Шехина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шехина » Литература » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ


РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ

Сообщений 61 страница 80 из 122

61

Мы_просто написал:
Пока я поддерживаю, что объектом критики выступают Пушкин с Достоевским, а не какой-нибудь Лев Толстой или Михаил Булгаков. Как мне кажется у Пушкина и Достоевского заложено более фундаментальное зерно (мысль, идея), чем у остальных.

Рад, что Вы меня пока поддерживаете, уважаемый  Мы_просто. Действительно, если уж критиковать ВРЛ, то в лице её «чемпионов мира».

Так какую же задачу должна выполнять художественная литература в обществе? Или вы все подводите к мысли, что любая художественная литература не имеет права на жизнь. Лично я, как уже ранее писал, выступаю за цензуру (прежде за личную, т.к. понятно кто сегодня официально будет цензором), т.е. не всякой литературе давать жизни.

Согласен с Вами. «Сухой закон», вводимый силой, оборачивается разгулом пьянства. Согласно Златоусту нет ничего плохого самого по себе. Литература сама по себе не хороша и не плоха. Телевизор сам по себе не плох и не хорош. Всё зависит от нашего к ним отношения, т.е. от того, какое место они в нашей жизни занимают. Если телевизор, включаемый раз в неделю, занимает самый дальний угол жилища, ну и хорошо. Если открытая бутылка вина может стоять в доме месяцами, так и пусть она стоит. Зачём её прятать или выбрасывать? Стало быть, не вино нами руководит, но мы вином.

Во-первых, как вы относитесь к фольклору и народному творчеству, что в пушкинские времена достигло своей вершины и потом было убито средствами массовой информации?

Позвольте Ваши слова, уважаемый Мы_просто, уточнить словами великого «русского» литературного критика В.Г. Белинского. Уж он-то лучше нас знал ситуацию в литературе и в России в то время.

В.Г.Белинский ( 1811-1848) написал:
Итак, народ, или лучше сказать, масса народа, и общество пошли у нас врозь (после реформ Петра. – niles). Первый остался при своей прежней, грубой и полудикой жизни и при своих заунывных песнях, в коих изливалась его душа и в горе и в радости; второе же, видимо, изменялось, если не улучшалось, забыло все русское, забыло даже говорить русский язык, забыло поэтические предания и вымыслы своей родины, эти прекрасные песни, полные глубокой грусти, сладкой тоски и разгулья молодецкого, и создало себе литературу, которая была верным его зеркалом.

Белинский, противопоставляя творчество «масс» творчеству «общества», и говоря, что литература была создана «обществом», а не «массами», свидетельствует о том, пушкинская литература выступила на смену фольклора. По сути, ВРЛ была в 19-ом веке теми самыми СМИ, которые промывали мозги и уши интеллигенции, а в советское время – и всего самого читающего народа в мире, народа утилит.

И другой вывод с неизбежностью следует из этих слов Белинского – так называемая «русская литература» была порождением какого угодно, только не русского духа.

Российская литература вытеснила и подменила собой – русскую песню. Белинский очень хорошо говорит о ней. Сперва называет её заунывной, потому как в ней изливалась русская душа «и в горе и в радости». Потом называет её прекрасной, полной «глубокой грусти, сладкой тоски и разгулья молодецкого». Эти-то песни позабыло общество «и создало себе литературу, которая была верным его зеркалом».

Потом, через столетие родится советская песня, но это уже будет не вполне русская песня. Это будет песня народа, отступившего от Христа. Она и народной-то будет не вполне. Советская песня творилась за гонорар. Но можно ли назвать народной ту песню, которая пишется на продажу?

«Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать…» Всё верно, Александр Сергеевич. Но чтобы рукопись купили, нужно уменье угождать. Кому? Вкусам и потребностям тех, кто имеет деньги и заказывает музыку, литературу, песню, кино… Подлинная народная песня создаётся внутри народа. А творчество, которое подаётся сверху, едва ли может быть названо народным.

И ещё об одном различии песни и литературы хочется сказать. Песня, как правило, поётся сообща. А литература это другой тип общения, который я бы назвал индивидуально-виртуальным. Законченное воплощение этого типа общения мы видим в современных коммуникационных сетях.

И последнее, в чем вы видите "национальную русскую силу"? Здесь, я бы хотел от вас услышать ответ в форме каких-то практических (стратегических) действий, как предложил нам Достоевский, а не общие фразы: русская сила в Церкви, которые для современного мало воцерковленного человека не отражаются в душе постановкой какой-то задачи.

Извините меня, уважаемый Мы_просто, я далеко не Достоевский, чтобы предлагать решение вопроса о «национальной русской силе».

Отредактировано niles (Вторник, 27 августа, 2013г. 09:24:22)

0

62

Элиста написал:
Вы ожидаете, что, вместо Пушкина и Достоевского, народ обратится к Церкви? К какой именно: ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП?

Давайте пока не будем, уважаемый Элиста, говорить про церкви и выяснять, какая из них настоящая, истинная, православная, благодатная и т. д. и т.п. Понятно же, что вопрос этот решается не виртуальными спорами, но жизнью и смертью.

Элиста написал:
Позвольте еще такое небольшое замечание. Вы обильно цитируете из стихотворения А.С. Пушкина «Поэт и толпа». Однако при этом Вы пропустили ключевые строки данного произведения, анализ которых совершенно необходим для понимания его смысла:
Он пел — а хладный и надменный
Кругом народ непосвященный
Ему бессмысленно внимал.
Что хотел сказать «любимец Ваала» и «солнце русской поэзии» этими строками, как Вы думаете?

Я очень рад, уважаемый Элиста, что именно на эти строки стихотворения «Поэт и толпа» Вы обратили внимание. Действительно, тема посвящённости «солнца русской поэзии» - это ключ, которым открывается творчество А.С.Пушкина. Я не посвящен в эту посвящённость и потому вынужден строить догадки. Одну из них я уже предлагал в качестве вопроса на форуме  WCP. Цитирую самого себя.

http://wpc.freeforums.org/topic-t28-15.html
Как теперь очевидно, не с православным христианством, но с ряженным в православие масонством знакомили и продолжают знакомить школьников через поэзию Пушкина.

Похожий пример мистической смерти (т.е. смерти, описанной в стихотворении «Пророк»: «как труп в пустыни я лежал…») можно найти в 8-ой главе «Евгения Онегина». Начало главы посвящено описаниям нарядов пушкинской музы. Описаны студенческая муза, являвшаяся «при кликах лебединых», муза-вакханочка, муза-Ленора... И эта последняя муза не может не вызвать недоумения. Пушкин пишет: «Она Ленорой при луне, / Со мной скакала на коне!...»

В редакторском комментарии на этот стих сказано: «Ленора – героиня знаменитой баллады немецкого поэта Бюргера, переведённой Жуковским. В этой балладе описывается, как Ленора скачет на коне вместе со своим мёртвым женихом». Выходит, Пушкин сравнивает себя с мертвым женихом своей музы. Что это? Уважаемые форумчане, не могли бы вы пояснить, откуда взят и что значит этот пушкинский образ?

И другой вопрос возникает в связи с темой мистических смертей. В биографии Шолема Лугова, одного из авторов сайта мошиах.ру, говорится о его троекратном рождении. Второе из его «трёх рождений» произошло в 1990 году в синагоге Марьина Роща г. Москвы за 7 дней до проведенного там обряда обрезания («брит-мила») [по еврейскому закону обрезание совершают ребенку на 8-й день после рождения].

Прежде чем «родиться», необходимо было «умереть». Вопрос: какой была эта «смерть»? Подобная масонской?

Хочу вновь предложить этот вопрос уважаемым участникам теперь уже форума «Шехина». По-моему, он уместен в теме «Накачка еврейской матрицы ВРЛ (великой русской литературой)».

0

63

franki написал:
Интересно было бы также услышать от ув. Нильса критику "апологии Пушкина" со стороны еще одного ересиарха и каббалиста, "злого гения русской философии" Владимира Сергеевича Соловьева. Последний написал несколько любопытных статей о Пушкине, вот небольшой фрагмент одной из них.

Простите, уважаемый Франки, я не стал разбираться в этой писанине В.С. Соловьёва. Разбираться в ней всё равно что романы Достоевского изучать – слов много, а смысла никакого. Предложите на форум какую-то одну фразу В.С. Соловьева, наиболее по-Вашему значимую или интересную. Впрочем, некоторые фрагменты Вы выделили. Зачем и почему?

0

64

Мы_просто написал:
Прочитав повествование Варсонофия я подумал о том, что его повествование мало отличается от обычной художественной литературы. Надеюсь, мое впечатление никак не оттеняет святости старца.

Варсонофий (Оптинский) написал(а):
на земле-то Пушкина помнят, но, может быть, для неба имя поэта и умерло.


Что это за "может быть"?

Без этого «может быть», уважаемый Мы_просто, слова старца превратились бы в самый страшный приговор, который может изречь человек. Это одна причина, по которой словцо "может быть" оказалось в речи старца. А вторая причина в том, что не человек такие приговоры изрекает. Поэтому старец уклонился от прямого ответа, дав, впрочем, понять, что он имел в виду.

однакож тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах. (Лк.10:20)

И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира. (Откр.13:8)

И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное. (Откр.20:14,15)

А это что за "чеховский дом с мезонином" - кто у кого переписал? Мы читаем мысли старцев и учимся у них не за их прелести, а за непримиримую борьбу с прелестями!

Позвольте Вам пожелать, уважаемый Мы_просто, научиться хотя бы азам этой борьбы. И позвольте вновь обратить Вас к посту № 58 и его словам: "В том и дело, что рассказ этот не очередное рассуждение, не выдумка, не красивый литературный приём («встреча с Пушкиным в одиноком доме в степи»). Нет, эта встреча состоялась в действительности, и место её изменить нельзя".

Отредактировано niles (Вторник, 27 августа, 2013г. 09:23:48)

0

65

niles написал(а):

В том и дело, что рассказ этот не очередное рассуждение, не выдумка, не красивый литературный приём («встреча с Пушкиным в одиноком доме в степи»). Нет, эта встреча состоялась в действительности, и место её изменить нельзя

Рискованно, я бы даже сказал, что гораздо рискованней чем мое впечатление, как об обычной художественной литературе. Ну да ладно.

niles написал(а):

Без этого «может быть», уважаемый Мы_просто, слова старца превратились бы в самый страшный приговор, который может изречь человек.

В "может быть" я вкладывал все выражение "на земле-то Пушкина помнят, но, может быть, для неба имя поэта и умерло". И вопрос возник не к степени приговора, а вообще уместность такого приговора. Конечно, я с вами согласен, что еще много не понимаю и не знаю. Но для меня этот приговор прозвучал не из уст старца, а как из уст литературного коллеги Пушкина. Но, опять же, не знаю, не знаю, не буду в своем впечатлении упорствовать.

niles написал(а):
Мы_просто написал(а):

Так какую же задачу должна выполнять художественная литература в обществе? Или вы все подводите к мысли, что любая художественная литература не имеет права на жизнь. Лично я, как уже ранее писал, выступаю за цензуру (прежде за личную, т.к. понятно кто сегодня официально будет цензором), т.е. не всякой литературе давать жизни.

