А мы со своими крохотными игрушками работаем в хаосе из огня, грохота и визга…

***

12.2.1945.
Пишу тебе из самого звериного логова; два дня не вылезая сижу в ровике, созерцая картину грандиозного сражения. Для меня работы пока не было. Решил написать тебе. Все время ты вспоминаешься под песни «Катюши», вой и грохот…
Главное, живой покуда…

Я получил от тебя уже два хороших длинных письма, и жду еще, хотя почта ходит сейчас неаккуратно, и первое твое письмо шло больше месяца. Догнать меня не могло — я в тылу у немцев был целых три недели. В Восточной Пруссии, будь она трижды проклята… Немец, он очень отчаянно здесь дерется.
До свидания, моя Золотоглазая!

***

19.2.1945.
Три дня был в жестоком бою, фрица пересилили мы, и он сбежал. Сейчас, преследуем его на подступах к его логову. Это уж второй раз я иду туда.

До сих пор везет мне, родная.
Ближе чем в двух метрах, снаряд ко мне не падал… а осколки только что шинель пробивали, меня не трогали… Дальше если так будет везти — жди трех звонков.

Вижу тебя во сне иногда, когда сон снится. Снится-то он не всегда — проваливаешься словно в черную яму — ведь сон такой — час — два — все урывками. А приснишься — всегда ласковая и хорошая. Улыбаешься — чуть грустно и так хорошо…

Жду все продолжения твоих злоключений в Румынии — ты ведь писала — продолжение следует — и опять замолчала.
Но, м.б., не ты теперь виновата — а то, что я иду слишком быстро — быстрее почтарей…

И верю, что идут, идут вслед мне письма твои, а в одном из них фотография… Я имею основания верить? Верно ведь?
Сейчас можно уснуть немного. А завтра — вернее сегодня уже — сейчас часа три ночи — дальше, в путь и в бои…
Но ты со мной — и мне ничего не страшно.
До свидания, помни меня, если судьба зло подшутит надо мной…
До свидания родная, спи спокойно, м.б. я приду к тебе во сне. Пусть пока только во сне, что ж поделать…

***

10 марта 1945.
Вчера получил твое письмо. Ты пишешь, что не можешь понять, чем я занимаюсь — самой беспокойной на войне работой — командую разведкой и связью. Пока живой и здоровый. Скоро, видимо, погляжу море.
Мы пробиваемся к большому городу Д., «вольному» городу…
Скоро вся эта волынка кончится… Эх, дожить бы…

***

12 марта 1945.
Наступает весна, та самая, на которую возлагали мы столько надежд. Весна, правда, здесь нехорошая, не такая, как, верно, у нас в Москве — море холодное и злое; то заваливает все снегом, то ветром с дождем вновь сгоняет весь снег, превращая все кругом в отчаянное месиво по колено — грязь, мокрый снег… И в эту кашу приходиться ложится как в постель, когда снарядах или пулеметные очереди свистят над головой… Промокнет все, весит шинель и прочее не меньше 2–х пудов.

Но немца бьем. Не сегодня — завтра увидим море, которое пока чувствуем по его неприветливому дыханию…
Зато в другом отношении хорошо воевать здесь… Все богатства Европы здесь — французские вина, испанские сигары, турецкие сухие фрукты — в общем, не хватает тут только птичьего молока…

Ну — буду живой или не буду? Очень хочется — пешком бы пошел до Москвы с радости…

Кстати — в письме, что написал сейчас отцу забыл напомнить ему, чтобы уже начал выяснять возможность возвращения моего в университет — а то потом поздно будет — до осени надо выбраться из серой шинели…

***

25 марта 45.
….Ты бывала у отца моего? — Я ему довольно подробно описывал те сражения, где я был, правда, избегая упоминать о своей роли там, в этих боях, а писал будто бы наблюдал все это со стороны…

А доставалось мне крепко не раз и не два. Ты знаешь, м.б., что тот значок, что я носил до последних дней на левом рукаве, называют значком «смертников», а те игрушки, на которых я работал — «прощай — родина»? Для очень многих моих товарищей эти названия оказались справедливыми… А что я оказался одним из счастливцев — то, видно, суждено мне опять тебя увидеть… Но зато теперь работа у меня будет спокойней. На таких игрушках, почти в 3,5 раза больше, работать куда интересней — тут и математика, и графика нужны… Эти игрушки отец мой видал, когда навещал меня в 42–м году. Он поподробней тебе расскажет о них, чем я это могу в письме сделать…

Я то сам, правда, опять на переднем крае буду — я уж теперь записной К.В.У., на огневой не усижу…
А бой идет рядом жестокий… Бьют «Катюши», пушки всех размеров, авиация идет эшелон за эшелоном. Немец никак не хочет отдавать города, хоть бьют его уже третьи сутки.

