Шехина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шехина » Литература » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ


РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ

Сообщений 41 страница 60 из 122

41

niles написал(а):

Вот как, по-Вашему, русские люди на Руси до создания у них свода «великой художественной литературы» выражали свои мысли и чувства, не имея под рукой талмудических произведений в качестве эталонных образцов? Отлично выражали. Так выражали, что до сих пор поражаешься красоте и силе этих выражений. Вы, надеюсь, знакомы с Октоихом, Цветной и Постной Триодями, Четьями-Минеями…


Да, Нильс, вы правы, я всего этого не читала.

Тем не менее, не считаю отсутствие вышеуказанных книг в своем списке большим недостатком. В крайнем случае, не вижу серьезных препятствий к их прочтению, но с другой стороны, полагаю, что подобные, как вы могли бы выразиться, "пробелы" в образовании, придают взгляду определенную "незамыленность", что само по себе черта скорее положительная, поскольку позволяет мне, в отличие от вас, не упорствовать в своих заблуждениях.

niles написал(а):

А если речь о Нильсе, то прочитано им всё-таки побольше чукчи. Слышали такой анекдот?


Продолжаю, все же, настаивать на вашем, Нильс, персональном списке прочтенных книжек, о которых вы могли бы дать небольшое резюме.

Отнекивание и отшучивание - дело вас нисколько не красящее, тем более, это у вас получается еще хуже, чем доказывать, что Достоевский писал инструкции для развратников и революционеров (ваши слова).

..................................................................................................

Мы_просто написал(а):

Хоть ты УТилиТА и пидорас
Как верно заметил УТилиТА
даже УТилиТА одобрил


Оставьте свои подлые приемчики и гнусные провокации.

Вы давеча грозились доказать, что Утилита - не Утилита, специальную тему для этого открыли, а сами продолжаете гадить в приличных разделах, подтасовывая факты со свойственной вам смешной неловкостью. Если первый раз я сделала вид, что не заметила, то теперь уж потрудитесь объясниться, какого, собственно, рожна Вы_просто_тут_напейсали.

Мы_просто написал(а):

Ставригин
Ставригина
Ставригину

Вы_просто, читали роман, о котором тут речь идет? Так вот, своему литературному герою автор дал фамилию Ставрогин, а не Ставригин.
О чем вы вообще тогда рассуждаете? У вас проблемы с пониманием печатного текста?

Конечно, Вы_просто со своим напарником Нильсом, спят и видят, как бы сжечь все книги, оставив только краткие понятные для них инструкции, как у Оруэлла в "Скотном дворе": "четыре ноги хорошо, две ноги плохо".

Мы_просто написал(а):

У меня сплошь банальные примеры, есть пародия на «Ромео и Джульетту», когда одна малолетняя дура утворила, за ней малолетний долбоеб.

Примеры ваши не только банальны, но и не имеют отношения к заявленному сабжу ни стилистически, ни концептуально. И потрудитесь следующий раз выбирать выражения в соответствии с заявленным уровнем дискуссии.

0

42

УТилиТА написал(а):

Вы_просто, читали роман, о котором тут речь идет? Так вот, своему литературному герою автор дал фамилию Ставрогин, а не Ставригин.
О чем вы вообще тогда рассуждаете? У вас проблемы с пониманием печатного текста?

Да, я рассеян и невнимателен. И за это мне часто приходится оправдываться перед "третьим полом".

УТилиТА написал(а):

Конечно, Вы_просто со своим напарником Нильсом, спят и видят, как бы сжечь все книги, оставив только краткие понятные для них инструкции, как у Оруэлла в "Скотном дворе": "четыре ноги хорошо, две ноги плохо".

Неужели я о таком писал?

УТилиТА, а почему бы вам стилистически и концептуально, без всяких банальностей, в соответствии с заявленным уровнем дискуссии, что-нибудь не напейсать рассказать нам что такое литература без плагиата и копипаста, какова ее роль в составе еврейской матрице, ну и просто обозначить свою позицию и продемонстрировать зрелые суждения, а не только выступать третейским судьей. Будьте любезны, раз мы не в состоянии написать абзац-другой хорошего дельного текста.

0

43

Мы_просто написал(а):

Да, я рассеян и невнимателен. И за это мне часто приходится оправдываться перед "третьим полом".

УТилиТА, а почему бы вам что-нибудь не напейсать


Ну вот, а только что говорили, что будете гадить только в специально отведенной теме. Некрасиво поступаете, голубчик.

0

44

УТилиТА написал(а):

Ну вот, а только что говорили, что будете гадить только в специально отведенной теме. Некрасиво поступаете, голубчик.

Простите, еще раз! И прошу модератора перенести сообщения № 42 и 43 и 44 в тему УТилиТА? Or not УТилиТА?

0

45

УТилиТА, а почему бы вам стилистически и концептуально, без всяких банальностей, в соответствии с заявленным уровнем дискуссии, что-нибудь не рассказать нам что такое литература без плагиата и копипаста, какова ее роль в составе еврейской матрице, ну и просто обозначить свою позицию и продемонстрировать зрелые суждения, а не только выступать третейским судьей. Будьте любезны, раз мы не в состоянии написать абзац-другой хорошего дельного текста.

0

46

niles, жду вашего ответа.

0

47

Мы_просто написал:
Да, сказано: есть смерть вторая и она страшнее. Но с чего вы взяли, что бесы стремятся умереть второй? Откуда из каких источников?
И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая (Откр.20:15)
Но вот же сами привели, где сказано: повержены!

Уважаемый Мы_просто, в Евангелии есть слова и о добровольном вхождении в геенну. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф.25:46). Христос не сказал, что грешников поведут,  но сказал – пойдут.

Теперь  к вопросу о самоубийцах. Отступление от Христа есть самоубийство, поскольку  Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин.14:6). Малое отступление от Него – малое самоубийство. Большое – большое. Поэтому всякий материализованный бес, т.е. некающийся грешник,  равно как и бесплотный противящийся Богу дух – самоубийцы. По-моему, это ясно.

Другой вопрос возникает: сознательное это отступление или неосознанное? Именно о таком разграничении грешников (т.е. по степени сознательности) говорит Христос: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Мф.12:31,32).

И у апостола Иоанна есть слова о подобном разграничении грехов (т.е. по степени сознательности): Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти (1Ин.5:16-17).

Обратимся к нашей теме. Является ли увлечение «русской» художественной литературой самоубийством? На этот вопрос убедительно ответил В.М.Острецов самым названием своей статьи: «Художественная литература как орудие духовного разрушения». Хотя он не сказал – самоуничтожения, сказал – разрушения, но давайте порассуждаем в нашем ключе, а именно: художественная литература как орудие духовного самоубийства.

Всякий ли читающий литературу Достоевского самоуничтожается? На мой взгляд, всякий, кто читает сочинения Достоевского, разрушает свою душу. Но степень этого разрушения, степень самоуничтожения будет зависеть от степени понимания читающим того, что он читает.

Такие читатели как уважаемая УТилиТА могут безопасно читать для своей души хоть Достоевского, хоть Мопассана, хоть талмуд, поскольку самоуничтожение их будет незначительным и легко восстановимым,  это грех не к смерти. Зато тот, кто будет выискивать соблазнительные сцены, смаковать их в уме и, помилуй Бог, воплощать их на практике, будет самоуничтожаться гораздо серьёзнее. Это грех к смерти.

Мы_просто написал:
Вот скажите, в соответствии с вашим же выводом, ваше знание художественной литературы растлило и погубило вашу душу? Обязательно ответьте!


В юности и до своего крещения в 30-летнем возрасте я читал «великую русскую литературу»  довольно много, но читал её, не понимая ни-че-го. Ну, примерно так, как едущие в поезде любуются мелькающими за окнами пейзажами, так я её читал. Поэтому, согласно вышеприведённой дозиметрической схеме зараженности души художественной литературой, мне повезло – из увлечения ВРЛ я вышел с наименьшими потерями.

(ВРЛ – великая русская литература – аббревиатура, увиденная мной на сайте Православие.ру http://www.pravoslavie.ru/smi/57740.htm    Возникает вопрос к уважаемому Элисте: что может означать «ВРЛ» с точки зрения сумасшедших талмудистов?)

Скажу более, привязанность к этому слабому наркотику, т.е. литературе, уберегла меня от более сильных наркотиков,  того же «смо-о-о-у-к он зе воте». Оглядываясь назад, я с удивлением должен признать, что ВРЛ была сдерживающим фактором в процессе моего саморазрушения, потому что в глубине души я всё же понимал, что «смо-о-о-у-к он зе воте» это попса, а ВРЛ это высокая классика.

Поэтому я согласен с Вашим критическим замечанием, уважаемый Мы_просто

И здесь, в сжигании, как мере покаяния, вы возможно по не пониманию «текущего момента», выступаете на стороне темных сил.