Согласен с Вами. «Сухой закон», вводимый силой, оборачивается разгулом пьянства. Согласно Златоусту нет ничего плохого самого по себе. Литература сама по себе не хороша и не плоха. Телевизор сам по себе не плох и не хорош. Всё зависит от нашего к ним отношения, т.е. от того, какое место они в нашей жизни занимают. Если телевизор, включаемый раз в неделю, занимает самый дальний угол жилища, ну и хорошо. Если открытая бутылка вина может стоять в доме месяцами, так и пусть она стоит. Зачём её прятать или выбрасывать? Стало быть, не вино нами руководит, но мы вином.

Так и есть, но все-таки: в чем же состоит задача художественной литературы? Вы на этот вопрос не ответили. А, лично я, не ответив на этот вопрос, не смогу поддерживать дальнейшую дискуссию. Сегодня этот же вопрос задал литературоведу, переводчику, редактору с большим опытом. На что эта женщина призналась, что ей трудно ответить и постаралась отделаться общими фразами, мол, развивает мышление, приобретение чужого опыта. Также она высказалась о плачевной ситуации за последние 20 лет в культуре и образовании.
Надеюсь, кто-нибудь мне поможет.

0

66

Литература как умственный наркотик. Литература как соблазн.  Литература как часть еврейской матрицы, влекущей людей к смерти телесной и духовной.  Зачем она существует на свете?

Уважаемый Мы_просто! Вы можете сказать, в чём состоит задача наркотика? Зачем в мире существует соблазн, причём с самого создания этого мира?  Зачем Бог высадил посреди рая – древо познания добра и зла и запретил Адаму прикасаться к нему, говоря: от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт.2:17). Почему Бог не уберёг Адама от этого древа? Почему не оградил это древо высоченным забором? Тогда не было бы грехопадения и смерти, тогда Адам и его потомки жили бы до сих пор в раю.

Есмирнисмено вино

Ведала или не ведала российская интеллигенция, что она творила, но своё злобное дело она сделала – сдвинула с церковного фундамента российский дом.

Теперь в фундамент этого дома вместо церкви кладут культуру. Бессмысленная затея, потому что на культуре разума не укрепишь. Потому что разумному человеку нельзя брать в учительницы культуру: она много ошибается и врёт. Потому что нельстивой учительницей жизни может быть только церковь. Потому что культура это по сути своей – порождение и нагромождение бесчисленных образов, тогда как молитва это – безобразная мысль. Иначе говоря, культура это обращение к Богу из глубины словесных, музыкальных, живописных, научных, исторических и т.д. образов, тогда как молитва это – обращение души к Богу напрямую.

Свет, который нам несёт культура, есть на самом деле тьма. А если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? (Мф.6:23). Зачем же смотреть во тьму? Зачем, имея дарованное от Бога духовное зрение, не развивать его, но тратить на пустые и вредные зрелища? Зачем надевать тёмные очки? Чтобы сберечь глаза в яркий полдень? Но от какого солнца надо их сберечь? От Солнца правды Христа Бога? Значит, надо признать, что Его Свет режет наши духовные очи.

«Что же нам теперь? Книжки художественной не почитать и кино не посмотреть?» - спросит раздосадованный читатель. - И всё время молиться?»

Непрестанно молитесь (1Фесс.5:17). Или это уже не для нас апостол сказал? Святитель Иоанн Златоуст так объясняет этот апостольский стих: «Вдумайтесь, что значит: непрестанно. Это значит: всегда, во всякое время, и днём, и ночью, и вечером, и утром, и в полдень, и во всякий час, и за работой, и в пути, и в поле, и за сохой, и ложась спать, и вставая ото сна. Не откладывай молитву на воскресенье или на праздник, не выбирай для неё места! Божество не ограничивается местом: в руце Его вси концы земли (Пс.94:4)».

Думал, с чём же сравнить это непреодолимое иной раз желание книжку почитать и кино посмотреть? Так вот же сравнение – винопитие. В малых и редких дозах оно полезно, но за некой чертой становится наркотиком. Ни один разумный родитель не станет приучать своего ребёнка к вину, почему же приучает к литературе? Потому что, если вред первого очевиден, то вред второй как узнать? А так и узнать, что современный человек уже не может трезво и безобразно мыслить, что современный христианин мучительно не может молиться без образов, которые не столько бесы, сколько он сам рисует в своём уме. С детства пьянствующий образами ум долгое время, если не всю свою жизнь, не может понять, что Евангелие это не просто книга, но Божественное Откровение, читая которое, нужно отключать воображение, мешающее проникновению в душу Божественного Света.

Мне кажется, что раньше люди не умели так изощренно и безостановочно воображать, как это делает современный человек, воспитанный на телевизионной культуре. Раньше жили, так сказать, натуральным умом, т.е. как и Апостол Иаков учит: Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению (Иак.5:12). А нынче в великом множестве разбрасываются кругом лживые обещания, начиная от рекламы и кончая предвыборными программами государственных руководителей. Поэтому и Евангелию не могут поверить по-детски просто, не могут читать его, ничего не домысливая. «Не может быть, чтобы всё было именно так», - непроизвольно думает современный христианин, и делает машинальную поправку на невероятность сказанного в Евангелии, принимая его не целиком, но удобными для себя частями.

После разрушения натурального хозяйства планомерно разрушается натуральный ум. После истребления крестьянства и сельской жизни истребляется жизнь как таковая. С уничтожением привязанности человека к земле уничтожается сама земля. Поголовное пьянство образами. Жизнь оторванными от земли людьми воспринимается не такой, какой она является на самом деле, но такой, как её покажут в рекламе и в кино по телевизору.

Так пить или не пить? Читать или не читать? Смотреть или не смотреть? Не пейте бодягу, дорогие. Не читайте и не смотрите художественной сивухи. Пользуйтесь проверенными сортами вин многолетней выдержки, и в самом умеренном количестве. Как виноградное, так и художественное вино должно определять не столько на вкус, запах и цвет, сколько по действу на ум. Качественное вино, по слову Писания веселит сердце человека (Пс.103:15). Так же хорошее художественное вино возвышает ум, будит совесть, не возбуждает низменных инстинктов и гордости.

Господь, когда давали Ему пить вино со смирною (Мк.15:23), не принял его. По одним толкованиям потому, что напиток был горек, по другим – потому, что обладал дурманящим действием. Как бы там ни было, Господь не сразу отказался, но вкушь, не хотяше пити (Мф.27:34), т.е., будь вино неплохим, Господь не отверг бы его. Но вино оказалось скверным, и Господь предпочёл терпеть жажду, нежели омрачать Свой разум нечувствием.

Культура мiра сравнима с таким дурманящим ум есмирнисмено вином. И «человеколюбивый» мiр, подчёркивая свою заботу, постоянно протягивает губу оцта (Мк.15:36) распятым христианам. Поэтому на вопросы: пить или не пить, читать или не читать, смотреть или не смотреть, я развожу в недоумении руками. Если никак нельзя без выпивки, пейте качественное вино. Не читайте и не смотрите культурной дури. Пользуйтесь русско-советской классикой, пока она есть, пока не наступила последняя информационно-телевизионная тьма по всей земле. Страшно представить, какой она будет.

Но прежде всего изучайте Священное Писание. И читайте отечественную, а не переводную словесность. А то дело доходит до того, что приехавшим в семинарию на сессию священникам, преподаватель Догматического богословия, сам священник, говорит: «Отцы, непременно прочтите «Расторжение брака» и своим прихожанам советуйте».

Преподаватель, видимо, искренне считал себя продвинутым, раз советовал читать рассказы Льюиса, а не творения святителя Иоанна Златоуста. Но если священник настолько широк во взглядах, что советует читать художественную литературу, так советовал бы лучше родного Достоевского, чем иноверного Льюиса. Да уже просто потому советовал бы Достоевского, что «Расторжение брака» в сравнении со «Сном смешного человека» это 3-й класс в сравнении в 10-м, а «Письма баламута» это интеллектуальные аглицкие забавы против «плоти и крови» «Бесов».

0

67

niles написал(а):

Литература как умственный наркотик. Литература как соблазн.  Литература как часть еврейской матрицы, влекущей людей к смерти телесной и духовной.  Зачем она существует на свете?

Окей, я все понял: Ваня Пламенный заждался вас на форуме "Пешка"! Последний вопрос: зачем же РПЦ МП держит в своем штате столько графоманов, которые совершенно оторваны литературным наркотиком от действительности и своим же творчеством, как бы в противовес светской культуре, подкармливают паству и накачивают еврейскую матрицу?
Как-то поинтересовался: есть ли в моем крае хоть один старец - не нашелся. Зато пишут чуть ли не все! Кто-то просто православную литературу, кто-то против литературы, кто-то - за высокохудожественную, кто в газеты, кто в ЖЖ, кто-куда! Вы думаете - это лучше и безопаснее, чем литература Пушкина? А давайте обратимся ко Льву Толстому, о котором уже столько написано, что вы им побрезговали. А там очень большая наука для всех литераторов и прежде всего пишущих под лейблом православных. Так вот, насколько я в курсе, Льва Толстого критиковали не столько за его литературу вроде "Войны и мира", наоборот, в этих его произведениях признавали его великий талант, как литератора. А вот за то, что начал писать на церковные темы и трактовал истину как он ее понимает. Но мало ли чудаков было "просветленных истиной", но он своим авторитетом выдавал свою писанину за истинное христианство. Какой наркотик хуже: тот что с претензией на изысканность, или с претензией на истину? Ваня Пламенный - это не какой-то конкретный человек пишет под этим ником, - это собирательный образ тысяч сегодняшних православных графоманов "избранных по плоти", многие из них заходят на Пешку и что-то там постят - попросите вам дадут пароль.
P/S/ Вот откуда у Ленина могла взяться крылатая фраза: Религия - опиум для народа? Когда он совершенно не знал церковной жизни в которой участвовал народ. А вот через Толстых, которых он как настоящий наркоман, наверняка, всех перечитал.

Отредактировано Мы_просто (Пятница, 23 августа, 2013г. 02:25:36)

0

68

Мы_просто
Так и есть, но все-таки: в чем же состоит задача художественной литературы? Вы на этот вопрос не ответили. А, лично я, не ответив на этот вопрос, не смогу поддерживать дальнейшую дискуссию. Сегодня этот же вопрос задал литературоведу, переводчику, редактору с большим опытом. На что эта женщина призналась, что ей трудно ответить и постаралась отделаться общими фразами, мол, развивает мышление, приобретение чужого опыта. Также она высказалась о плачевной ситуации за последние 20 лет в культуре и образовании.
Надеюсь, кто-нибудь мне поможет.

Уважаемый МП, на мой взгляд, задача художественной литературы должна заключаться в том, чтобы верно отражать в системе художественных образов «историческое бытие народа», привлекать внимание к насущным духовным и интеллектуальным проблемам и, таки да, пробуждать в современниках добрые чувства. Но только совсем не те, о которых любил писать «любимец Ваала», бряцая «рассеянной рукой по лире вдохновенной».

Не всем же быть историками, философами, богословами и метафизиками (как В.М. Острецов). Если есть тяга к художественному словесному творчеству, к мемуарным произведениям, то почему не дать ей выход в изящной литературной форме?

Но только общая ориентация должны быть христианской, а не языческой масонской – как сплошь и рядом было у «классиков русской литературы» XIX столетия.