Но это не беда, скоро сомнем его тут. А потом все разом на Берлин навалимся, и будет конец войны.
Интересно вот только — будет он, этот самый пресловутый конец, летом или раньше?…

***

20.3.45.
Еду в свои «системы»… Вот одно только жаль — теперь писем от тебя не буду получать очень долго… Дней через пять пришлю новый адрес. Те, что ты послала на старый, мне перешлют.

Ну вот, Иринка, и все что сегодня могу написать. Точно еще о своей судьбе гадать не могу… Но, конечно, уж лучше, чем в «прощай — родине» — это так среди артиллеристов зовется та система, где я провоевал полгода…

***

16 апреля 45.
Привет из центральной Германии!
Я снова на переднем крае, на маленьком «пятачке» за большой рекой… Точнее адрес указывать нельзя, сама понимаешь… Фриц отчаянно отбрыкивается от петли. Впервые за все наступление вижу я его самолеты…Даже своих «фау» не жалеет он для нас… это самолет — снаряд. Ну ничего, и они его теперь не спасут!

Да и, откровенно говоря, это вещь и не настолько страшная, как он думает… Туда, куда он хочет — никогда не попадет… Правда, воронку он делает такую, что спокойно влез бы дом средних размеров, а осколки летят аж на километры кругом… Но все равно ж ему будет крышка!..

Бью фрица и я. Как — ты знаешь. Увижу интересное что, открою таблицы логарифмов и конец ему.
Живу в общем спокойно. Блиндаж себе соорудил с накатом в 6–ть толстенных бревен — почти от любого снаряда спасет…Вот работы только много — писем писать время никак не выберешь… Так что не обижайся! И пиши сама. А то ведь я уж месяц как не получаю ни строчки…

***

20 апреля 45.
Вы уже, верно, слышали салют нашему фронту (я не в том, где был)… Я в самой гуще этого грандиозного, м.б., последнего на земле, сражения… Потому только сегодня и смог урвать минуту для письма.

Писать пока больше не могу, т. к., кажется, про нас еще не объявили официально. Но это сегодня, а когда ты письмо получишь, то увидишь где я был две недели назад… Так что, м.б., ты смотрела салют в честь Жукова, и не знала, что и мне тоже салютуют пушки Москвы…
Ну до свидания, теперь, должно быть недалекого… Авось те считанные дни не сыграют надо мной злой шутки…

***

22.5.45.
Вот уезжает отец… После этого проклятая заграница, чертов берлинский лес, станут верно, еще постылее…

Не знаю, как буду служить теперь… Чем кончится вся эта мирная военная служба для моей «саботажной» натуры, если она затянется на некоторый еще срок… Прямо гадать боюсь… Уж, кажется, лучше бы опять воевать…

Эти равнения, однообразие, как высший идеал, к которому должны стремиться все помыслы, вызывают у меня чуть ли не физическую тошноту. А тут я их еще должен сам устанавливать и «воспитывать» в этом духе людей…

Так что настроение мое представить не трудно… Одна надежда, без которой хоть в петлю впору лезть, что что-нибудь выйдет с увольнением в запас на учебу…

Ну а ты как думаешь дальше? Если бы ты, Ирка, могла избавиться от вечной угрозы «кочевого образа жизни»! Это еще один тяжелый камень, что лежит у меня на сердце.

Я тебе уже раз написал письмо в таком духе, но отправить не решился, ибо контрразведка за такие речи по головке не погладила бы…
Лес около Берлина, 22 мая.

***

С одной стороны, я полностью с Вами согласен, уважаемая Наталья. Но с другой…

Ведь Вы же понимаете, что Марк, мягко говоря, не дурак. И он объективно оценивает сложившуюся ситуацию. А ситуация эта для человечества несравненно хуже, чем просто трагическая. Как это ни ужасно, но в современном мире остались только две реальные силы: содомиты и некроманты.