Зачем же я тогда предлагаю ВРЛ сжечь? Затем, что никто её никогда не сожжет до самого Страшного Суда. Скорее сожгут меня вместе с моими криками. Но я не перестану требовать костра для ВРЛ, как уважаемый Элиста требует сжечь талмуд, п.ч. своими криками, даст Бог, отодвину во времени ту последнюю черту спасения, которая станет первой чертой погибели, которую ищет литература, занимаясь решением главного своего вопроса: можно ли спастись, не отвергая Христа, но и не принимая Его как единственную ценность в жизни.

Нельзя вводить литературу в церковь. Наркотическому веществу,  даже слабому,  даже если он «спасает» от более сильных наркотических привязанностей, не место в церкви. Нельзя вводить в Тело Христово наркотик. Ибо это конец.

Не хотите сжечь ВРЛ, как изъятый у наркодилеров товар, понимая, что современная жизнь настолько наркотизирована, что без дозы уже никто не живёт? Тогда отправьте ВРЛ в книжный магазин и наклейте на каждой книге предупреждение: «Осторожно – душевный яд», но не вносите ВРЛ в храм, не убивайте Тело Христово, как это делается на сайте Православие.ру
http://s4.uploads.ru/t/27ota.jpg

http://www.pravoslavie.ru/put/62843.htm

Отредактировано niles (Воскресенье, 18 августа, 2013г. 22:52:13)

+1

48

niles, спасибо за ваш ответ, вполне удовлетворен им.

0

49

Благодарю Вас, уважаемый Мы_просто. Приятно быть полезным.
Что же касается иконы «Святитель Филарет с поэтом Пушкиным», изображение которой помещено в посте  № 47, то принадлежит она кисти архим.Зинона.

Википедия написала об архимандрите Зиноне (Теодоре):
«В 1995 году за вклад в церковное искусство первым из церковных деятелей получил Государственную премию России, (вручаемую в тот самый "День России", о подноготной которого нам рассказал уважаемый Elista. – niles).

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B8%D1%8F_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%A4%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8  (Ссылку на Госпремию России посчитал важным привести, чтобы желающие могли полистать списки награждённых этой премией, и убедиться, что вручается она, действительно, от мертвеца – мертвецам).

Архим.Зинон и его иконописная школа при Мирожском м-ре г.Пскова «оказались в центре церковной дискуссии (дискуссия? в миру это называется «громкий политический скандал». - niles), когда о. Зинон разрешил католическому протоиерею Романо Скальфи, директору Центра «Христианская Россия» из Италии, отслужить в неосвященной часовне Спасо-Преображенского Мирожского монастыря, а в конце литургии причастился вместе с католиками, которые после 1054 г. всеми святыми Православия считались еретиками (что значит «считались»? католики считаются и будут считаться еретиками! этих писак хлебом не корми, дай только вывернуть смысл так, чтобы написано было с виду правильно, а вышло бы неправильно. – niles), и следовательно, с ними по 33 и 45 апостольским правилам нельзя было ни молиться, ни причащаться.

Читаем 45 правило: Епископ или пресвитер, или диакон с еретиками молившийся только, да будет отлучен. Если же позволит им действовать что-либо, как служителем церкви, да будет извержен.
Согласно этому правилу архим.Зинон после совместного служения и причащения с католиками не может оставаться священником.

Википедия написала
Своим указом № 880 от 28 ноября 1996 года архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий (Саввин) наложил прещения (т.е. запрещение в священнослужении. – niles.) на иконописца и монахов монастыря Иоанна и Павла. «Я ему заявил, что раз он действует в нарушение своей присяги и не советуется с правящим епископом, то я не могу считать его клириком своей епархии. Виной всему — гордость», — пояснил свое решение архиепископ Евсевий.
Архимандрит Зинон неоднократно подчеркивал, что терпеливо будет ждать, когда запрет будет отменен.

Это предложение зачем здесь написано? Что и кому хотят донести этим предложением его авторы? Что архим.Зинон терпелив? Или что архим.Зинон знал, что дождётся отмены запрета?

Википедия написала
21 декабря 2001 года патриарх Алексий II «через голову» епархиального архиерея подписал указ о снятии прещений, наложенных на архимандрита Зинона.
Архимандрит Зинон первоначально являлся сторонником обновления православного богослужения, в частности замены церковнославянского языка в богослужении. Подписал Обращение от 10 апреля 1994 года с призывом к дискуссии по вопросу богослужебного уклада. Член попечительского совета СФИ (Свято-Филаретовский православно-христианский институт), созданного священником Георгием Кочетковым.
Со временем взгляды архимандрита Зинона на богослужебный язык поменялись. В настоящий момент он за сохранение церковнославянского языка в качестве богослужебного.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BD_(%D0%A2%D0%B5%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D1%80)


Богослужебный язык это не взгляд, это принцип, это – дыхание. И если такую вещь как язык за богослужением, человек готов менять туда-сюда, значит у него принципов, значит у него нет и взглядов, значит смотрят за него другие. Нет, не «взгляды» отца архимандрита поменялись. Поменялся приказ. Отложили атаку на церковнославянский язык до лучших времён.

Архим.Зинон сказал:
Ив Аман — наверно, вы его знаете, он близок с отцом Александром (Менем), и в своей книге ещё в самом начале 90-х годов он отца Александра называет пророком, апостолом и мучеником, и это очень верное определение и характеристика его миссии в этом мире. Мне кажется, что христианство современным людям надо проповедовать именно так, таким языком. Потом, отец Александр — это явление совершенно уникальное и выдающееся. Это был титан. Я его очень почитаю и надеюсь, что придёт время, когда он будет причислен к лику святых. Вот для меня две таких фигуры — это Мать Мария Скобцова и отец Александр Мень.
http://antimodern.ru/zenon.html

По-моему, только зомбированный сектант  может назвать святыми Александра Меня и Марию Скобцову.

"Чтобы писать иконы, надо убить в себе художника", - говаривал когда-то архимандрит Зинон (Теодор).
Для того, чтобы увидеть за этими словами истинную и всепоглощающую веру человека Богу и вручение Ему себя в качестве всего лишь инструмента, семи пядей во лбу не надо. Достаточно быть верующим христианином и живым человеком. Следование этому однажды пришедшему озарению и сделало возможным, что иконы, написанные рукой о. Зинона, стали откровением в христианском искусстве ХХ века.
http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=829


Признание архим.Зинона в убийстве «в себе художника» приводит на память стихи Пушкина:

И вырвал грешный мой язык,
И празднословный, и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.


Как Пушкину, чтобы писать талмудические стихи, пришлось вырвать язык и вставить жало, так архим.Зинону, чтобы писать иконы, надо было убить в себе художника. Но, занимаясь членовредительством, они поступили не по-христиански. Почему?

Потому что Бог не отнимает ни членов, ни воли ни у пророков, ни у апостолов, ни у иконописцев, ни у кого из Своих святых. Конечно, Он строго требует от них послушания Себе, но никогда не вырывает их воли или их органов с корнем. Более того, Божие воздействие на святых всегда опирается на их человеческие особенности: воспитание, образование, вкусы и т.д. Поэтому пушкинские слова «вырвал язык» и «вложил жало» не соответствуют сути христианских таинств и более напоминают масонский ритуал с завязыванием глаз черной повязкой.

Подробнее эта мысль изложена в статье Г.Селина «Пророк» Пушкина в прочтении протоиерея Сергия Булгакова». http://ruskline.ru/analitika/2012/06/06/prorok_pushkina_v_prochtenii_protoiereya_sergiya_bulgakova1/
Позволю себе привести пару цитат из этой работы.

Опять мы видим скачущую, яко елень, мысль профессора Булгакова. Сперва он пишет: «Это совсем разные темы и разные откровения». И тут же продолжает: «Однако, и здесь мы имеем некое обрезание сердца, Божие призвание к пророческому служению».

Мы тоже хотели сказать, что 6-я глава книги пророка Исаии и стихотворение А.С. Пушкина «Пророк» это совсем разные темы и разные откровения. Однако не замолчать, но заострить это противоречие мы намерены, утверждая, что образы стихотворения «Пророк», связанные с вырванным языком и вставленным углем, взяты из духовного мира, несогласного с духовным миром Священного Писания. И даже более, эти образы продиктованы нехристианским духом, ибо, если какой-либо дух не согласуется с Писанием и Преданием Церкви, то он чужд православию.

/…/

У пророка Исаии сказано: Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен (Ис.6:6-7). А у Пушкина: «И он мне грудь рассек мечом, / и сердце трепетное вынул, / и угль, пылающий огнем, / во грудь отверстую водвинул».

Разница в том, что Исаиных уст угль только коснулся в знак очищения от мiрской скверны. Так символически с пророком совершилось то, что совершается с верующими в христианском крещении и монашеском пострижении – очищение от греха. А у Пушкина сердце было не обрезано, но вырезано и заменено углем. Поэтому странно читать булгаковские слова: «Однако, и здесь мы имеем некое обрезание сердца, Божие призвание к пророческому служению».