О том, чем должна быть подлинная русская литература, мы можем судить по самым ее высоким образцам. Позволю себе еще раз перечислить некоторые наиболее выдающиеся литературные произведения русских авторов, заслужившие место в золотом литературном фонде:

В.В. Крестовский: «Тьма египетская», «Тамара Бендавид», «Торжество Ваала»;

И.Л. Солоневич: «Россия в концлагере»;

И.В. Овчинников: «Исповедь кулацкого сына»;

В.А. Солоухин: «Последняя ступень»;

И.В. Дроздов: «Оккупация», «Последний Иван».

Желающие могут продолжить список.

Всегда обязательно следует помнить о второстепенном и подчиненном положении художественной литературы в духовной и умственной жизни народа. Не «культура – основа нравственности», но наоборот: нравственность и религиозность есть основа подлинно высокой культуры. А наивысшим проявлением человеческой нравственности в условиях «еврейской» (вавилонской) экспансии и террора является антисемитизм. Иначе говоря, стремление узнать врага рода человеческого (контрафактное «еврейство») и нейтрализовать его.

Поэтому позвольте мне еще раз напомнить сказанное мною несколько лет назад по поводу подлинной русской литературы и подлинной церковной проблематики.

Приведу мой ответ Инф. Пламенному от 10 января 2008 г. на форуме WPC.

http://wpc.freeforums.org/topic-t32-15.html

*****************************************************

о традициях русской литературы

Григорий Петр » 10 янв 2008 10:40 am

В продолжение моего последнего выступления, мне хотелось бы прокомментировать еще одно заявление уважаемого Иоанна Пламенного (Лан2), явно не соответствующее истине.

Об "антисемитизме" вы писали:

Григорий Петр
Важность данной проблемы сознается всеми мыслящими русскими людьми. И упрямое нежелание «иерархов РПЦ» углубляться в изучение этого вопроса, с целью просвещения по нему русских людей, как и неспособность ясно определить свое к нему отношение, играет немалую роль в подрыве авторитета этой самой «иерархии»
.


Думаю, дорогой Григорий Петрович, Церковь на протяжении своей истории никогда не углублялась именно в эту область и только потому, что у Неё совершенно другие устремления. Пастыри обязаны учить стадо Слову Божиему, совершать таинства. В случае опасности - должны охранять стадо от волков (как самоотверженно делали в своё время досточтимые иже во святых отцы наши святитель Геннадий и преподобный игумен Иосиф Волоцкий).

Конечно - масоны, каббалисты, КОБ - это весьма мощная угроза стаду, хотя людям, живущим церковно эти "волки" мало страшны. К сожалению Вам, как человеку совершенно нецерковному, не принимающему участие в Таинстве Причастия, трудно эти вещи понять... Поэтому угроза от этих "волков" может быть особенно опасна для людей мало- или не-церковных.


С чем я никак не могу согласиться, так это с явной ЛОЖЬЮ Иоанна, будто «еврейский вопрос» всегда лежал на периферии интеллектуальных и духовных интересов иерархов и представителей Русской Православной Церкви:

Церковь на протяжении своей истории никогда не углублялась именно в эту область и только потому, что у Неё совершенно другие устремления.


Напротив, даже оставляя в стороне хорошо известный эпизод с разоблачением «ереси живовствующих» в XV-XVI веке, был еще в русской истории такой многовековой период, когда «еврейский вопрос» стал центральным и более того - вообще едва ли не единственным в русской церковной литературе и народном героическом эпосе – это период хазарского ига (825-965 г.г.) и непосредственно за ним последовавшая эпоха – XI-XII века.

В качестве примера осознания современными историками этого факта, приведу выдержку из упоминавшейся мною уже ранее книги Вадима Валериановича Кожинова «История Руси и русского слова» (книга, кстати, прекрасно знакомая Иоанну Пламенному, - в чем он нас сам ранее заверял - в виду чего его утверждение об отсутствии в Русской Православной Церкви исторического интереса к «еврейскому вопросу» предстает в еще более странном свете).

http://www.patriotica.ru/authors/kozhinov.jpg
Вадим Валерианович Кожинов, 1930-2001

В то же время Русь, без сомнения, твердо противостояла тому, что автор «Истории хазар» М.И. Артамонов определил (слова его приводились) как «воинствующий хазарский иудаизм». И борьбу мечом продолжала позднее борьба Словом.

В свое время известный мыслитель Г.П. Федотов выразил глубокое удивление по поводу того, что в большинстве ранних творений русской письменности (XI – первая половина XII) присутствует противоиудаистская тема. Он писал, что у древнейших русских писателей

«поражает то, что мы находим их поглощенными проблемой иудаизма. Они живут в противопоставлении Ветхого и Нового Заветов, Закона и Благодати, Иудейской и Христианской Церквей. Это единственный предмет богословия, который подробно разбирается с никогда не ослабевающим вниманием...»

В частности, Г.П. Федотова изумляло, что

в творениях великого Кирилла Туровского множество «пространных выпадов против народа израильского. Ярко изображается жестоковыйность Израиля... это – не второстепенная, а главная тема большинства проповедей Кирилла. Подчеркивание этого приводит нас в замешательство, но мы помним о наличии той же склонности у Климента Смолятича. Это же мы увидим и у Илариона».


http://ricolor.org/i/upload/kirill.jpg

«Замешательство» Г.П. Федотова, скончавшегося еще в 1951 году, обусловлено прежде всего тем, что он не имел сколько-нибудь ясного представления о длительном и жестоком противоборстве Руси с «воинствующим хазарским иудаизмом». В высшей степени характерно, что автор современного (1995 года) объемистого трактата «Святость и святые в русской духовной культуре», В.Н. Топоров, который по своим воззрениям очень близок Г.П. Федотову (и, в частности, неоднократно ссылается на его сочинения), отнюдь не «поражается», не приходит в «замешательство», говоря о противоиудаистской теме в древнейшей русской письменности:

«Прогресс в изучении хазар и их государства, - пишет В.Н. Топоров, перечисляя в сноске к этому месту целый ряд исследований 1950-1990-х годов, - помогает осветить и этот вопрос...»


Чрезвычайно показательно, что с конца XII и до конца XV века (когда к власти рвалась «ересь жидовствующих»), - то есть на целых три столетия! – противоиудаистская тема, как уже говорилось, почти полностью исчезает из русской литературы. Это достаточно весомое доказательство связи сей темы с противостоянием Хазарскому каганату в IX-X веке.

В заключение стоит сказать, что история этого противостояния вообще очень сложна и многозначна; в ней еще немало предстоит открыть и понять. (стр.280-281)


Как можно понять из приведенного фрагмента, антииудаистская тематика, среди прочих русских средневековых авторов, была центральной для творчества таких выдающихся деятелей Русской Церкви и русской литературы, как св. Кирилл, епископ Туровский (ок. 1130-1182), которого современники и потомки величали «русским Златоустом», и митрополит Киевский (1147-1156) Климент Смолятич.

К слову, этот второй после Илариона русский митрополит в истории России был не только выдающимся антисемитом, но и большим любителем философии и убежденным поклонником Платона, о котором он писал как о «прославленном в греческих странах» мыслителе:

"А речеши ми: "Философьею пишеши", а то велми криво пишеши, а да оставль аз почитаемаа Писаниа, ах писах от Омира, и от Аристотеля, и от Платона, иже во елиньскых нырех славне беша"


Еще раз воспроизведу ВЕЛИКУЮ ОБНОВЛЕНЧЕСКУЮ ЛОЖЬ участника нашего форума Иоанна Пламенного:

Церковь на протяжении своей истории никогда не углублялась именно в эту область и только потому, что у Неё совершенно другие устремления.


Именно в эту область Церковь как раз более всего и углублялась до тех пор, пока она оставалась РУССКОЙ и ПРАВОСЛАВНОЙ, пока она оставалась ЗАЩИТНИЦЕЙ ИСТИНЫ, а не заискивающей искательницей благосклонности князя мира сего. Пока номенклатурная комсомольская попса (вроде диакона Андрея Кураева) не заняла место ее идеологов.

Именно эту славную русскую антисемитскую традицию Православия и великой русской литературы нам с Вами, дорогой Иоанн, и следует попытаться восстановить. Поскольку переживаемое сегодня нами «хазарское иго», пожалуй, будет потяжелее, чем иудейский диктат Хазарского Каганата над Русью в период 825-965 г.г..

На протяжении более двухсот лет после освобождения от первого ига иудейского лучшие русские люди не уставали обличать жидовскую опасность для России. Вы же, дорогой Иоанн, СВОЕЙ ОБНОВЛЕНЧЕСКОЙ ЛОЖЬЮ пытаетесь усыпить бдительность русских людей в самый разгар второго иудейского ига.

**********************************************

0

69

А вот есть еще интересный момент. Существует ли еврейская художественная литература, так или иначе не связанная с толкованием библии, т.е. светская? Я не интересовался этим вопросом, но на ум приходит только Шолом-Алейхемо. А вопрос тоже интересный. С одной стороны, многие утверждают, что как таковой культуры, на подобие какой-нибудь классической культуры для всех, еврейский народ не создал, и в указывают на бездарность евреев. С другой стороны, сами же евреи любят похвастаться, что в русской и других европейских культурах, одни наши засланцы, мол, во какие талантливые.

0

70

Мы_просто
А вот есть еще интересный момент. Существует ли еврейская художественная литература, так или иначе не связанная с толкованием библии, т.е. светская? Я не интересовался этим вопросом, но на ум приходит только Шолом-Алейхемо. А вопрос тоже интересный. С одной стороны, многие утверждают, что как таковой культуры, на подобие какой-нибудь классической культуры для всех, еврейский народ не создал, и в указывают на бездарность евреев. С другой стороны, сами же евреи любят похвастаться, что в русской и других европейских культурах, одни наши засланцы, мол, во какие талантливые.

Уважаемый МП, мне кажется, Вы очень нечетко сформулировали Ваш вопрос, да и мысли озвучили не вполне верные и даже, пожалуй, вредные.

Прежде всего, само эстетическое понятие «художественности» гендерно обусловлено. То, что представителям третьего пола представляется «изящным» и «художественным» (например, многократное повторение слова «***», в различных его смысловых и морфологических сочетаниях и конструкциях), мужчинам и женщинам может показаться прямо отвратительным.

Во-вторых, хорошо известно, что евреи «языком метут, как помелом» и едва ли не все поголовно увлечены «литературным творчеством», однако они постоянно заняты пересказом мишны, гемары, барайты и тосефты, а вовсе не Библии. Ветхий Завет ими давно уже «опровергнут» и извращен. «Ходячие, осуществленные талмуды» антирелигиозны, а потому вся их «литература» является, как Вы выразились, «светской», сохраняя при этом характерные для первоисточника (талмуда) черты иррациональности и аморальности.

Далее, под «классической культурой для всех» обычно подразумевают масонскую космополитическую культуру. Мы являемся противниками такой «эрзац-культуры» и видим главное достоинство каждой национальной культуры в ее своеобразии и неповторимости.

Наконец, сам факт проникновения «евреев» в национальные литературы или даже наличие у них собственной (своеобразной) гендерной литературы не может служить критерием их талантливости или бездарности.

Художественная литература – уже сама по себе есть не вполне полноценная сфера умственной деятельности (по сравнению с чистым отвлеченным мышлением). Кроме того, в литературе есть множество облегченных жанров, открывающих огромный простор для имитации, мимикрии, плагиата, пародии и т.п. – то есть, совсем уже не интеллектуальных.