Мобилизационные ресурсы и разрушительная способность каждой из них не просто многократно, но в тысячи и даже миллионы раз превосходят оборонительные возможности давно уже разгромленных и дезориентированных обывателей. А о каком-либо активном сопротивлении даже и речи нет. Боятся даже упомянуть вслух о тех абсолютно естественных и необходимых мерах, без которых очень скоро всех накроет девятый вал плановой дегуманизации.

Объективно у человечества есть только два возможных шанса на выживание: либо надежда на чудо, либо упование на то, что две сатанинские силы столкнутся между собой перед окончательным истреблением рода человеческого. Но в чудеса Марк не верит. Так что… делайте выводы.

Прекрасная отповедь уважаемой Натальи нашему гостю Шабси Пламенному! Я тоже хотел бы добавить сюда несколько строк.

Много раз я уже высказывался по поводу Либер 77 и даже предлагал нашему дорогому Шабси очень разумное дополнение к этому тексту, которое бы сразу расставило все точки над Ы. Однако, по какой-то причине, Шабси от него отказывается. Подозреваю, что есть у него какое-то (иррациональное) предубеждение против Жемчужины Дальнего Востока, кем-то ему в обход сознания внушенное.

Скажу и о самом тексте. Уважаемая Наталья совершенно справедливо охарактеризовала его эпитетом «дерьмище», однако мне бы хотелось раскрыть это положение, по пунктам.

1. Во-первых, этот разговор о «правах» в настоящих наших РЕАЛЬНЫХ условиях не имеет абсолютно никакого смысла. У людей в настоящий момент нет вообще никаких ПРАВ – просто никаких, даже самых базовых. Вместо прав, есть некоторые предоставленные (ограниченно, строго персонально, условно и на время) ВОЗМОЖНОСТИ – у кого-то больше таких возможностей, у кого-то меньше, у кого-то почти совсем нет возможностей, НО ПРАВ НЕТ НИКАКИХ, НИ У КОГО ИЗ ЛЮДЕЙ. Большинство населения, к сожалению, этого не понимает. Как правило, люди вообще не понимают, в чем разница между правом и возможностью.

2. Во-вторых, в созданной раввинами системе тотального террора и тотальной пропаганды, утратило значение и само слово ПРАВО. Оно полностью лишено концептуального, логического, морального, юридического содержания, поскольку и вся система правосудия поставлена с ног на голову – посредством упорно реализуемой практики киппур-каппаросного «права». Последовательным извращением самой идеи о правах.

Вот, например, тезис о 2800 рабах для каждого умственного и нравственного дегенерата (адепта вавилонского талмуда) – это что такое? – догма права, рабочая футуристическая установка (возможность) или бред сумасшедшего? Непонятно, и мнения тут очень сильно расходятся. И в каком отношении данная правовая догма (если это все-таки право) находится с правами всех остальных людей и с трактатом Либер Оз? Снова непонятно.

3. В-третьих, сам разговор о правах, если все-таки его вести, при всей его абстрактности и бессмысленности в настоящих условиях тотального рабства – что, кстати, Марк прекрасно понимает и многократно это подчеркивает в своих лекциях, - то надо обязательно вести речь и о многом другом. Например, об обязанностях, о механизмах обеспечения декларированных прав, о системе сдержек, балансов, противовесов, табу, самоограничений, поощрений и наказаний, и т.п. Не бывает прав без обязанностей, без гарантий, без регулирования. Без очень детальной и хорошо продуманной градуированной системы поощрений и наказаний, а не по гендерно-дубовому принципу: только кто-то захотел (подумал) покуситься на те или иные гендерные «права» питомца СС - так сразу убить такого ослушника (за одно только мыслепреступление).

Уже из одних только этих умолчаний становится понятно, что речь у Кроули и его кураторов идет не о свободе, а о системе тотального рабства. Это как если бы в мореходной школе выпускали офицеров флота с общей установкой: плыви, куда хочешь. Ни тебе карт, ни навигационных приборов, ни дисциплины морской службы. Это просто нонсенс.