У Пушкина чёрным по белому написано: «и сердце трепетное вынул», а о.Булгаков пишет: «мы имеем обрезание сердца». То есть читает не то, что написано, а то, что хочется прочитать. Обрезание сердца через касание уст углем совершается вовсе не у поэта Пушкина, а у пророка Исаии.

Нет нужды говорить, что у них обоих описаны не действительные события, но образы. Ибо, если бы настоящий угль коснулся уст пророка, то он не смог бы говорить, и если бы сердце действительно было вынуто из груди поэта, он не написал бы стихотворения. Но мы-то знаем, что образы диктуются личностями. Мы знаем, что за образом всегда стоит тот, кто через вкладываемый в ум человека образ хочет научить его подражать себе.

И мы видим совершенно различную природу пророческого и пушкинского образов, ибо у поэта не только язык заменяется на жало, но и самое сердце вырывается, чтобы водворить на его место «угль, пылающий огнём», а у пророка угль всего-навсего касается его уст. Почему? По причине всё той же разницы, которую мы увидели между обрядом монашеского пострижения и ритуалом масонского посвящения. В первом воля человеческая обрезывается, а во втором – стирается и заменяется иной волей. В первом совершается болезненное очищение человека, а во втором – уничтожается его личность.

Дорогой читатель, если вы хотите счесть меня за очередного писателя, сочиняющего сто первый взгляд на гениальное пушкинское стихотворение, пожалуйста, сочтите меня за очередного писателя, я не возражаю. Но если доводить до окончательной ясности сопоставление образов Исаии с образами Пушкина, то итоговая картина открывается такая.

Если и призван был поэт Пушкин на пророческое служение, то не тем Богом, Который призвал пророка Исайю, потому что никогда Бог Исаии не позволит Себе вырвать человеческие сердце и язык. Он их смиренно просит: Сын мой! отдай сердце твое Мне, и глаза твои да наблюдают пути Мои (Прит.23:26). Следовательно, если и было дано откровение поэту Пушкину, то из духовного мiра, чуждого мiру пророка Исаии.

Образы Исаии уже потому не могут совпадать с образами Пушкина, что если у пророка Господь просит сердце, чтобы показать ему Свои пути ко спасению и вечной жизни, то у масонов, вернее у того, кто за ними стоит, мы должны подозревать обратное. При той чрезвычайной скрытности, которой окружают себя масоны, что нам остаётся думать? Остаётся думать, что самый главный масон всех лож – диавол – просит своих «братьев» и «сыновей»: «Вырвите мне ваши сердца и завяжите глаза, чтобы они не видели путей моих, потому что они ведут в погибель».

Кто же призвал Пушкина? Судя по всему, с поэтом произошло именно то, чего боится всякий верующий человек, и чего избежать умоляет Господа, например, преподобный Симеон Новый Богослов в молитве ко Святому Причащению: «да не кроме обрет мя Твоея благодати, прелестник восхитит мя льстивне, и прельстив отведет Боготворящих Твоих словес».

Обольститель предстал поэтическому взору Пушкина в образе серафима и велел ему: «исполнись волею моей». Поэтому в последней строке стихотворения «Пророк» вместо слова «жги» надо читать слово «льсти» – глаголом льсти сердца людей.

Отредактировано niles (Четверг, 22 августа, 2013г. 20:16:02)

0

50

Предлагаю уважаемым форумчанам пристальнее всмотреться в икону под названием «Святитель Филарет Московский и поэт Александр Пушкин». Надеюсь, небольшой разговор об этой иконе не уведёт нас от темы «Русская литература в составе еврейской матрицы», но, напротив, углубит её понимание.

http://s5.uploads.ru/t/TKc3V.jpg

По своей склонности к копипасту, которая не могла укрыться от проницательного взора уважаемой УТилиТЫ, хочу взять за основу  разговора статью А.Ю.Сегеня «Святитель Филарет и Пушкин» http://ruskline.ru/monitoring_smi/2010/12/03/svyatitel_filaret_i_pushkin/

Об Александре Юрьевиче Сегене, сценаристе к/ф «Поп», Википедия написала:

http://ru.wikipedia.org/wiki/Сегень,_Александр_Юрьевич


Для чего нужны нам сведения об авторе? Для того, что их-то и нужно изучать первым делом, приступая к чтению историографических сочинений, к каковым принадлежит и данная статья.

Здесь я хочу поделиться с форумчанами своим небольшим опытом. Науки под названием «история» нет. Что же есть? Есть история истории, т.е. то или иное отношение к ней. Поэтому, приступая к чтению книг по истории, советую прежде изучить душевные намерения автора, труды которого вы берёте в руки, а потом уже изучать самую книгу. О душевном состоянии писателя А.Ю.Сегеня можно составить впечатление по сводке из Википедии.

Итак, начало его статьи:

Единственная икона, на которой изображён Пушкин, это миниатюра работы известного современного изографа Зенона. Разумеется, Александр Сергеевич фигурирует на ней не в качестве святого, но в пропорциях, равных святому Филарету Московскому. Они изображены сидящими рядом, митрополит - справа, поэт - слева. У митрополита на левом колене Библия, у поэта на левом колене лира. Та самая, которой он «вверял изнеженные звуки безумства, лени и страстей». Филарет изображен в церковном облачении и епитрахили, над головой у него нимб святого. Пушкин - в поэтической тоге и вместо нимба у него на голове лавровый венец.

Каждое предложение этого абзаца вызывает массу недоумений. «Единственная икона, на которой изображён Пушкин…». Как понимать эту фразу? У человека воцерковлённого, например, у меня, она не может не вызвать оторопи. «Икона, на которой изображён Пушкин…» Мне это мерещится? Мне надо протереть очки? Или вправду написано то, что написано? Однако А.Ю.Сегенем эта фраза сказана так, что ничего необычного в том, что Пушкин изображён на иконе - нет. Даже так преподнесена эта фраза, что хочется удивиться, а почему икона, на которой изображён Пушкин – единственная? Должно быть много таких икон.

«Разумеется, - развивает свою мысль А.Ю.Сегень, - Александр Сергеевич фигурирует на ней не в качестве святого». Ну слава Богу, облегчённо вздыхаю я, «не в качестве святого». Но облегчённо вздохнувшего, меня тотчас настигает союз «но». «Но в пропорциях, равных святому Филарету Московскому». Опять недоумение? Ибо, если пропорции равны, значит, и фигуры равны?  И потом, если нужно сказать, что Александр Сергеевич фигурирует на иконе не в качестве святого, то достаточно сказанного. Зачем добавлять предложение о равенстве пропорций, хотя бы и через союз «но»? Неужели для того, чтобы подчеркнуть это равенство и выделить его в сознании читателя?

Да, именно для того, чтобы внедрить в сознание читателя мысль о равенстве Филарета и Пушкина, добавлено А.Ю.Сегенем предложение о пропорциональном равенстве их фигур на иконе. Доказательства? В дальнейших словах А.Ю.Сегеня:

«Они изображены сидящими рядом, митрополит - справа, поэт - слева. У митрополита на левом колене Библия, у поэта на левом колене лира. Та самая, которой он «вверял изнеженные звуки безумства, лени и страстей». Филарет изображен в церковном облачении и епитрахили, над головой у него нимб святого. Пушкин - в поэтической тоге и вместо нимба у него на голове лавровый венец».

При таком сопоставлении Филарета и Пушкина, даже у меня, упертого и предвзятого, возникают сомнения в правоте. А глядя на икону, ещё охотнее соглашаешься с равенством Филарета и Пушкина.  Святитель и поэт – сидят, причём в равном достоинстве, что подчёркивается их одинаковыми седалищами и подножиями. У митрополита – Библия, у поэта – лира. Филарет в церковном облачении, Пушкин – в поэтической тоге. У Филарета – нимб, у поэта – лавровый венок. Ну, один к одному.

Цитирую А.Ю.Сегеня: «У митрополита на левом колене Библия, у поэта на левом колене лира». Т.е. даже такими «мелочами», как левые колена, подчёркнуто равенство фигур.  (Евангелие на колене, а не на груди у сердца? Припоминаю только изображение святителя Спиридона с таким положением Евангелия, но какого письма эта икона? Древнего? Нового?)

Не могу удержаться от замечания о том, что святители на подлинных иконах изображаются держащими не Библию, но Евангелие. И лауреату премии Издательского Совета Московской Патриархии «Просвещение через книгу» стыдно не знать таких простых вещей. А, может, знает да скрывает? Но не будем грешить необоснованными домыслами. Отметим ещё одну деталь в словах А.Ю.Сегеня, это – вставленное против упоминания о Библии уточнение о лире, которой Пушкин «вверял изнеженные звуки безумства, лени и страстей».

Уж если сравнивать фигуры святителя и поэта, так сравнивать без отклонений. Зачем этот кивок в  сторону пушкинской поэзии, дающий ей гандикап? Почему бы тогда для соблюдения одинаковых условий сравнения не сказать что-либо и про Библию? Сказал про лиру, скажи и про Библию. Нет, про Библию не сказано, зато отмечена лира,  и почему-то ленью, безумством и страстями, а не чувствами добрыми, которые поэт с помощью этой лирой пробуждал. Согласитесь, что слова про добрые чувства, а не про лень, безумство и страсти были бы гораздо уместнее при сопоставлении пушкинской лиры с Библией.