Понятно, что все эти жанры обладают немалой притягательной силой для членов интернационала, для которых мимикрия, мутация, адаптация и имитация являются формами их существования. Как говорил А.И. Куприн: «каждый еврей родился на свет Божий с предначертанной миссией быть русским писателем».

Я вообще предлагаю унифицированный признак талантливости человека – его способность к связному нравственному мышлению. По этому признаку «евреи» абсолютно, патологически бездарны, поскольку нравственное мышление заменяют им их инфернальная талмудическая инструкция и каббалистическое чернокнижие.

Как мы уже знаем, евреи вообще тяготеют не к мышлению, а к счету и к механическому выполнению инструкции. Помимо того, они слишком поглощены своей ультрафашистской моноидеей «избранной плоти» и воистину чудовищными мечтами о «царстве мошиаха», или «олам ха ба» (о «коммунистической халяве»), с непременным уничтожением всех народов земли.

Поэтому ни о какой их «талантливости» в человеческом смысле не может быть и речи. Это существа аморальные, с пониженной познавательной способностью и, ввиду своей ограниченности и агрессивности, крайне социально опасные.

Что касается не только участия, но полного доминирования мессианских контрафактных «евреев» в советской литературе (раз уж мы затронули эту тему), то никак не могу удержаться от того, чтобы привести восхитительный по мастерству описания отрывок из повести Владимира Алексеевича Солоухина «Последняя ступень».

***

http://s4.uploads.ru/t/YJoyu.jpg

...Пожалев, что этот эпизод нельзя вставить ни в объяснительную записку, ни в какую-нибудь статью, я положил бумагу в портфель и отправился в Союз писателей, намереваясь сначала зайти в ЦДЛ и там пообедать.

Вот оно, наполнение схемы жизнью. То есть, если принять формулу, что произошла оккупация страны, и уж, во всяком случае, ее культуры и ее идеологических центров, и если вообразить бы, что все захватчики оделись в какую-нибудь свою особенную форму, то, пожалуй, москвичи, выйдя утром на улицу, увидели бы, что живут и впрямь в оккупированном городе. В двадцатые годы непременно увидели бы. Невозможно ведь было зайти ни в одно ответственное учреждение, где вас за столом не встретил бы человек в предполагаемой форме. Ни одной важной бумаги и справки, ни одного разрешения на что бы то ни было (а главным образом, на паек), ни одного ордера, начиная с жилплощади и кончая меховой шапкой, невозможно было бы получить, кроме как из рук человека в форме. Если бы они все сразу ее надели.

Теперь, когда, как уже было выяснено, из верхнего этажа, то есть из этажа формальной власти, их попросили и они отошли на запасные позиции, рябило бы в глазах от униформы, не в Моссовете или райкомах и райисполкомах, но в клиниках, редакциях, издательствах и учреждениях, подобных нашему ЦДЛ.

Я нарочно напряг воображение и надел на них всех форму, мундиры, и получилось сразу, что я тут абориген, туземец, пришедший в привилегированный офицерский клуб, где, как могут, развлекаются господа офицеры из оккупационного корпуса, которые, правда, оказались вдруг временно как бы в отставке, не у власти, но все они тут, и боеспособны, и ждут, возможно, задуманного часа, сигнала или, как они сами называют, "назначенный день".

Я в этом привилегированном клубе завсегдатай и свой человек. Еще бы, я с 1946 года хожу сюда. Но главное, потому что лоялен к хозяевам клуба и в антисемитах не числюсь. Поэтому если не любят, то всячески привечают.

Не успел я пройти мимо двух привратниц (в форме) и отдать плащ Афоне-гардеробщику (наш человек, из аборигенов), кивнуть дежурный по Дому, сидящей у телефона за столиком (в форме), как в фойе меня изловила Роза Яковлевна. Офицер, никак уж не ниже майора, заведует тут культурно-массовой работой, ведет также Университет культуры, на занятия которого приглашаются москвичи и москвички. Черпать культуру и приобщаться. На сцене 7 -- 10 человек писателей, которые будут выступать. Пропорция такова: из 10 человек -- семеро в форме.

Итак, не успел я войти в фойе, как меня изловила за руку Роза Яковлевна:

-- Владимир Алексеевич, голубчик, выручайте. Вы ведь мой должник. Прошлый раз подвели, не выступили.
-- Когда же теперь?
-- Сегодня, Володечка, сегодня.
-- А о чем?
-- Язык русской прозы.
-- Кто же будет учить их вместе со мной языку русской прозы?

Этот вопрос, в общем-то обычный (я хотел ведь спросить лишь, с кем вместе придется мне выступать), прозвучал неожиданно резко и оголенно. Роза Яковлевна вспыхнула, но сдержалась, ответила спокойно, вежливо;

-- Обещали прийти Юрий Нагибин и Юрий Яковлев. Может, придет Рекемчук.
"Так, еще три мундира", -- это я про себя, конечно, а вслух отказался наотрез, не потому, что -- мундиры (все это мои добрые знакомые, а Саша Рекемчук, можно сказать, очень хороший знакомый, если не друг, с тридцатилетним почти стажем знакомства), но просто сегодня вечером я никак не мог выступать, ибо обещал быть у Кирилла.

-- Ну, очень жаль, -- обиделась Роза Яковлевна. И вдруг добавила: - От вас я этого не ожидала.

http://s4.uploads.ru/t/l6kv4.jpg
Владимир Алексеевич Солоухин, 1924-1997

И было понятно мне, что последнее относится не к моему отказу, а к моей грубоватой фразе, прозвучавшей не то чтобы двусмысленно, но с намеком. Но, значит, она поняла этот намек. Значит, она все понимает и знает. Это я только вчера прикоснулся к тайне времени, а оно - вон оно что!

Не успел я отойти от Розы Яковлевны, как пришлось здороваться с профессором Металловым. Этому полагался бы генеральский мундир. Металлов, конечно, псевдоним, настоящая его фамилия неизвестна. В первые годы советской власти он возглавлял ЧК в Воронеже. Эх, и попил же русской кровушки! Когда я учился в Литературном институте, он был уже у нас профессором, читал спецкурс по Гейне. Теперь вот одряхлел, в полной отставке, часто бывает в ЦДЛ, только по крепости характера не хвастается вроде той чекистки, сколько и как было отправлено в воронежский чернозем. А так все мирно, с улыбочкой, с доброжелательностью: "Владимир Алексеевич, как живете? Здравствуйте, здравствуйте".

http://www.hrono.ru/biograf/bio_s/solouhin_va.jpg

Посреди фойе за большим столом играли в шахматы на трех досках шесть мундиров, а еще пять мундиров смотрели на игру, если не считать Алешу Смольникова, который стоял тут же, посасывая сигарету в мундштуке, и который, если бы моя условная игра превратилась в действительность, тоже надел бы оккупационный коллаборационистский мундир, хотя и русачок, откуда-то с Камы, но настолько верно и примерно с ними якшается.

А вот и буфет. Буфетчица Анна Ивановна наша, своя. Очередь за кофе: из восьмерых стоящих - семеро в форме. Пройдя мимо них, я вошел в ресторанный зал.

Надо оговориться, что я искренне не чувствовал неприязни ни к Розе Яковлевне, которая по-своему мне симпатична, ни к этим играющим в шахматы, ни к стоящим в очереди за кофе. Во-первых, привык за столько-то лет, во-вторых, никто из них конкретно мне ничего плохого не сделал, и не за что мне их ненавидеть или, скажем помягче, относиться к ним с неприязнью. Но все же меня одолела некоторая растерянность, когда я мысленно одел их всех в униформу и оказался теперь в кофейном зале ЦДЛ не в единственном ли числе.

Входя в ресторанный зал, обычно окидываешь взглядом все столики, ища глазами не столько свободное место, сколько знакомых, чтобы не обедать в угрюмом одиночестве. Ресторан небольшой, столов пятнадцать всего, человек, значит, на 70-80. Но обычно не занято и половины, как говорится, посадочных мест, и выбираешь обычно не стол, а официантку, которых мы все знаем по именам: Таня, Клава, Зина, Валечка, Рита, Аня... В большинстве аборигенки, сфера обслуживания.

На этот раз я, как вошел, сразу и увидел, что под антресолями, около камина, сдвинув два стола, сидят русачки, человек десять. Редкий случай, чтобы так-то вот собрались вместе, за один стол, да еще в Доме литераторов. Это бывает обычно после какого-нибудь совещания, где все равно уж все собрались, так не пойти ли вместе и пообедать? Таким образом возник островок в ресторане, оазис, явление, повторяю, довольно редкое. По памяти назову, кто был: Вася Федоров, Миша Алексеев, Володя Чивилихин, Грибачев, Фирсов, Егор Исаев, Михаил Бубеннов, Иван Стаднюк...

http://s4.uploads.ru/t/TcQfW.jpg

Однако, как бы в компенсацию, справа и слева от них, тоже соединившись, гулял левый фланг -- сразу мундиров двадцать. Ловлю себя на том, что слово "еврей" и словосочетание "еврейские столы" писать не привычно, и рука как бы тормозит и отказывается, словно пишу нечто запрещенное, нецензурное и недостойное писательского пера. Вот ведь как внушено и введено в кровь и в мозг.

Допустим, обедали бы рядом грузины: Абашидзе, Нонешвили, Карло Каладзе, Отар Челидзе... Разве трудно было бы мне написать про них, что это был чисто грузинский стол. Грузинский написать легко, а еврейский никак не пишется. (Причина тому очень простая: «еврей» - не национальность, а половая принадлежность, однако внимание к этому пикантному обстоятельству привлекать не принято; написать «еврейский стол» так же неловко и непривычно, как написать «гендерный стол» или «некрофильный стол». – мое прим.)

Не привыкли ни бумага, ни перо, ни сама рука. Приучены не употреблять слово "еврей", кроме как в разговоре, да и то понижая голос. Создано общественное мнение, что одно только упоминание слова "еврей" и есть уже проявление антисемитизма, а это, разумеется, некрасиво, неинтеллигентно и недостойно.

Но я ведь не жидами их ругаю (такого слова нет в моем лексиконе), но просто говорю, что за большими сдвинутыми столами сидели шумные, подвыпившие еврейские компании, и между ними -- стол с русачками-правачками: Алексеев, Грибачев, Фирсов, Чивилихин, Иван Стаднюк, Егор Исаев, Михаил Бубеннов.

Гораздо позже, когда я оказался в Париже и встречался с русскими эмигрантами, никак не могли понять оторвавшиеся от советской действительности люди, кого же мы здесь у нас называем левыми, а кого называем правыми? И как это все перевернулось? Поскольку придется, наверное, и впредь оперировать этими понятиями, то не лучше ли сразу объясниться.

Эмигрантам непонятно было вот что. У нас государство революционное, левое по самой своей сути. Правыми были Государь, Столыпин и вся, так сказать, реакция. А левыми были революционеры. Самыми же левыми, крайними, были большевики. Порядок ясен: чем ближе к царю, Столыпину, вообще к государственной власти, тем правее. Чем враждебной царю и вообще власти, тем левее. Ленин - крайняя левая точка. СССР - самое левое государство на земном шаре.