4. В-четвертых, не может быть разговора о правах вообще. Свобода всегда подразумевает высокий уровень духовного и нравственного единства, а значит – самоопределение и дифференциацию.  Как говорил Владимир Ильич и Лейба Давидович, ВПЛОТЬ ДО ОТДЕЛЕНИЯ. А наш дорогой Шабси почему-то даже и слышать ничего не хочет о самоопределении, об отделении и о сатано-гендерной автономии. Почему? Почему его так и тянет на коммунальную кухоньку, с обязательными сплетнями, интригами, мелкими пакостями и мордобоем? Видимо, тоже существует какая-то негласная установка на этот счет.

Можно было бы и продолжать, конечно. Но сказанного вполне достаточно, чтобы сделать вывод: перед нами не Манифест Прав и Свобод из Прекрасного Далека, а внутренний Устав планетарного концлагеря Освенцим, рассчитанный не просто на дебилов, но на полностью слабоумных. И не просто на полностью слабоумных, но на гендерных полностью слабоумных, до самого физиологического каркаса коррумпированных, на таких безнадежных дебилов, которые даже в сильно ухудшенном Освенциме (а создаваемый раввинами концлагерь скорее будет походить на худшие образцы ГУЛАГа и сильно уступать Освенциму по всем параметрам) радовались бы своей «свободе».

Ценность такого «Манифеста» примерна такая же, как у лозунга «мир - народам, фабрики – рабочим, земля – крестьянам!». Почерк тот же самый, вдохновение и авторство - то же. И практика его реализации, вне всякого сомнения, может быть только такой же – бессмысленной и беспощадной.

Многие уже поняли, куда все клонится. Однако поделать с энтузиазмом полностью слабоумных, подпавших под обаяние «идей» полностью сумасшедших и одержимых проектом планетарного концлагеря, человечество, увы, ничего не может. Пока не может.

BEYOND THE RESET - Animated Short Film

Тут, видимо, дело в том, уважаемая Наталья, что мне значительно больше довелось прослушать выступлений Марка, чем Вам, и в этих своих лекциях Марк столько раз жаловался на "коммунистическую пидарасню" в его родном городе Филадельфии, на то, как там невозможно встретить ни одного нормального человека и т.п. – что в результате мне очень трудно принимать эти его комментарии к "Либер Оз" за чистую монету. Ну, решил он научить мистиков-телемитов тому, как надо на самом деле воспринимать и понимать Телему. Решил ее немножко "улучшить" и "облагородить". Что тут плохого?

Пожалуй, да, это манипулирование сознанием, и это не очень хорошо. Но ведь Марк никому и не говорит, что он христианин. Что называется, он не подписывался. У него такие методы. У нас с Вами свои методы. Боюсь, что при этом наши с Вами шансы произвести хоть какое-то впечатление на коммунистическую пидарасню приблизительно равны нулю. А Марк как-никак пытается их подвигнуть на борьбу с "темными оккультистами". И кое-каких успехов, в отличие от нас с Вами, он все-таки достиг.

И потом, я ведь не зря привел параллель с Эвальдом Ильенковым. Почитайте, какие дифирамбы пел Эвальд Васильевич Марксу и Энгельсу – помня при этом о том, что вечерами он (для души) переводил с немецкого на русский "1984" Джорджа Оруэлла, восхищался им и давал друзьям почитать свои переводы. Эвальд Ильенков был так же окружен марксистами, как Марк Пассио – телемитами. Так уж получилось - "времена не выбирают, в них живут и умирают".

Конечно, одно целое. Во-первых, есть три источника, три составные части вавилонского сатанизма - содомия, некромантия и вампиризм. Во-вторых, я столько раз уже повторял, что один из фундаментальных принципов функционирования СС заключается в том, что ИНТЕРНАЦИОНАЛ САТАНЫ ЕДИН И ЦЕЛОСТЕН. И содомиты, и некроманты суть вампиры, и в том, что касается марксистской классовой борьбы за уничтожение человечества, они абсолютно, монолитно, железобетонно едины.

Вместе с тем, однако, и это очень существенный момент, мною также был сформулирован еще один важный принцип: О НЕИЗБЕЖНОМ ОБОСТРЕНИИ ОБЪЕКТИВНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ МЕЖДУ ГЕНДЕРНЫМ И НЕКРОМАНТИЧЕСКИМ ТИККУНОМ ПО МЕРЕ ПРИБЛИЖЕНИЯ К ЦАРСТВУ АНТИХРИСТА (к коммунизму, к царству ада на земле). И это мое скромное научное положение тоже пока никто не опроверг и не отменил.