И раз уж мы вспомнили про «чувства добрые я лирой пробуждал», то вспомним и это – «душа в заветной лире мой прах переживёт...». Иконописец Зинон живописными средствами выразил эту пушкинскую мысль, согласно которой поэт не со Христом и не во Христе, но «в заветной лире» тленья убежит. Кстати, зададимся вопросом, что значит выражение «заветная лира»? Поэт с лирой заключил завет? Ветхий, новый, поэтический?

Вот, уважаемые форумчане, маленький примерчик того, как можно втюхнуть в голову читателя заданную мысль. Или вы скажете, что строгий перст святителя Филарета, обращённый к поэту Пушкину, все мои старания увидеть на иконе равенство святителя и поэта перечеркивает?

Ну, во-1-х это не мои старания. Это старания А.Ю.Сегеня и о.Зинона, я же, напротив, хочу опровергнуть их старания. А, во-2-х, хочу поведать (или напомнить) вам один из основополагающих принципов написания православных икон – действия в них должны разворачиваться слева направо, т.е. так, как движутся руки пишущих при письме и глаза читающих при чтении.

Согласно этому принципу, у всех православных, смотрящих на икону о.Зинона воленс-ноленс где-то в подсознании должна мелькнуть мысль, что как Филарет обращается с назиданием к Пушкину, так и Пушкин назидает Филарета лирой.

Если же мы захотим сказать однозначно, что поучение исходит только от Филарета к Пушкину, то мы должны прочесть икону по-талмудически – справа налево. Факта о направленности иконного действия слева направо может не знать А.Ю.Сегень, но этого факта не может не знать архимандрит Зинон.

Вот так, уважаемые форумчане, делаются некоторые статьи и иконы. Так они подспудно учат мыслить по-еврейски, так растлевают сознание.

У Ф.М. Достоевского подобные опыты растянуты на главы, но поскольку форматы романов Достоевского почти никто из современных читатель уже не осилит, то нужно суметь сжато, в пределах абзаца вправить, вернее, влевить читателю мозги.

А.Ю.Сегень написал:
Десница Филарета приподнята с указующим перстом. Он только что дал наставление. Десница Пушкина опрокинута ладонью к зрителю, это означает, что, пораженный величавым голосом проповедника, он внезапно прервал «звон струны лукавой».


По-моему, непростительно человеку, который берётся писать об иконе, не знать, что означает жест «открытая ладонь» на иконах. Тем более в эпоху интернета. Стоит только набрать в поисковике эту фразу, и он выдаёт ответ.

Ладонь праведника. Праведные люди изображаются с характерным жестом: открытой ладонью, обращенной к молящимся. Праведный человек – человек правды – открыт для людей, в нем нет никакого лукавства, никакой тайной злой мысли или чувства. Такими были, например, святые князья Борис и Глеб. Как известно, им предлагали убить их брата-предателя Святополка, но они предпочли сами погибнуть от рук братоубийцы, чем совершить такое бесчестное дело.

С раскрытой ладонью изображен и праведный Феодор Ушаков. Этот прославленный флотоводец отличался исключительной честностью и открытостью души. Он ревностно исполнял свой воинский долг и одновременно был милостив ко всем людям: своих подчиненных берег, как зеницу ока (за все время военной службы не отдал в плен ни одного матроса!), щедро благотворил многим нуждающимся. И даже врагов, бывало, спасал от смерти.

После приведённых примеров не знаю, с какой стороны приступить к этому предложению А.Ю.Сегеня.

Десница Пушкина опрокинута ладонью к зрителю, это означает, что, пораженный величавым голосом проповедника, он внезапно прервал «звон струны лукавой».

С какой стороны не приступай - открывается ложь. Первая ложь принадлежит архим.Зинону, поскольку изображая поэта Пушкина с этим жестом, он уподобляет его вышеназванным праведникам. А вторая ложь у А.Ю.Сегеня, поскольку открытая ладонь на иконе вовсе не означает того, что он нам сочинил. А что же она означает?

Праведные люди изображаются с характерным жестом: открытой ладонью, обращенной к молящимся. Праведный человек – человек правды – открыт для людей, в нем нет никакого лукавства, никакой тайной злой мысли или чувства.

И это определение открытой ладони – человек правды – архим.Зинон и А.Ю.Сегень предлагают нам приложить к лукавой поэзии Пушкина и к его лукавой личности? О, верх нечестия.

Любопытно почитать обсуждение статьи Ольги Рожнёвой, которая (статья) украшена этой иконой.

Александр Бутов:
Уважаемые честные отцы и братия сайта Сретенского монастыря!
Прошу вас, поясните, пожалуйста: Неужели Александр Сергеевич Пушкин уже канонизирован в лике святых Русской Православной Церкви? Если же он пока не канонизирован, тогда неужели кто-то действительно дал благословение (а если дал, то почему?) на размещение в тексте статьи иконы с изображением поэта и святителя Филарета?
Или это не икона?

Алексей:
Александру Бутову:
Это икона архимандрита Зенона. Разумеется, Пушкин изображён на ней не в качестве святого. Вы уверены, что на иконах только святых изображают?
А вот на иконе святого Георгия Победоносца ещё есть змий и лошадь... Не то, чтобы я их пытался сравнить с Пушкиным, просто непонятно, ведь они не прославлены в лике святых...
На иконе "Старшный суд" вообще грешники горят в огне... Они то уж точно не в лике святых...
А если серьёзно, то об иконе архимандрита Зенона можете почитать здесь:
http://www.pravoslavie.ru/jurnal/46917.htm

Если серьёзно, то ни змий, ни лошадь, ни грешники, ни красноармейцы в пыльных шлемах, расстреливающие русских мучеников, не подписаны на иконах по именам. А вот поэт Пушкин подписан.  Впрочем, откроем указанную Алексеем ссылку и увидим, что над изображением Пушкина имя отсутствует. Куда делось? Или его изначально не было на иконе архим.Зинона и оказалось приписано впоследствии? Всё. Концов не найдёшь. И отправилась очередная ложь гулять по свету.

И опять обратим внимание, как ловко всё срежиссировано. Речь в статье Валерия Лепахина «Икона в творчестве Пушкина» идёт о подлинной русской иконе, тогда как статью иллюстрирует зиноновская фальшивка. Опять оказались смешаны и уравнены в головах читающих Православие.ру святые иконы и «икона» «Святитель Филарет Московский и поэт Александр Пушкин».

Отредактировано niles (Вторник, 27 августа, 2013г. 09:27:35)

0

51

Две цитаты из статьи Эдуарда Скобелева, размещенной в 2009 году на сайте "Полемика и дискуссии". Одна для Вас, уважаемый Нильс:

Самое страшное для агрессора - гений, сплачивающий нацию, формирующий вектор ее национальных интересов наподобие Пушкина или Достоевского.
О технологиях мирового господства

http://www.polemics.ru/articles/?articl … itemPage=1

Прокомментируете?

Другая цитата - о насекомых, приведу ее в теме "Воззвание".

0

52

Прежде комментария на предложенную Вами цитату позвольте мне, уважаемый franki, опубликовать приготовленный пост.

Для того, чтобы услышать, как лукаво бренчит лира А.С. Пушкина, как фальшивит она и врёт, не нужно большого ума. Нужно только со вниманием, непредвзято, или, говоря языком нашей темы, извне еврейской матрицы, читать его сочинения. Итак:

Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.


Ах, как трогательно, как проникновенно звучат эти стихи. Но задумаемся, что здесь написано по существу?

…любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем…Что же это за любовь, которая угасает? От апостола Павла мы знаем, что любовь никогда не перестает (1Кор.13:8). Церковнославянский перевод: любы николиже отпадает. Истинная любовь – вечна, а чувство, о котором так сладко поет поэт Пушкин – не любовь, но какая-то забава. И не только потому такая любовь пуста, что пришла и ушла, но и потому, что на такой любви нельзя создать семью, нельзя воспитать детей. Можно ли на такой любви жизнь построить? Нет! Так какая же это любовь? Вот и происходит подмена, при которой драгоценный Божий дар любви, дар, который русские люди стяжали веками трудов и потов, разменян в поэзии Пушкина на легкое ощущение, которое приходит и уходит.

Вот в чём ужас нашего положения. В том, что пустое и забавное становится для нас великим и важным, а то единственное, ниспосылаемое от Бога «даяние» любви (всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов (Иак.1:17,18)) становится для нас второстепенным и ненужным. Совершается под-ме-на.

Итак, истинная, ниспосылаемая от Бога любовь, о которой говорит апостол Павел – любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает… (1Кор.13:4-8) – стала у нас именоваться тем же словом, что и любовь поэта Пушкина, которая «угасла».