Но затем что-то незаметно перевернулось. И теперь людей, защищающих существующий в нашей стране режим, стоящих за него грудью, стали называть правыми. А людей, занимающих критические позиции, подпиливальщиков, разлагателей, расшатывателей существующего режима (перманентных революционеров – мое прим.) стали называть левыми. Даже и в искусстве: соцреализм - правое, абстракционизм - левое. Кочетов, Грибачев, Налбандян, Бубеннов - правые; Евтушенко, Вознесенский, Эрнст Неизвестный - левые.

http://s4.uploads.ru/t/mbLSx.jpg

В этой путанице действительно нелегко разобраться. Я им пытался там, в Париже, втолковать, что, по-видимому, правыми должны при всех обстоятельствах называться те, кто стоит на страже существующего режима. Левыми же должны называться те, кто идет против существующего режима, стараясь его всячески уязвлять и расшатывать. Столыпин стоял на страже и назывался правым. Кочетов с Грибачевым стоят на страже и называются правыми. Революционеры расшатывали, значит, левые. Современные евреи расшатывают - значит, левые.

-- Но поймите, - говорила опять Софья Михайловна. - Государство у вас левое, революционное, большевистское, почему же люди, стоящие за него, - правые, а люди, идущие против него, - левые?

Действительно, поди разберись! Но факт остается фактом. По существующей теперь терминологии и градации, за средним столом сидели русачки-правачки, "гужееды", как их еще называют по существующей в писательской среде терминологии, а по бокам за двумя столами сидели так называемые интеллектуалы, леваки: Нагибин, Беллочка Ахмадулина, Булат Окуджава, Женя Винокуров, Лев Гинзбург, Женя Евтушенко, Поженян, Вася Аксенов, Юнна Мориц, ну, и еще там... я уж теперь не помню.

http://s4.uploads.ru/t/s9pw7.jpg

Как только я остановился среди зала, оглядывая столики, сразу жестами и кивками поздоровались со мной Евтушенко и Нагибин, Булат и Беллочка, но сразу же горячо и восторженно замахали руками Чивилихин, Алексеев, Егор и Фирсов, приветливо заулыбались Стаднюк и Федоров:
-- К нам иди, к нам.

И уже задвигались, освобождая место еще для одного стула, и уже Тамара ставила чистый прибор и рюмку, а в рюмку уже Стаднюк, сидевший неподалеку, наливал мне коньяк.

Конечно, если бы не сидела уже сложившаяся компания, я бы уселся за столиком один. Мог бы сесть в другой обстановке к Евтушенко и Нагибину, как они могли бы сесть ко мне. В равной степени мог бы объединиться для обеда с Алексеевым и Стаднюком, как и они со мной. Не было бы тут никаких проблем. Но в данном случае зал был явственно разделен на два фланга, и я механически, самой стихией текущей действительности был немедленно присоединен к русскому, правофланговому, по своей политической сути, к правому столику.

И правда, ведь все друзья. С Мишей Алексеевым я ездил в его село Саратовской области, у Чивилихина бывал в гостях, в шахматы играем. С Бубенновым я мало знаком, а Грибачева откровенно не люблю, но в большой компании это не имело значения. Я ведь не обязан объясняться им в своих чувствах. Единственная неудача, что Бубеннов ходит в отъявленных антисемитах и ненавидим леваками, и создана вокруг него такая обструкция, что даже если рядом посидишь, то можно измазаться.

http://s4.uploads.ru/t/neTsm.jpg

И мог ли я с теперешними моими, прочищенными Кириллом Бурениным мозгами найти какой-нибудь общий язык с Грибачевым и Бубенновым, не легче ли (парадоксально, но факт) я нашел бы его за соседним столом?

Как же мог я, с другой стороны, найти его за соседним столом, если уж я мысленно одел их всех в униформу и почувствовал бы себя аборигеном среди офицеров оккупационного корпуса?

Абориген потянулся к аборигенам, и я уселся между двумя Михаилами - Алексеевым и Бубенновым: такое уж мне при двигании стульев определилось место. Миша Алексеев сидел ко мне глуховатым своим ухом (у него одно ухо плохо слышит), и с ним трудно было бы говорить. Таким образом, собеседником у меня оказался Бубеннов, с которым прежде мне разговаривать как-то не приходилось.

О чем бы мы говорили с ним, если бы я был таким, каким был до встречи с Кириллом Бурениным? Нашлось бы много общих приятных тем. Могли бы вспомнить деревню и крестьянство, каким мы оба знали его в нашем детстве и ранней юности, умиленно вспоминали бы все мелочи крестьянского быта, все крестьянские работы, и может быть, слеза навернулась бы даже на суровые очи Бубеннова, но в нашем мозгу не проскочило бы ни одной искры, связующей факты. Нам не пришло бы в голову размышлять, а что же произошло с крестьянством? Во что оно превратилось теперь? И как это, и почему, и зачем с ним так поступили?

Мы знали бы каждый про себя, что в колхозах у нас повсюду беспорядок, урожаишки низкие, коров кормят зимой древесными ветками (веточный корм), коровы по колени тонут в навозной грязи, люди бегут в города, а те, что не бегут, спиваются на месте, -- мы все это знали бы про себя, но противопоставления той деревни, которую мы еще успели увидеть, у нас в разговоре не появилось бы.

Мы не стали бы докапываться до причин – а почему же деревня стала такой? А если бы кто-нибудь и ударился в мрачные тона, тотчас бы ему дали отпор телевизорами и мотоциклами, которых, и правда, много теперь развелось в деревне, словно в телевизорах и мотоциклах все радости жизни, вся глубина ее духовного содержания, все душевные радости, все благосостояние и все будущее.

Нет, разговор соскакивал обычно на рыбалку, на женщин (на баб) и на евреев опять же без связи с глубинными процессами, происшедшими и происходящими в государстве. Но вот, де, много их развелось, мы нацменьшинство в русской литературе, критика у них в руках, не пускают, зажимают, процветают, делают, что хотят. Вот при Сталине...

Но я уже не мог поддерживать такого разговора и вскоре (не помню уж теперь самого перехода) доверительно и задушевно высказал Бубеннову один свой заповедный тезис. Наверное, мною руководила надежда, что не может же быть совсем слепым известный и пожилой писатель, который на протяжении десятилетий наблюдает жизнь вокруг себя. Россию любит. "Белую березу" написал. Неужели же ничего не понимает?

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/5/5d/Bubennov.jpg
Михаил Семенович Бубеннов, советский писатель, 1909-1983

Вот теперь вспомнил и переход. Кто-то рассказал модный анекдот про Василия Ивановича и Петьку. Один из сотен, ходящих теперь. Что-то вроде: "Лежат Чапаев и Петька на берегу реки. Чапаев говорит: "Вот, Петька, война кончится, на том берегу консерваторию построим". -- "Зачем, Василий Иванович?" -- "А пущай народ ходит и бесплатно консервы ест". Кстати, постепенная и сознательная деромантизация гражданской войны - это подпиливание одного из устоев. Может быть, я даже сказал об этом своему собеседнику, чем, несомненно, заслужил бурное одобрение и озлобленное шипение в их адрес:

- Гады, гниды, все святое готовы с дерьмом смешать. Конечно, им что! Они в кожаных куртках ходили, а кровь-то русские мужики проливали. Ой, много крови...

Смог ли я удержаться после этих проникновенных слов и не подхватить, не продолжить мысль:

-- К сожалению, не одни мужики. Вот знаешь -- замечательный фильм "Чапаев". Но у меня было два периода его восприятия. Помнишь, когда идет в наступление офицерский Каппелевский полк, а под кустом Анка-пулеметчица. Так вот, когда она начала строчить и ряд за рядом стали валиться белые офицеры, а потом и повернули в конце концов, я, бывало, улюлюкал вместе со всем зрительным залом:

- Давай, Анка, строчи, бей беляков! Строчи, кроши!

- Ну? Правильно! -- не понял, к чему я клоню, русский писатель-антисемит.

- Ну а потом я пришел к другому состоянию. Недавно пересмотрел фильм и плачу на этом месте. Да это же она русских, русских строчит, офицеров, интеллигенцию берет на прицел, Гумилевых, Лермонтовых, Раевских, Одоевских, Чаадаевых, Куприных, Толстых, будущих Суворовых. Ведь все они тоже офицерами были. Господи, думаю, "своя своих не познаша, своя своих побивахом". Стравили нас, как дурачков, а мы и рады стараться. Кроши, Анка, строчи, кроши!.. И вот я плачу, глядя на эту сцену, а было время -- аплодировал, улюлюкал.

- Так ты что, за беляков, что ли? - тупо уставился на меня русский писатель-антисемит.

- Я за русский народ, за Россию.

- Как же ты за Россию, если за беляков? Подлец ты после этого...

Возможно ли было ему доказывать теперь, что Россию строили, собирали не одни мужики, что было уж для меня очевидным и ясным. Может быть, я и постарался бы кое-как ему доказать, но слово было произнесено. Мы ведь теперь безответственно бросаемся словами вроде "дурак, гад, подлец, сволочь, наглец, паразит...". Лезет человек без очереди, ему говорят "наглец", а он только ухмыляется, словно его самым красивым словом назвали. Мы как бы даже не слышим этих слов, ставим их вровень с остальными словами.

Лишнее подтверждение этому то, что, когда потом разбирали этот инцидент за этим столом (как мне рассказывал Чивилихин), никто не мог понять, чем же я оскорбился. Разговор о Чапаеве слышали, а слово "подлец" не слышали. Поразительный и поучительный факт. И реакция была мгновенной. Я врезал Бубеннову звонкую двойную пощечину - ладонью и тыльной ее стороной при обратном движении руки, сказал, что жду его в фойе для дальнейших разговоров, если есть такое желание, и быстро вышел.

Вместо Бубеннова выскочил в фойе Юрий Нагибин, пировавший, как помним, за соседним столом.

- Володя, молодец! Наш стол в восторге. Мы все видели. Это такая гадина! Молодец, от имени стола дай пожму твою руку!

http://s5.uploads.ru/t/CLw9F.jpg
Юрий Маркович Нагибин, 1920-1994

Значит, что же произошло? Ненавидящий евреев русский писатель Михаил Бубеннов грудью встал на защиту еврейской идеи, евреями спровоцированной и руководимой гражданской войны. Другого русского писателя, ополчившегося на еврейскую идею, он назвал подлецом. Получил за это пощечину к восторгу евреев, несмотря на то, что он защищал их идею.

Строго говоря, разыгралась маленькая гражданская война к вящей радости и потиранию рук наблюдателей за соседним столом. То-то сладостно, когда один русачок бьет другого русачка. Но странным образом симпатии наблюдателей оказались не на стороне революционера Бубеннова, потому что он был "правее" меня, то есть ближе к формальной власти, которая ушла у них из рук (разумеется, власть никуда из рук хозяев евреев не уходила, это тяжелейшее непонимание, со стороны В.А. Солоухина, текущих политических процессов - мое прим.). А я пока со своими взглядами годился уж и в подпиливальщики. Как же было не пожать мне руки, не одобрить пощечину, которую я влепил ярому защитнику власти? Компас Кирилла все показывал очень точно.

***

Отредактировано Elista (Суббота, 24 августа, 2013г. 12:35:54)

0

71

Elista написал(а):

Уважаемый МП, мне кажется, Вы очень нечетко сформулировали Ваш вопрос, да и мысли озвучили не вполне верные и даже, пожалуй, вредные.