    Я вас любил безмолвно, безнадежно,

Любовь прошла, завяли помидоры… Пойду полюблю другую, а вам дай Бог любимой быть другим. По большому счету, никакой любви и не было.

     Я вас любил так искренно, так нежно…

Нет, такая любовь нам не нужна. Такой хоккей, как говорил комментатор Озеров, нам не нужен.

А.Пушкин. Поэт и толпа. http://rvb.ru/pushkin/01text/01versus/0423_36/1828/0484.htm

Начинается стихотворение словами: «Поэт по лире вдохновенной рукой рассеянной бряцал». И когда он так бряцал, поэта услышала толпа. «И толковала чернь тупая: «Зачем так звучно он поет?»

Действительно, если петь, так петь с общественной пользой, поэтому толпа просит у поэта: «Нет, если ты небес избранник, свой дар, божественный посланник, во благо нам употребляй: сердца собратьев исправляй».

Остановим грубый пересказ возвышенного пушкинского слога и вникнем в написанное поэтом. Во-1-х, хорошо известно, что чернь во все времена просила хлеба и зрелищ, а великосветская чернь – изысканного хлеба и изысканных зрелищ, и, конечно, ни та, ни другая не станет просить об исправлении сердца. А если кто просит с покаянием: «Мы малодушны, мы коварны, бесстыдны, злы, неблагодарны; мы сердцем хладные скопцы, клеветники, рабы, глупцы; гнездятся клубом в нас пороки. Ты можешь, ближнего любя, давать нам смелые уроки, а мы послушаем тебя» - если кто просит именно так, то тот уже не чернь и не толпа, но – личность. Здесь Александр Сергеевич отступил от жизненной правды  в угоду своему стихотворному замыслу.

А во-2-х, почему поэт решил, что кто-то должен просить его об исправлении сердца? По какому праву поэт приводит к себе людей с душевно-сердечными запросами: «Ты можешь, ближнего любя, давать нам смелые уроки, а мы послушаем тебя»?

Кто он такой, чтобы исправлять других? Пророк? Священник? Учитель? Начальник? Судья? Ни то и ни другое. Он – сладкозвучный певец. Почему же певец решает, что чернь должна просить его «давать нам смелые уроки»? Это опять ни на что не похоже. Или всё же ощущал за собой поэт Александр Пушкин право учительства?

Тема присвоения литературой священнических, судебных, учительных и прочих прав требует особого разговора. Но если вкратце отвечать на вопрос, когда российская письменность решила, что она имеет право самостоятельно, т.е. без церковного благословения «давать смелые уроки», и в чьём лице она на это решилась, то можно указать на предшественника «пророка» Пушкина А.П.Сумарокова (1717-1777).

Директор первого учреждённого в России в 1759 г. публичного тетра А.П.Сумароков в статье «О русском духовном красноречии» пишет: «Разберём дарования и свойства /.../ известных и всей России риторов: Феофана, Гедеона, Гавриила, Платона...», и разбирает их.

Не будучи специалистом в этом вопросе, я не берусь утверждать, но мне кажется, что данные «разборки» Сумарокова – вольность до него неслыханная. Конечно, Сумароков хвалит перечисленных лиц, но по ходу дела допускает остроты, которые в допетровское время не остались бы ненаказанными. Так он пишет: «Многие духовные риторы не имущие вкуса, /.../ дерзают во кривые к Парнасу пути, и вместо Пегаса обуздывают дикого коня, а иногда и осла, встащатся едучи кривою дорогою на какую-нибудь горку, где не токмо неизвестны музы, но ниже имена их, и вместо благоуханных нарциссов собирают курячью слепоту» и т.п.

Это цветочки, ягодки же – разбор речей архиереев. Посмотрим, как обосновывает Сумароков эту немыслимую для мирянина дерзость: исследовать «дарования и свойства» архиерейских проповедей?

Александр Петрович Сумароков (1717-1777) написал:
«Красноречие духовных не в истолковании Священного писания, но в проповедании оного и в наставлении добродетели ищется; чего ради, оставляя религию и катехизис, дело до моего предложения нимало не принадлежащее, я в проповедниках вижу собратий моих по единому их риторству, а не по священству. Итак, имея право говорити о них толико же, колико и они о мне, сколько их рассмотрение до них яко до почитателей словесности принадлежит».

http://s5.uploads.ru/t/xH2UB.jpg

Александр Петрович Сумароков. 1777 год. Худ. Ф.С. Рокотов

Вот так. Зерно выбрасывается, и оставляется шелуха – витийство. «Религия и катехизис», т.е. православие – в сторону, и оставляется проповедание Писания, конечно же, по-своему разумеемое, и искание добродетели, тоже по-своему понимаемой.

По Сумарокову выходит, что истолкование Священного Писания в духе святых отцов уже не главное, главное – риторство. А в следующих словах Сумарокова можно прочесть прямое покушение на архиерейский сан: «Я в проповедниках (т.е. архиереях. - niles.) вижу собратий моих (!) по единому их риторству...»

У Сумарокова встречается даже такое выражение: «после Феофана (имеется в виду сподвижник Петра Алексеевича Романова и автор «Духовного регламента» архиепископ Феофан Прокопович. - niles.) опустошенный российский парнас, или церковь, лишённая риторской сладости смертию великого архиепископа /.../»

http://s4.uploads.ru/t/PHTcm.jpg

Феофан Прокопович (1681—1736). Парсуна. Середина XVIII в.

Тут уже не парнас сравнивается с церковью (в таком случае надо было бы сказать иначе: церковь, или парнас), но прежде церкви поставляется парнас и называется церковью. Если это не хула на церковь, то что это?

Подобное богохульное сравнение церкви с парнасом проделывает архим.Зинон в иконе «Святитель Филарет Московский и поэт Александр Пушкин», которую мы рассматривали в предыдущих постах. Как проделывает? Да так и проделывает, что глядя на икону, поневоле соглашаешься с равенством Пушкина и Филарета. Святитель и поэт на иконе сидят, причём в равном достоинстве, что подчёркивается их одинаковыми седалищами и подножиями. У митрополита в руках – Евангелие, у поэта – лира. Филарет в архиерейском облачении, Пушкин – в поэтической тоге. У Филарета – нимб, у поэта – лавровый венок. Один к одному.

Впрочем, мы отвлеклись от стихотворения А.С.Пушкина «Поэт и толпа», но затем и отвлеклись, чтобы указать на истоки мыслей поэта Пушкина о приходящей к нему за наставлением черни. Эти мысли более чем за полвека до него высказывались и циркулировали в «верхнем» российском обществе. А претензии литературы на роль народной учительницы открыто публиковались и обсуждались в печати. Спрашивается, куда же смотрела церковь?

Но продолжим чтение стихотворения. Итак, приходит ищущая наставлений толпа к поэту на Парнас и что же слышит? «Подите прочь – какое дело поэту мирному до вас! В разврате каменейте смело, не оживит вас лиры глас!»

Вот те раз! Зачем же гнать ищущих доброй жизни людей? Да еще в окаменевающий разврат, словно в асфальт, их закатывать? Зачем не отправить туда, куда должны идти заблудшие души – в церковь? Зачем не сказать: друзья, вы не по адресу обратились, я всего-навсего певец, пою по вдохновенью, когда хочу и что хочу, а вы идите в храм, там вас научат доброму сердцу?

«Подите прочь» - вот и вся забота певца о толпе, которая нужна ему была только для того, чтобы пропеть своё красное словцо. Скажу более. Ложь лежит в самой сути этого стихотворения. Ибо, зачем было поэту бряцать на лире, привлекать к себе внимание толпы и разговаривать с ней? Чтобы в итоге прогнать её прочь? Но ведь это лукавство. Если же поступать честно, а не по-змеиному, то надо было сразу отойти в сторону, чтобы тебя никто не слышал, и брякать там себе на лире сколько угодно.

Но поэт не мог уйти в сторону или остановится, потому что  его несло вдохновение. Несло и вынесло к четырем последним строкам: «Не для житейского волненья, не для корысти, не для битв, мы рождены для вдохновенья, для звуков сладких и молитв».

Прекрасные, великолепные стихи, но прежде чем выдать их «на гора», поэту нужно было объяснить толпе свой отказ служить ей общественно-полезным трудом. Как же он обосновывает свой отказ служить толпе, которой бросает фразу «тебе бы пользы всё»? Объясняет так: «Но, позабыв свое служенье, алтарь и жертвоприношенье, жрецы ль у вас метлу берут?»

А вот здесь мы должны Александра Сергеевича поправить и сказать ему, что он заблуждается, не зная Писаний, ни силы Божией (Мф.22:29). Он судит по-язычески, не зная того, что христианские жрецы, или священники берут не только метлу, но и самую нечистоту тех, кто приходит к ним за советом и помощью. Потому что так поступил призвавший их на служение Первосвященник Иисус Христос, Который однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение (Евр.9:28). И в другом месте апостол пишет: Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха. Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи (Евр.4:15,16).

Поэтому пусть нас не прельщает последнее слово пушкинского стихотворения – "молитва". Оно стоит здесь только ради рифмы. Что значило для Пушкина это слово? Заниматься этим вопросом  церковным людям так же пустопорожне, как разбирать, что разумеет под молитвой приходящий в храм 2-3 раза в год человек, чтобы поставить там свечку. Что понимал Пушкин под молитвой? Что угодно, только не науку из наук и не художество из художеств. Так зачем нам такие «молитвы» разбирать?

А рифма, конечно, красивая: «битв - молитв». Вот и гуляет она по нашим умам почти 200 лет, прельщая всех сладким звучанием, и долго ещё будет прельщать, потому что обличения и правду редко кто хочет слушать, а сладкие звуки приятны всем.

Нет, нет, не должен я, не смею, не могу
Волнениям любви безумно предаваться;
Спокойствие мое я строго берегу
И сердцу не даю пылать и забываться...

Скажите, уважаемые форумчане, зачем это написано? Я, действительно, не понимаю, чему здесь восторгаться? Я вижу в этих словах только театральную позу с заламыванием рук: не должен, не смею, не могу…  Вижу одно только кривляние. Не можешь? Так и не моги. Зачем же так терзаться?

Но, встретясь с ней, смущенный, ты
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней красоты.
А.С.Пушкин. Красавица / в альбом Г****/, 1832 г.

А это зачем написано? Если предыдущее стихотворение было фиглярством, то это уже не простое кривляние, это уже кощунство. И неужели не слышно, что слова «благоговея богомольно перед святыней красоты» есть губящая наши души насмешка над подлинной святостью?

Соглашаясь с этими стихами Пушкина, мы вместе с ним участвуем в опошлении слов Святыня, Богомолье, Благоговение. Говение это пост. А благоговение это пост ради Бога. Что же выходит по Пушкину? Пост ради Бога через созерцание женской красоты. Тьфу! Мерзость какая-то.

Допустим, Пушкин не понимал, что писал, поскольку и в 33 года оставался язычником, но мы-то, христиане, должны видеть безобразие этих стихов.

Рассмотренные нами с христианской точки зрения стихи А.С. Пушкина есть не только пустая, но прямо вредная словесная игра.  Однако пусть живёт Пушкин, пусть. Но нельзя на его стихах воспитывать детей. Нельзя на поэзии Пушкина никого воспитывать! Это вредно для души и тела.

Отредактировано niles (Четверг, 22 августа, 2013г. 11:40:45)

0

53

Благодарю Вас, уважаемый Франки, за цитату. Мне кажется, она предложена кстати, и комментарий на неё хорошо вписывается в рассматриваемую нами тему: «Русская литература в составе еврейской матрицы».

Приведу предложенную Вами цитату из статьи Эдуарда Скобелева "О технологиях мирового господства" (2009) в контексте, чтобы форумчанам стало понятнее, о чём идёт речь.

Эдуард Скобелев написал:
23. Важнейшая цель деструктивных действий - подавление национальной культуры как основы нравственности, постоянно питающей сознание в его созерцательном, аналитическом и прогностическом измерении.

Самое страшное для агрессора - гений, сплачивающий нацию, формирующий вектор ее национальных интересов наподобие Пушкина или Достоевского.

Все литераторы, все художники, все политики, способные развиваться в этом направлении, зверски выбраковываются. Реклама создается для «своих», фабрикующих примитивные поделки и откровенно смеющихся над правящей властью - ради лишения ее всякого авторитета в глазах масс.


Культура не может быть «основой нравственности», п.ч. культура, если оставить правоту в этом вопросе за В.М. Острецовым, является орудием духовного разрушения. Под культурой в данном случае я понимаю то, что понимает Э.Скобелев. А что понимает Скобелев? Судя по этой цитате, в число деятелей культуры им включаются «все литераторы, все художники, все политики».

Теперь о гениях. Известно, что Достоевский считал поэта Пушкина не только пророком, но и гением. В чём же состояла, по мнению Достоевского, гениальность Пушкина?

Ф.М.Достоевский написал:
«Нет, положительно скажу, не было поэта с такою всемирною отзывчивостью, как Пушкин, и не в одной только отзывчивости тут дело, а в изумляющей глубине ее, а в перевоплощении своего духа в дух чужих народов, перевоплощении почти совершенном, а потому и чудесном, потому что нигде, ни в каком поэте целого мира такого явления не повторилось. Это только у Пушкина, и в этом смысле, повторяю, он явление невиданное и неслыханное, а по-нашему, и пророческое, ибо... ибо тут-то и выразилась наиболее его национальная русская сила, выразилась именно народность его поэзии, народность в дальнейшем своем развитии, народность нашего будущего, таящегося уже в настоящем, и выразилась пророчески. Ибо что такое сила духа русской народности, как не стремление ее в конечных целях своих ко всемирности и ко всечеловечности? Став вполне народным поэтом, Пушкин тотчас же, как только прикоснулся к силе народной, так уже и предчувствует великое грядущее назначение этой силы. Тут он угадчик, тут он пророк». (везде выделено мною.- niles).

Моё отношение к этим словам Достоевского полностью совпадает с мнением разбиравшего их в своей статье «О Пушкинской речи Ф.М. Достоевского» Г.Селина.

И в этом маскараде – пророчество? В этом балагане – народность? В этих «перевоплощениях своего духа в дух чужих народов» – национальная русская сила? В этом «великое грядущее назначение» русской силы, чтобы «перевоплощаться вполне в чужую национальность»? Я уже ничего не понимаю, Федор Михайлович, Вы это серьёзно? Да Вы ли это говорите? Может, уже не Вы? Может, один из сочинённых Вами злодеев вытаскивает через Вас на Божий свет весь этот бред?

Вывод выходит страшнее самих речей. Оказывается, русскость по Достоевскому заключается в почти совершенном перевоплощении своего духа в дух чужих народов. Читатель, скажите, что я не прав. Одёрните меня, осадите, окатите ведром холодной воды. Это русский-то человек станет перевоплощаться? Это Сергий Радонежский стал бы примерять на себя чужую национальность? Или Александр Невский, ответивший папе, что веру отцов знает без папы, стал бы, подобно Пушкину, воображать себя то сектатором, то дон жуаном, то мусульманином? Что за бред? Да и как это возможно, чтобы дух одного человека стал бы в дух другого человека воплощаться? Или, может, русский крестьянин, весь отданный во власть земли, стал бы наряжаться во всемiрность и всечеловечность? Да он слыхом не слыхивал, что это такое. Незачем ему, да и некогда этими барскими глупостями заниматься.

Итак, по-моему, литература Пушкина и Достоевского относится к «деструктивным действиям, которые направлены на подавление национальной культуры» (Э.Скобелев).

Все литераторы, все художники, все политики, способные развиваться в этом направлении, зверски выбраковываются.

Что и произошло во времена никоновской перестройки.

Реклама создается для «своих», фабрикующих примитивные поделки и откровенно смеющихся над правящей властью - ради лишения ее всякого авторитета в глазах масс.


По-моему, неплохо сказано о свободолюбивой лирике Пушкина.

Ну, а если углубляться в эту цитату из статьи Скобелева, то нужно сказать, что выражение о том, что нравственность питает «сознание в его созерцательном, аналитическом и прогностическом измерении» с моей точки зрения – неверно.

Сознание не может питать нравственность. Сознание питает – дух. Весь вопрос в том, откуда пришёл дух, питающий сознание литератора, художника, политика? От Бога? От диавола?

Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире. (1Ин.4:1-3)

0

54

niles написал(а):

Теперь о гениях. Известно, что Достоевский считал поэта Пушкина не только пророком, но и гением. В чём же состояла, по мнению Достоевского, гениальность Пушкина?

Моё отношение к этим словам Достоевского полностью совпадает с мнением разбиравшего их в своей статье «О Пушкинской речи Ф.М. Достоевского» Г.Селина.

Итак, по-моему, литература Пушкина и Достоевского относится к «деструктивным действиям, которые направлены на подавление национальной культуры» (Э.Скобелев).

Вот право, не пойму, дорогой Нильс, что вы с таким энтузиазмом накинулись на Достоевского и Пушкина, и как-то прохладно пожурили того же Толстого Л.Н. и иже с ним, гораздо более заслуживающих вашего гнева.  И кто такой этот Селин, которого вы тут упорно цитируете?
Сам Достоевкий считал Пушкина гением, а уж он-то в этом разбирался поболее какого-то непонятного Селина. Я вот с Достоевским согласна полностью, а Селина вашего и читать не буду после его бредовых заявлений и нападок нелепых на гениальных писателей.

И тем более, если оставить в покое всех этих глыб и столпов русской классической литературы, которых уже и не читает никто, кроме школьников (и то, в кратком изложении), что вы не критикуете современных авторов? Лукьяненок всяческих и Донцовых с Минаевыми? Их-то как раз читают, причем читают запоем - те, кто никогда не читал и не прочтет Достоевского. Чувствуете разницу? Она колоссальна. Так спрашивается, сколько же вреда неразвитому уму, который деградирует, так и не успев развиться, сколько ущерба рассудку от того же Пелевина по сравнению с Достоевским? Неизмеримо больше.
Неужто вы этого не понимаете? 