Согласен с вашим замечанием. Может быть оттого нечетко сформулировал вопрос, что озвучил не свои мысли. Когда я начал интересоваться еврейским вопросом в литературе, то вначале мне попадалось мнение псевдорусских националистов: есть великая русская (плюс советская) литература, а вот у евреев такой нет и за время существования Израиля ничего подобного не было создано. Далее, чуть углубившись, узнал другое мнение уже со стороны евреев, насаждаемое для "внутреннего пользования" и для тех "кто преодолел первый смысловой барьер": способность к письму (мышлению) имеют только евреи. После таких перипетий сложно разобраться что к чему.

Elista написал(а):

Я вообще предлагаю унифицированный признак талантливости человека – его способность к связному нравственному мышлению.

Принимаю ваш критерий таланта. Хотя мне больше нравится "избитое" выражение Иммануила Канта: Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, - звездное небо надо мной и моральный закон во мне.

Владимир Солоухин «Последняя ступень» написал(а):

Строго говоря, разыгралась маленькая гражданская война к вящей радости и потиранию рук наблюдателей за соседним столом. То-то сладостно, когда один русачок бьет другого русачка.

Я к этому позже вернусь в другой теме.

0

72

niles написал(а):

Нет, уважаемый Тод_Самый, я против всякой ненависти. Я за спокойный и насколько возможно бесстрастный анализ того, что принято называть «великой русской литературой». Я беру это именование в кавычки, потому что гораздо правильнее, на мой взгляд, называть её российской. А Вы называете её русской без кавычек, да ещё русского человека сюда привлекаете.


Ненависть к злым делам и даже мыслям необходимо всячески подогревать.
Анализ Ваш хорош, но на мой взгляд, не совсем бесстрастный. Так мог бы написать кто-нибуть из поляков, к которым и Достоевский, в свою очередь, относился не совсем беспристрастно.
А почему Вы не назвали тему РОССИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ, если так более правильно? Или вообще - ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ?

0

73

Мы_просто написал(а):

"чем больше в глубине презираешь и унижаешь женщину - тем более она тебя любит", а потом перенося свое отношение и на другие объекты внимания . Конечно, не Достоевский это открыл и не у Пушкина он это взял. Но "женский вопрос" с подачи Пушкина у Достоевского проявился во всей "красе" и был талантливо развит последователями,  - о чем умалчивает критика, настойчиво повторяя формулу, кем-то выведенную из его творчества: красота спасет мир. Здесь я согласен с Тод_Самый:
если уж ненавидеть литературу, то именно русскую.


Мне думается, суть описанной Достоевским сцены гораздо глубже.
Что касается ненависти к русской литературе и к русскому человеку, то она может иметь два полюса - русофобский и русофильский.
Можно ненавидеть русскую литературу как одно из проявлений русскости, а можно как уклонение от идеала русскости.
А вообще, раскрыв темы человека и литературы по-русски мы автоматически раскроем их и всемирно. Ибо да - широк русский человек.

0

74

Elista написал(а):

Что касается не только участия, но полного доминирования мессианских контрафактных «евреев» в советской литературе (раз уж мы затронули эту тему), то никак не могу удержаться от того, чтобы привести восхитительный по мастерству описания отрывок из повести Владимира Алексеевича Солоухина «Последняя ступень».


«Последняя ступень»-прекраснейший пример процесса выхода из матрицы! Даже свой Морфиус имеется.
Затронуты наиважнейшие русские вопросы 20-го века. Автор максимально откровенно и задушевно исповедуется перед своими единомышленниками.

Отредактировано Тод_Самый (Понедельник, 26 августа, 2013г. 23:04:19)

0

75

Тод_Самый написал:
Анализ Ваш хорош, но на мой взгляд, не совсем бесстрастный. Так мог бы написать кто-нибуть из поляков, к которым и Достоевский, в свою очередь, относился не совсем беспристрастно.
А почему Вы не назвали тему РОССИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ, если так более правильно? Или вообще - ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ?

Ну потому что выражение «русская литература» звучит привычно, а "российская литература" – непривычно. В целом же, согласен с Вами, уважаемый Тод_Самый, уместнее называться этой теме «Российско-советская литература в составе еврейской матрицы».

Слова «русский» и «православный» всегда были равнозначны. Если русский, значит православный. «Русской» в значении сущ(ествительного), м.(р.), крещоный, христианин. Что ты, тварь, в русские не окрестился. сиб(ирское)» (В.И.Даль). А если русский и неправославный, значит, увы, нерусский.

А что такое российский? Слово «российский» должно покидать церковные стены всякий раз, когда священнослужитель возглашает: «Оглашеннии, изыдите...», потому что участвующие в церковных таинствах слова должны быть крещены. «Как понять это странное выражение: «крещеные слова»? Крещёный значит посвящённый Христу. Крещёными бывают не только люди, но слова, дела, мысли, изображения, вещи и многое другое, что освящается, т.е. выделяется из общего круга житейского пользования для того, чтобы быть принесённым Христу.

Слово «русский» крещено, потому что говорит не столько о национальности, сколько об исповедании человеком православной веры. Слова «русский» и «православный» были искони равнозначны, и только в 20-м веке их значения разошлись. Впрочем, расшатывание этого краеугольного слова нашей жизни началось много раньше 20-го века. Так, например, писатель Л.Н. Толстой не может быть назван русским в самом главном смысле этого слова, поскольку он не был православным, но был еретиком. Правильно будет назвать его российским писателем или лучше: русским российским писателем по образцу бытовавшего не так давно выражения «русский советский писатель».

Причина предлагаемого мною именования писателя Льва Толстого не русским, но российским понятна: он не был православным. Но зачем добавлять слово «русский»? Затем, чтобы поставленные рядом слова «русский» и «российский» не смешались, и  чтобы «российский» не подменил собой «русского». Но разве не произойдёт эта подмена ещё скорее и вместо прежнего имени не начнёт ли жить другое имя народа, если постоянно ставить рядом слова «русский» и «российский»? Они схожи в звучании, и тем легче могут перепутаться. А тот вероисповедальный смысл, который хранит в себе слово «русский», уже едва понятен сегодня самим русским, в большинстве своём забывших дорогу в родной храм.  Кстати говоря,  на суржике выражение «російський язик» звучит уже совершенно привычно.

Российский может вытеснить русского не по схожести звучания, а потому, что собирательная идея русского народа – Православие – им почти забыта. Поэтому, если произойдёт когда-либо перемена народного имени с Русского на Российский или на какое-либо другое имя, то она вместе со смертью народа будет свидетельствовать и о причине этой смерти, а именно, об утрате русским народом религиозного сознания и замене его земным, т.е. государственно-политическим сознанием. Иначе говоря, что не удалось сделать «советскому» – заменить веру в Бога верой в земное благополучие – сделает «российский».

Тод_Самый написал:
Ненависть к злым делам и даже мыслям необходимо всячески подогревать.

Не ненавидящия ли Тя, Господи, возненавидех, и о вразех Твоих истаях? Совершенною ненавистью возненавидел их, во враги быша ми (Пс.138:21,22).

Эти слова псалмопевца могут быть применены (приложены) к делам, словам, текстам, мыслям, идеям, бесам, но не к людям, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. (Еф.6:12)

Приведу цитату из высоко оценённой Вам книги «Последняя ступень».

Владимир Алексеевич Солоухин написал:
Да и в более простых случаях, при разглядывании абстракций, воспроизведенных в альбомах, при слушании битловской музыки или просто при разглядывании афиш поэтического, скажем, вечера, когда значится двадцать человек и все, за исключением одного-двух бедолаг, – прогрессивные личности. Тут Кирилл и мог подкинуть: «Кровь и ненависть!»
В кино мы любили ходить. Даже на фильмы, которые заведомо могли принести нам только горечь.
– Ничего, надо посмотреть для озлобления.
Для озлобления, Владимир Алексеевич, для озлобления. (выдено мной).
Это была у нас такая же четкая формула, как и «прогрессивная личность», и мы пользовались ею часто не только в кино, но и в других подходящих случаях. Прочитать книгу, битком набитую вульгарным социологизмом фальсифицирующую гражданскую войну, последние дни царской семьи, восхваляющую взахлеб каких-нибудь там Свердлова, Бела Куна, Дзержинского…
– Да что у меня, неприятностей, что ли, мало в жизни, чтобы я еще читал эту дрянь?
– Для озлобления, Владимир Алексеевич, обязательно надо прочитать.
Или иногда, задумавшись и оценивая новую какую-нибудь информацию, ну, о том, например, что в Ленинграде была попытка переконструировать и модернизировать Невский проспект, что там снесли дом Энгельгардов, собор на Сенной площади, или просто сидя в ЦДЛ и оглянувшись на публику, Кирилл всегда мог сказать с неожиданной вопросительной болью:
– А не был ли действительно архитектор прав?


Зная,  что «архитектором» Кирилл называл Гитлера, позвольте Вас спросить, уважаемый Тод_Самый: а не был ли Кирилл прав?

0

76

Элиста написал:
О том, чем должна быть подлинная русская литература, мы можем судить по самым ее высоким образцам. Позволю себе еще раз перечислить некоторые наиболее выдающиеся литературные произведения русских авторов, заслужившие место в золотом литературном фонде:
В.В. Крестовский: «Тьма египетская», «Тамара Бендавид», «Торжество Ваала»;
И.Л. Солоневич: «Россия в концлагере»;
И.В. Овчинников: «Исповедь кулацкого сына»;
В.А. Солоухин: «Последняя ступень»;
И.В. Дроздов: «Оккупация», «Последний Иван».

Желающие могут продолжить список.

В свою очередь предлагаю выстроить список золотого фонда русской литературы иерархично (подобно Эц Хаиму), и в первых его строках внести имя великого русского писателя – Иоанна Златоуста.

0

77

niles
Зная,  что «архитектором» Кирилл называл Гитлера, позвольте Вас спросить, уважаемый Тод_Самый: а не был ли Кирилл прав?

Уважаемый Нильс, в повести В.А. Солоухина масонский персонаж Кирилл Буренин, со всем его кабалистическим «антисемитским» арсеналом, является агентом ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП, и это очень верная психологическая деталь, раскрывающая менталитет инфернальных пламенных. Отношение к оккультному талмудическому проекту «Хит_лер» выдает его с головой.

В свою очередь предлагаю выстроить список золотого фонда русской литературы иерархично (подобно Эц Хаиму), и в первых его строках внести имя великого русского писателя – Иоанна Златоуста.


Убедительно прошу Вас, уважаемый Нильс, не путать церковное со светским, сакральное с профанным. Речь у нас идет о русской художественной литературе, а вовсе не о русской философии и, тем более, не о литературе святоотеческой. Всему свое место.

0

78

Элиста написал:

niles
В свою очередь предлагаю выстроить список золотого фонда русской литературы иерархично (подобно Эц Хаиму), и в первых его строках внести имя великого русского писателя – Иоанна Златоуста.

Убедительно прошу Вас, уважаемый Нильс, не путать церковное со светским, сакральное с профанным. Речь у нас идет о русской художественной литературе, а вовсе не о русской философии и, тем более, не о литературе святоотеческой. Всему свое место.