И мне в целом непонятно, к чему вы ведете. Что вы предлагаете читать молодым людям? Детям?
Надо ли им учиться в школе и вузе, или знания должны появиться в их головах сами собой? Каким образом, интересно?

Много уже всяких авторов - от Оруэлла до Стругацких и Пелевина того же, красочно расписали подобное общество "недоразвитого быдла" и "Управляющей Верхушки".
Так вот, скажу я вам, как бы вы не пытались меня убедить во вреде книг, читать просто необходимо.

И прививать любовь к чтению нужно с детства. Причем, не к примитивному чтиву, а именно к Пушкину и Достоевскому. Непременно к ним, дорогой Нильс. Я в этом уверена.

0

55

niles написал(а):

В чём же состояла, по мнению Достоевского, гениальность Пушкина?

Думаю, что в нашей дискуссии о русской литературе мы можем зайти в тупик, предъявляя несоразмерные требования к литературе. То вы пишите, что художественную литературу нельзя смешивать с церковной литературой, а потом упрекаете эту литературу, что она не соответствует церковной букве. Так какую же задачу должна выполнять художественная литература в обществе? Или вы все подводите к мысли, что любая художественная литература не имеет права на жизнь. Лично я, как уже ранее писал, выступаю за цензуру (прежде за личную, т.к. понятно кто сегодня официально будет цензором), т.е. не всякой литературе давать жизни.
Пока я поддерживаю, что объектом критики выступают Пушкин с Достоевским, а не какой-нибудь Лев Толстой или Михаил Булгаков. Как мне кажется у Пушкина и Достоевского заложено более фундаментальное зерно (мысль, идея), чем у остальных.

В добавок, к вопросам Утилиты, я бы хотел спросить у вас вот о чем, и подойти к литературе этих авторов с другой стороны в своем анализе.
Во-первых, как вы относитесь к фольклору и народному творчеству, что в пушкинские времена достигло своей вершины и потом было убито средствами массовой информации?
Во-вторых, как вы оцениваете Пушкина как выразителя народной воли и "темных масс"? Признаем, Пушкин был многогранен, и кидал свой взор не только в сторону "народов мира".
И последнее, в чем вы видите "национальную русскую силу"? Здесь, я бы хотел от вас услышать ответ в форме каких-то практических (стратегических) действий, как предложил нам Достоевский, а не общие фразы: русская сила в Церкви, которые для современного мало воцерковленного человека не отражаются в душе постановкой какой-то задачи.

Спасибо.

0

56

УТилиТА
И мне в целом непонятно, к чему вы ведете. Что вы предлагаете читать молодым людям? Детям?
Надо ли им учиться в школе и вузе, или знания должны появиться в их головах сами собой? Каким образом, интересно?

Позволю себе поддержать уважаемую Утилиту. Куда именно Вы клоните, ув. Нильс? Кого Вы хотели бы предложить включить в школьную программу вместо Пушкина?

Вы ожидаете, что, вместо Пушкина и Достоевского, народ обратится к Церкви? К какой именно: ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП?

К «церкви» кураевых, осиповых, ереминых, гундяевых и инфернальных пламенных? К каббалистической доктрине идиотизированного толстовства?

Просто хотелось бы уточнить. И еще раз присоединяюсь к просьбе ув. Утилиты – очень желательно было бы услышать более развернутую и жесткую критику Л.Н. Толстого, главного ересиарха "русской литературы".

Позвольте еще такое небольшое замечание. Вы обильно цитируете из стихотворения А.С. Пушкина «Поэт и толпа». Однако при этом Вы пропустили ключевые строки данного произведения, анализ которых совершенно необходим для понимания его смысла:

Он пел — а хладный и надменный
Кругом народ непосвященный
Ему бессмысленно внимал.

Что хотел сказать «любимец Ваала» и «солнце русской поэзии» этими строками, как Вы думаете?

0

57

Интересно было бы также услышать от ув. Нильса критику "апологии Пушкина" со стороны еще одного ересиарха и каббалиста, "злого гения русской философии" Владимира Сергеевича Соловьева. Последний написал несколько любопытных статей о Пушкине, вот небольшой фрагмент одной из них.

Значение поэзии в стихотворениях Пушкина

В.С. Соловьев

http://www.uralligaculture.ru/img/kat/main1000680.jpg

XII

Людская толпа  не довольствуется  тем, что  поэт в свои будни сливается
душою с ее ничтожеством,- она посягает и на  праздник его вдохновения,  идет
за ним в храм, рассаживается кругом алтаря,  требуя, чтобы он и здесь своими
вдохновенными песнями служил только ей {27}.

     Поэт на лире _вдохновенной_
     Рукой рассеянной бряцал.
     Он пел,- а, _хладный_ и _надменный_
     Кругом народ _непосвященный_
     Ему _бессмысленно_ внимал.
     И толковала чернь _тупая_:
     "Зачем так звучно он поет?
     Напрасно ухо поражая,
     К какой он цели нас ведет?
     О чем бренчит? Чему нас учит?
     Зачем сердца волнует, мучит,
     Как своенравный чародей?
     Как ветер песнь его свободна,
     Зато как ветер и бесплодна:
     Какая польза нам от ней?"

     Такое   начало   заранее,   казалось   бы,   делает   невозможными   те
кривотолкования, которым тем не менее подвергалось и доселе подвергается это
важное, ясное и прекрасное стихо-

     264

     творение.  Даже   такой  остроумный  и  в  других   случаях  понятливый
современный критик, как тот, которого я похвалил в  начале этой статьи {28},
объявляет стихотворение  "Чернь"  загадочным, а затем, разгадывая его смысл,
приходит  к неблагоприятным для  этого  поэтического  разговора заключениям,
менее всего основательным.
Между тем Пушкина можно  здесь упрекнуть разве за
излишнее, может  быть не  совсем художественное, накопление в начале  разных
эпитетов,  объясняющих,  в  чем  дело.  Для одной  стороны  -  для  поэта  -
употреблены лишь  два эпитета - его лира названа _вдохновенною_, а его рука,
на  ней  бряцающая,-  _рассеянною_;  но  и  этого достаточно.

Так как  далее следует враждебное столкновение поэта с другою стороною, то эти  два эпитета
сразу объясняют,  что это  за столкновение, из-за чего оно происходит: ясно,
что  это  борьба   за  права   поэтического  вдохновения,  за  его  свободу,
независимость от  внешних,  посторонних  целей,  а  его  непринужденность  и
преднамеренность;-  борьба против кого?  -  ясно,  что  против  тех,  кто не
понимает значения поэзии, не ценит ее собственного, независимого содержания.

Но Пушкин еще поясняет это пятью эпитетами, которыми он снабжает противников
поэта:   они  _хладные_  и  _надменные_,  _непосвященные_,  _бессмысленные_,
_тупые_
. Ну, разве допустимо,  чтобы  все эпитеты, или хотя бы один из  них,
были употреблены Пушкиным для презрительной характеристики народа или  черни
в собственном смысле? Что  могло  бы значить такое сочетание слов:  "хладные
земледельцы";    "надменные     водовозы";     "непосвященные    извозчики";
"бессмысленные половые";  "тупые сапожники  или плотники"? Между тем,  назло
очевидности,  не позволяющей принимать в буквальном смысле  слова "чернь"  и
"народ",  Пушкина  до сих  пор  одни  восхваляют,  а другие  порицают за его
_аристократизм_ по отношению к народу! А с другой стороны, его вражду к этой
"черни"  пытаются  истолковать  наоборот,  в  смысле  антиаристократическом,
разумея  под  "чернью" - "светский  круг"  общества, будто бы преследовавший
Пушкина. 

Но  если  поэт  не  мог иметь враждебного  столкновения  с простым
народом из-за поэзии,  этому  народу  неизвестной, то он не мог враждовать и
против того общественного слоя, к которому принадлежали его лучшие друзья  и
самые  восторженные ценители  его поэзии. Значит, враждебная поэту толпа  не
имеет, да и не может иметь, сословных или  вообще  социальных признаков. Это
есть  не общественная,  а  умственная и  нравственная чернь
,- люди формально
образованные  и потому  могущие  вкривь  и вкось  судить  о  поэзии,  но  по
внутренним причинам не-

     265

     способные ценить ее истинного значения, требующие от нее рабской службы
практическим  целям. К этой  черни менее всего  могут принадлежать, конечно,
земледельцы, пастухи  и  ремесленники,  не  ради их мнимого демократического
преимущества, а просто  по отсутствию у  них  (особенно  во времена Пушкина)
всякого формального образования, вследствие чего, не имея о поэзии _никаких_
мнений,  они  не  могут  иметь и ложных.