Согласен с Вами, уважаемый Элиста, что всему своё место. Но считаю важным спросить: какими соображениями и какой точкой отсчёта должны руководствоваться гимнасты ума, составляя «золотой список» художников русского слова, если, как Вы заметили:

2. Главная проблема «художественной литературы», как и прочих занимательных видов искусства, мне видится в существующем различии нравственных и эстетических критериев. Это очень серьезная проблема, требующая обстоятельного раскрытия.

На мой взгляд, линией отсчёта при составлении золотого фонда русской художественной классики должна стать верхняя горизонтальная черта, отделяющая писателей-художников от святоотеческих писателей, среди которых блистает великий русский мыслитель – Иоанн Златоуст.

Другой вопрос возникает  в связи с составлением «золотого списка» авторов русской художественной литературы: где поместить в этом списке творчество В.А. Солоухина: выше или ниже творчества И.Л. Солоневича?

О том, что Кирилл Буренин является агентом ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП Владимиру Алексеевичу сообщает отец Алексей. С какой целью? Неужели с той, которую высказывает сам В.А., думая, что отец Алексей обманывает его этим сообщением, чтобы оградить от возможного провала?

В.А.Солоухин написал:
Схватился за соломинку, ибо нельзя было не схватиться за что-нибудь, но так и лететь вниз, кувыркаясь в кромешном мраке. Соломинка была вот какая: «А может быть, они, – думал я, – решили отодвинуть меня от своей конспиративной деятельности? Я писатель, а не конспиратор. У меня все, если не на пере, то на языке. (выделено мной). Я уже и теперь направо и налево высказываю свои взгляды. Стал носить перстень с изображением Николая Второго. А там нужна совершенно тайная, конспиративная, незаметная деятельность. Может быть, они понимают, что как писатель, выступая открыто, издаваясь и печатаясь, я принесу больше пользы, нежели как рядовой член конспиративной организации. Напишу книгу, она разойдется по стране в количестве сотен тысяч экземпляров, ее переведут на другие языки. Так что важнее – написать книгу или наклеить на заборе одну листовку? Передать в другие руки одну книгу? Это сумеет всякий, а вот написать ее… Может быть, они понимают это и хотят оградить меня от мелкой конспиративной деятельности, а тем самым и себя от возможного провала?»

Эта мысль В.А. при внимательном рассмотрении должна быть названа несостоятельной. Разве деятели ранга Буренина и о.Алексея не могли не знать того, за что пытается ухватиться, как за соломинку, В.А.? Разве изначально они не понимали, на что идут, вовлекая в свою антиеврейскую деятельность  писателя Солоухина, у которого «все, если не на пере, то на языке»?

Значит, никакие они не борцы за свободу русского народа, но оба – агенты ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП. Причём, агента «Кирилла Буренина» сдаёт агент «отец Алексий». С какой целью? Именно с той, чтобы использовать писательские свойства Солоухина, о которых он только что сказал сам. Для чего использовать? Для того, чтобы подготовить следующую ступень развёртывания еврейской матрицы – приход во власть «питерских мошиахов» через развал СССР.

Согласно такой версии событий писатель В.А. Солоухин должен быть помещён в самый низ «золотого списка» русских художников слова, как писатель, которого еврейская матрица использовала «втёмную».

Есть и третий вариант оценки тех событий 40-летней давности. Отец Алексей не был агентом ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП и искренне переживал за судьбу раба Божьего Владимира Солоухина.

К слову сказать, по признанию С.Ю.Куняева, прототипом «Буренина» был И.С.Глазунов.

Станислав Юрьевич Куняев написал:

Скажу то, чего до сих пор никому не говорил. Вы даже не знаете, что в начале 90-х годов, когда в редколлегию журнала вошёл Владимир Солоухин, он сразу же предложил мне опубликовать повесть “Последняя ступень”, в которой главный герой — талантливый фотохудожник, “мыслитель” и “историк” — является в то же время человеком, тайно связанным с КГБ, чуть ли не провокатором.
Когда из разговора с Солоухиным, да и из самой повести мне стало ясно, что прототипом этого обаятельного героя является знаменитый русский художник, ужас объял меня.
— Я не верю! — закричал я Солоухину. — И никогда не буду этого печатать! Возьмите рукопись назад и, умоляю, никогда не публикуйте её!
К сожалению, Солоухин не послушался меня, и рукопись в несколько смягчённом варианте всё-таки стала книгой.

http://nash-sovremennik.ru/p.php?y=2005&n=7&id=2

Другая цитата из этой публикации С.Куняева:

А таинственная солоухинская рукопись о фотохудожнике заканчивалась так: автор, проезжая на машине по Лубянской площади, с ужасом и отвращением случайно видит, как его кумир Кирюша (“Илюша”), “ленинградец, петербуржец, с какими-то древними дворянскими предками, чуть ли не потомок Брюллова”, воровато оглянувшись по сторонам, входит в подъезд знаменитой на весь мир цитадели — Комитета государственной безопасности.
В книге “Последняя ступень”, опубликованной Солоухиным в 1995 году, финал несколько смягчён: монах Троице-Сергиевой лавры отец Алексей в доверительной беседе с писателем открывает ему глаза на их общего приятеля фотохудожника Кирюшу.


В отличие от С.Ю.Куняева, я не нахожу, что финал с входящим в здание КГБ Бурениным является «несколько смягчённым» в сравнении с финалом, имеющимся в книге «Последняя ступень». Напротив, то окончание, которое имеется в книге, гораздо суровее – прямое название Буренина агентом. Тогда как визит в здание КГБ ни о чем не говорит: мало ли, зачем туда могли вызвать фотохудожника, который как он сам признался:

– Все, кто приходит впервые, удивляются, откуда у меня мастерская. Нашелся добрый человек с большими возможностями, устроил меня работать в МИД. Показываю удостоверение для полной ясности. Вот. Во-первых, делать портреты дипломатов, посольских жен и детей. Во-вторых, скучающих посольских жен и детей обучаю художественной фотографии. Щелкать затвором умеет каждый, делать художественные снимки уже труднее. Иметь свое лицо здесь, как и во всяком искусстве, дано единицам. Так что вот, тружусь на благо великого коммунистического Отечества, Родина приказала. Как говорил Пушкин: «Поцелуй ручку и плюнь». Окружен иностранцами.

Мне кажется, что вариант с входящим в здание КГБ Бурениным изменён Солоухиным именно ради «отца Алексея», чтобы у читателя не осталось ощущения, что он заодно с Бурениным. А такое ощущение осталось бы при окончании книги по варианту, рассказанному С.Куняевым. Нет, сексотство Буренина должно было раскрыться иначе – через священника:

– Вот, Владимир Алексеевич, я возьму быка за рога. Мы, конечно, не государство в государстве, и у нас своей разведки нет, но хорошие люди есть всюду. Хорошие люди уверяют нас, что Кирилл Буренин со всех сторон окружен чекистами и провокаторами… Я не хочу сказать (а это пришлось бы доказывать), что он сам… этого, может быть, и нет… Но он «под колпаком», и следовательно, каждый, кто оказывается рядом с ним… Ну вот, а вас нам жалко. Вы – писатель. Вы – нужны. Поэтому мы после долгих колебаний и решили вас предупредить, чтобы не допустить вашей гибели. Если еще не поздно.

Такое окончание книги «Последняя ступень» в решении вопроса о природе персонажа по имени «отец Алексей» - либо агент ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП, либо ангел-хранитель Солоухина - склоняет чашу весов в сторону ангела. Или у уважаемых форумчан другие мнения?

Отредактировано niles (Вторник, 27 августа, 2013г. 23:20:23)

0

79

А таинственная солоухинская рукопись о фотохудожнике заканчивалась так: автор, проезжая на машине по Лубянской площади, с ужасом и отвращением случайно видит, как его кумир Кирюша (“Илюша”), “ленинградец, петербуржец, с какими-то древними дворянскими предками, чуть ли не потомок Брюллова”, воровато оглянувшись по сторонам, входит в подъезд знаменитой на весь мир цитадели — Комитета государственной безопасности.


А что Вам не нравится?

В советское время (60-80е) КГБ прочно стояло на страже страны и интересов народа.
КГБ (ФСБ) - щит и меч России.

Отредактировано Marignon (Среда, 28 августа, 2013г. 10:40:35)

0

80

niles
На мой взгляд, линией отсчёта при составлении золотого фонда русской художественной классики должна стать верхняя горизонтальная черта, отделяющая писателей-художников от святоотеческих писателей, среди которых блистает великий русский мыслитель – Иоанн Златоуст.

Глубоко ошибочная мысль, уважаемый Нильс. Вы выбросили за борт всю подлинную русскую философию (очищенную от бердяевщины и булгаковщины, соловьевщины, чертковщины и франк-шестовщины) и русскую духовную литературу, формально не относящиеся к святоотеческому наследию. Так поступать нельзя.

Другой вопрос возникает  в связи с составлением «золотого списка» авторов русской художественной литературы: где поместить в этом списке творчество В.А. Солоухина: выше или ниже творчества И.Л. Солоневича?


Это вопрос субъективного восприятия – оба автора очень хороши и антисемитичны, каждый по-своему.

http://s4.uploads.ru/t/YJoyu.jpg

После обеда мы пошли прогуляться по саду и, отойдя подальше от дома, от людей, от милиционера, который всегда дежурит на территории, сели на лавочку перед прудом. Я почувствовал, что отец Алексей сейчас заговорит о важном, зачем и позвал меня, но все же я не мог предчувствовать, каким обухом по голове припасено меня оглушить.

-- Вот, Владимир Алексеевич, я возьму быка за рога. Мы, конечно, не государство в государстве, и у нас своей разведки нет, но хорошие люди есть всюду. Хорошие люди уверяют нас, что Кирилл Буренин со всех сторон окружен чекистами и провокаторами... Я не хочу сказать (а это пришлось бы доказывать), что он сам... этого, может быть, и нет... Но он "под колпаком", и следовательно, каждый, кто оказывается рядом с ним... Ну вот, а вас нам жалко. Вы -- писатель. Вы -- нужны. Поэтому мы после долгих колебаний и решили вас предупредить, чтобы не допустить вашей гибели. Если еще не поздно.

Я онемел. В глазах у меня потемнело. Появилось полное впечатление, что я рухнул, провалился сквозь тонкий лед и падаю, падаю в бесконечную бездну, в бездну, у которой даже нельзя представить дна, настолько глубока она и ужасна.
Калейдоскопически возникали во мне и тотчас разваливались, чтобы уступить место вновь возникающим и вновь разваливающимся картинкам.

Кирилл, Лиза, наши поездки, наша взаимная доверительность, наши взаимные разговоры во время поездок, все их реплики, вся их нацеленность, все руины церквей и монастырей, которые мы с ними увидели, вся мерзость запустения на самых святых и русских местах, все людские души, которые раскрывались от единого слова Кирилла и Лизы, хотя бы это, совсем уж недавнее, искреннее, как выдох, восклицание Лизы: "Жутко оттуда, где мы только что побывали, возвращаться опять к действительности. Не хочу!" Если это игра, то гениальная игра... Невозможно и вообразить. Да нет! Да как же? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Последнюю фразу я, оказывается, произнес вслух, потому что отец Алексей на нее ответил:
-- Может, Владимир Алексеевич, все может быть. К сожалению, так и есть.

-- Но если он окружен чекистами, почему же меня до сих пор не забрали? Уже несколько лет им известны мои взгляды, мой образ мыслей.

-- Что толку вас забрать? Одного? Им надо, чтобы на ваш огонек слеталось больше ваших единомышленников. По одному их трудно искать и ловить. А вот если вы их соберете в кучку, в одно место, то очень удобно. Вы знаете или нет, что в Ленинграде недавно взята целая молодежная организация?

-- Первый раз слышу.

-- Да, молодые ребята. Союз христианской молодежи.

У них была своя, крайне монархическая программа. Был свой вождь -- Огурцов. Поэтому дело так и называлось -- "Дело Огурцова". Железная дисциплина. Был у вождя заместитель по кадрам, был заместитель по контрразведке, заместитель по пропаганде. На суде, когда Огурцова ввели в зал, все подсудимые встали и вытянулись по стойке "смирно". Вот какая была у них дисциплина.

-- И много их взяли?

-- Человек около сорока. Вот и в Москве хорошо бы такую "огурцовскую" организацию...

-- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

-- Не исключено, что за Бурениным наблюдает еще одна разведка. Пропустить через свои руки всю московскую интеллигенцию и на каждом поставить плюс или минус. На всякий случай. Просеять, процедить. Где зерна, где плевелы. С их точки зрения, конечно. И если это так, то вы лучше меня знаете, что вся московская интеллигенция действительно процедилась и на каждом поставлен либо плюс, либо минус.

-- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
-- Но как же так? Все понимать. Понять и узнать всю правду. И все же служить неправде? Познать, где свет, где тьма. И служить тьме? Но ведь если так, то ведь это чудовищно, так чудовищно, как никогда еще не бывало на свете!

-- Не знаю, что вы находите в ней сверхчудовищного. ЧК доступны всякие методы.

На обратном пути (я уже не читал, разумеется, боевых и вдохновенных стихов Блока) в мелькании жутких теней я старался уловить хоть небольшие просветы. Схватился за соломинку, ибо нельзя было не схватиться за что-нибудь, но так и лететь вниз, кувыркаясь в кромешном мраке. Соломинка была вот какая:

"А может быть, они, -- думал я, -- решили отодвинуть меня от своей конспиративной деятельности? Я писатель, а не конспиратор. У меня все, если не на пере, то на языке. Я уже и теперь направо и налево высказываю свои взгляды. Стал носить перстень с изображением Николая Второго. А там нужна совершенно тайная, конспиративная, незаметная деятельность. Может быть, они понимают, что как писатель, выступая открыто, издаваясь и печатаясь, я принесу больше пользы, нежели как рядовой член конспиративной организации. Напишу книгу, она разойдется по стране в количестве сотен тысяч экземпляров, ее переведут на другие языки. Так что важнее -- написать книгу или наклеить на заборе одну листовку? Передать в другие руки одну книгу? Это сумеет всякий, а вот написать ее... Может быть, они понимают это и хотят оградить меня от мелкой конспиративной деятельности, а тем самым и себя от возможного пропала?

Или они проверяют меня перед выполнением конкретного задания? Поверю ли я сразу в двуличность Буренина? Если поверю сразу, то какой я боец? Можно ли на меня положиться? Эмоционален и неустойчив. А там нужны -- кремень и железо... Да нет, не может быть...

Во мне как-то в одно мгновение прокрутились все их, то есть Кирилла и отца Алексея, разговоры при мне -- искренние, доверительные. И я чувствовал, что, если бы не было меня рядом, то они, эти их разговоры, были бы еще искреннее и доверительнее. И ведь это все происходило не год назад, а совсем недавно. Откуда же такая внезапная перемена? Нет, тут что-то не так...

Механически давил я на акселератор, и машина моя мчалась к Москве. Огромный многомиллионный и обширный город надвигался на меня с катастрофической, ударной, расплющивающей скоростью.

Многомиллионная Москва. Но найду ли я в ней хоть одного человека, с которым мог бы говорить вполне откровенно и не таясь? Что ждет теперь меня во всей Москве? Меня, прозревшего и уже не способного, да и не хотящего, вернуться к благополучной, удобной и безопасной слепоте. И что делать с Бурениным?.. Не он ли сорвал бельмы с твоих глаз? Не он ли промыл тебе мозги и разморозил анестезированные участки сознания?

Да, тебе уж не вернуться к твоим статьям по случаю 7 ноября и 1 Мая, тебе уж не выступать на Красной площади во время демонстраций трудящихся, тебя не выберут в секретари Союза писателей. Тебя не будут приглашать на правительственные приемы и перестанут пускать в заграничные поездки. Но ты стал живым человеком. У тебя бьется пульс. В тебе струится русская кровь. Ты видишь вещи такими, какие они есть на самом деле, а не такими, как тебе внушали, чтобы ты их видел. В сущности, он сделал реанимацию. Он оживил тебя.

Вместо послушного, нерассуждающего, безмозглого и слепого, слепо повинующегося, подстриженного под общую гребенку, талдычащего общие слова и лозунги советского робота, вместо обкатанной детальки в бездушном государственном механизме ты превратился в живого человека, в единицу и в личность.

Сложна и трудна будет теперь твоя жизнь. Но как бы она ни была сложна и трудна, ты должен благодарить человека, сделавшего тебя живым и зрячим.

И разве ты не был счастлив с ними -- с Кириллом и Лизой? И даже в самый последний момент отчаяния и безысходности ты прошепчешь слова благодарности им, проведшим тебя за руку, словно ребенка, от ступени к ступени, до последнего края, за которым нет уже ничего от привходящих мелочных обстоятельств, а есть только полный простор, полная свобода проявления и твоя добрая воля. Да еще -- на все -- воля Божья.


Да, блистательная концовка повести. Пожалуй, самые проникновенные и глубокие страницы в ней.

Значит, никакие они не борцы за свободу русского народа, но оба – агенты ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП. Причём, агента «Кирилла Буренина» сдаёт агент «отец Алексий». С какой целью? Именно с той, чтобы использовать писательские свойства Солоухина, о которых он только что сказал сам. Для чего использовать? Для того, чтобы подготовить следующую ступень развёртывания еврейской матрицы – приход во власть «питерских мошиахов» через развал СССР.

В общем, я склоняюсь к тому же мнению. Два агента ВЧК-ОГПУ-НКВД-ПМ решили использовать исключительно талантливого писателя Владимира Алексеевича Солоухина, с целью распространения определенных умонастроений в обществе, при подготовке очередного идеологического виража синагоги. Заодно решили хорошенько его припугнуть, дав понять, что КГБ за ним внимательно наблюдает, что он у них на крючке – дабы не делал «резких движений».

Все-таки происходило действие еще в 1970-е годы, и чрезмерная энергия, проявленная на ниве «преждевременного» разоблачения коммунистического еврейства была бы наказуема. Недаром В.А. Солоухин носил рукопись в портфеле до 1995 года, не имея возможности ее опубликовать. Ему дали понять, что и приватные разговоры на эти темы надо вести с большой осторожностью. Фактически, таким образом чекисты поставили ему ультиматум, в мягкой форме «церковной проповеди».

Согласно такой версии событий писатель В.А. Солоухин должен быть помещён в самый низ «золотого списка» русских художников слова, как писатель, которого еврейская матрица использовала «втёмную».

Это вздор, конечно. Без полноты информации, даже самых благонамеренных из патриотов, по крайней мере, на определенном этапе их «творческого развития», раввины могут использовать втемную. Это не повод для предъявления им претензий. Мы должны оценивать писателей по иному критерию – по глубине и силе отвлеченного мышления, по искренности их стремления к знаниям и готовности их распространять. Плюс владение словом, само собой.

К слову сказать, по признанию С.Ю.Куняева, прототипом «Буренина» был И.С.Глазунов.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/89/Ilya_Glazunov.jpg
И.С. Глазунов, лауреат Государственной премии Египетского крокодила РФ

Станислав Юрьевич Куняев написал:
Скажу то, чего до сих пор никому не говорил. Вы даже не знаете, что в начале 90-х годов, когда в редколлегию журнала вошёл Владимир Солоухин, он сразу же предложил мне опубликовать повесть “Последняя ступень”, в которой главный герой — талантливый фотохудожник, “мыслитель” и “историк” — является в то же время человеком, тайно связанным с КГБ, чуть ли не провокатором.
Когда из разговора с Солоухиным, да и из самой повести мне стало ясно, что прототипом этого обаятельного героя является знаменитый русский художник, ужас объял меня.
— Я не верю! — закричал я Солоухину. — И никогда не буду этого печатать! Возьмите рукопись назад и, умоляю, никогда не публикуйте её!
К сожалению, Солоухин не послушался меня, и рукопись в несколько смягчённом варианте всё-таки стала книгой.
http://nash-sovremennik.ru/p.php?y=2005 … 7&id=2

Другая цитата из этой публикации С.Куняева:

А таинственная солоухинская рукопись о фотохудожнике заканчивалась так: автор, проезжая на машине по Лубянской площади, с ужасом и отвращением случайно видит, как его кумир Кирюша (“Илюша”), “ленинградец, петербуржец, с какими-то древними дворянскими предками, чуть ли не потомок Брюллова”, воровато оглянувшись по сторонам, входит в подъезд знаменитой на весь мир цитадели — Комитета государственной безопасности.
В книге “Последняя ступень”, опубликованной Солоухиным в 1995 году, финал несколько смягчён: монах Троице-Сергиевой лавры отец Алексей в доверительной беседе с писателем открывает ему глаза на их общего приятеля фотохудожника Кирюшу.

Спасибо за ссылку.

Несколько лет назад я прочитал мемуары Ильи Сергеевича (они, кстати говоря, очень сильно перекликаются с содержанием «Последней ступени») и пришел к тем же выводам, что В.А. Солоухин. «Илья Глаз_унов» - знаковый персонаж для «советской культуры», и невозможно представить себе его профессиональную траекторию, с самым широким доступом к дипкорпусу и высоким номенклатурным чинам, без членства в масонстве и службы в органах. А «живописный талант», как известно, есть понятие относительное и субъективное.

• Бессрочный ректор Российской академии живописи, ваяния и зодчества.
• Действительный член Академии менеджмента в образовании и культуре (1997).
• «Самый выдающийся художник XX века» по опросу ВЦИОМ (1999).
• Золотая медаль ЮНЕСКО «за выдающийся вклад в мировую культуру».
• Действительный член Российской академии художеств (2000).


Еврейская тоталитарная система так построена, что людям неподконтрольным, будь они хоть семи пядей во лбу (и даже, в первую очередь, по этой самой причине) полностью перекрывают кислород. Изучение мемуаров И.С. Глазунова и его параллельной административной карьеры очень полезно в смысле выяснения границ «общественно безопасного антисемитизма». Можно сколько угодно плакать о погибшей России и проклятых жидах, но нельзя трогать талмуда и каббалистической матрицы. Это под запретом.

Пейсатые инф. пламенные буквально сатанеют, как только под угрозой оказывается их псевдорелигия матрицы и цивилизация насекомых.

А В.А. Солоухина действительно использовали - даже после его кончины:

Первым человеком, отпетым в новом храме Христа Спасителя (ещё до освящения), стал умерший в 1997 году писатель Владимир Солоухин.

0


Вы здесь » Шехина » Литература » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