Значит,  пушкинская  "чернь"  могла
набираться  только  из  людей  среднего  и  высшего  общества,  то  есть  из
единственной  тогда  публики  поэта,  и  набираться,  очевидно,  не  в  силу
общественного положения, а в силу того внутреннего личного свойства, которое
немцы окрестили  филистерством, а римляне обозначили: profanum vulgus*. Ведь
этот   profanum   vulgus   имеет   мало  общего   с   плебейством,   и   ему
противополагаются никак не патриции
. А кто же? Справимся с Горацием:

     Odi profanum vulgus et arceo.
     Favete linguis: carmina non prius
     Audita, musarum sacerdos,
     Virginibus puerisque canto**.

     Непосвященной  черни  противополагаются девы  и мальчики, то  есть,  на
современном    языке,    самодовольным     и    непроницаемым     филистерам
противополагаются юные, внутренно  девственные души (хотя бы и в старческих
телах), души, открытые для  всего истинно прекрасного и высокого, будь оно и
неслыханным прежде - carmina non prius audita***.
     На вопрос "черни":  "Какая польза нам  от твоей  песни?" - поэт  гневно
отвечает:

     Молчи, бессмысленный народ,
     Поденщик, раб нужды, забот!
     Несносен мне твой ропот дерзкий.
     Ты червь земли, не сын небес.
     Тебе бы пользы все - на вес
     Кумир ты ценишь Бельведерский,
     Ты пользы, пользы в нем не зришь;
     Но мрамор сей ведь бог!.. Так что же?
     Печной горшок тебе дороже:
     Ты пищу в нем себе варишь.
     _______
     * Непосвященный народ (лат.).- Ред.
     ** Темную чернь отвергаю с презрением,
     Тайным доселе внемлите напевам.
     Жрец, вдохновенный камея повелением,
     Мальчикам ныне пою я и девам (лат.).- (Перевод А. А. Фета) - Ред.
     *** Песни, ранее не слышанные (лат.).- Ред.

     266

     О Пушкине разные люди бывали разного мнения. Но, кажется, никто никогда
не  признавал  за ним  безвкусия  и  слабоумия.  Но  какая  высокая  степень
безвкусия   нужна   была   бы   для   того,  чтобы   бранить   "поденщиками"
_действительных_ поденщиков и укорять людей, материально нуждающихся, за эту
их  нужду; и какая высочайшая степень слабоумия  потребовалась бы  для того,
чтобы изобразить поэта пререкающегося с действительными поденщиками о статуе
Аполлона Бельведерского! А ведь именно такое беспредельное безвкусие и такое
беспредельное  слабоумие пришлось  бы приписать  Пушкину,  если  только  его
"народ"  признать за  действительный  простой народ и в презрительно-гневном
отвращении и вражде поэта к этому народу видеть проявление "аристократизма".
Но   вот   с   каким  холодно-надменным,  лицемерно-наглым   издевательством
обращаются к поэту эти мнимые "поденщики":

     Нет, если ты небес избранник,
     Свой дар, божественный посланник,
     Во благо нам употребляй!
     Сердца собратьев исправляй!
     Мы малодушны, мы коварны,
     Бесстыдны, злы, неблагодарны;
     Мы сердцем хладные скопцы;
     Клеветники, рабы, глупцы;
     Гнездятся клубом в нас пороки;
     Ты можешь, ближнего любя,
     Давать нам смелые уроки,
     _А мы послушаем тебя_.

     Последний стих, даже по форме выражения,  есть явная ирония и насмешка:
ты, мол, поговори, а мы тебя послушаем.
     
Трудно прийти в себя от  изумления, будто бы  это, переданное Пушкиным,
циничное  зубоскальство   беспредельно  самодовольных  филистеров,   так  же
беспечных  насчет  нравственности, как  и  насчет поэзии,- будто бы оно есть
действительное,  искреннее раскаяние и даже "вопль  раскаяния"!  - Однако! -
Кто же написал эту покаянную речь толпы? Ведь Пушкин? А разве он с начала до
конца не объявляет  этих людей хладно-_надменными_,  тупо-лукавыми глупцами?
Считая же их надменными, как мог он приписать им искреннее смирение, как мог
вложить в их лукавые уста слова и "вопли" истинного раскаяния?

     
На  лживый,  лицемерно  наглый  вызов  "черни" отвечает  благородный  и
правдивый гнев поэта:

     267

     Подите прочь - какое дело
     Поэту мирному до вас!
     В разврате каменейте _смело_:
     _Не оживит вас_ лиры глас!
     Душе противны вы как гробы.
     Для вашей глупости и злобы
     Имели вы до сей поры
     Бичи, темницы, топоры!
     _Довольно с вас_, рабов безумных!
     Во градах ваших с улиц шумных
     Сметают сор - полезный труд! -
     Но, позабыв свое служенье,
     Алтарь и жертвоприношенье,
     Жрецы ль у вас метлу берут?

     Гнев  поэта правдив и  понятен: не  так  возмутительна прямая  вражда к
доброму и  прекрасному,  как притворное  к  ним уважение, делающееся лукавым
средством  вражды. Гнев  поэта  правдив,  язык поэта безгрешен, свободен  от
празднословия и лукавства; но... похожа ли его  прямолинейная правдивость на
"жало  мудрыя   змеи"?  Если  гневному  красноречию  поэта  дать   сжатое  и
простонародное  выражение, не сойдет ли оно  на ту фразу:  "Ах  вы  подлецы,
подлецы!"  -  которая  была  выше   приведена  как  образчик  _элементарной_
правдивости, способной только огорчить,  но не пронзить зло насквозь? "Ах вы
подлецы,  подлецы!"  -  эта  элементарная  истина  приняла  в  устах   поэта
благородную  форму,   сохранив,  однако,  всю  свою  элементарность. 

М.О. Меньшиков,  которому   гнусно-лицемерные   слова  "черни"  странным  образом
показались "благородными", называет ответ поэта  "крайне  грубым и злобным".
Другим он кажется благородным и правдивым.
Это зависит от различного понятия
правды: для одних правда всецело сводится к одному незлобию; другие понимают
правду  как истинное  единство любви  и гнева.  Но  во всяком случае следует
признать,  что ответу  поэта недостает той змеиной тонкости, которую серафим
сообщил в  пустыне  божию избраннику.  Правдивый  гнев такого избранника  не
исчерпывался  бы крепкими словами,  а производил  бы  крепкое  действие:  он
пронзал бы насквозь и дотла сжигал души зло-художные. Но в поэте еще не было
той полноты духовного перерождения, которая необходима для такого действия.
     
Он в своем "Пророке" вдохновенно изобразил идеал  вещего избранника, но
не осуществил его в себе. Перерождение в нем только начиналось, и, не будучи
"поденщиком, рабом нужды, забот, червем земли", он лишь наполовину был сыном
небес,  оставаясь  перед  чернью  невольником  душевного раздвоения. Он  это
чувствует, и, махнув

     268

     рукою на каменеющую толпу, непроницаемую для "гласа лиры", он  уходит в
свою неприступную крепость, к своему неотъемлемому достоянию:

     Не для житейского волнения,
     Не для корысти, не для битв,
     _Мы рождены для вдохновения_,
     Для звуков сладких и молитв.

     Вдохновенье - вот начало и конец этой  поэтической исповеди. Вся она  -
только  борьба  за  безусловные  права вдохновения.  Что значат все  лукавые
приставания  "черни"  к  поэту,  как  не  покушения  на   _верховность_  его
вдохновения?
  "Пой нам не  то, что внушает твое вдохновение, которое кажется
нам бесплодным, а то, что нам нужно, и  чего ты также должен  хотеть,-  ведь
должен же ты быть альтруистом, должен желать нам блага!"
     
- "Подите прочь!"

0

58

Прежде ответов на предложенные вопросы, позвольте мне, уважаемые форумчане, подвести некоторый итог разговору об иконе «Святитель Филарет Московский и поэт Александр Пушкин», а именно представить вашему суду свой вариант решения вопроса об изображении поэта А.С.Пушкина иконографическими средствами. Итак, если и вправду назрел, а не искусственно вызван из ада антицерковными силами этот вопрос, то решение его может быть следующим.

У старца Варсонофия Оптинского помимо его рассказа о произведённом на Пушкина впечатлении проповедью митрополита Филарета, послужившего, как полагаю, основой для «иконы» архим.Зинона, есть другой гораздо более примечательный рассказ. Прочтём его.

Варсонофий (Оптинский) (1845-1913) написал:
Из наших русских писателей чуть ли не более других искал Бога Пушкин; но нашел ли Его, не знаю. Достоверно известно, что он решил поступить в монастырь, однако, привести желание в исполнение ему не удалось.

Помню, однажды задумался я о нем. В какой славе был Пушкин при жизни, да прославляется и после смерти. Его произведения переведены на все европейские языки, а ему как теперь там? На вечерней молитве я помянул его, сказав: "Упокой, Господи, душу усопшаго раба Твоего Александра", – и заснул с мыслью о нем. Вижу сон: беспредельная ровная степь. Никаких селений, только стоит один старый, покосившийся дом с мезонином. Много народа идет туда, иду и я, поднимаюсь на расшатанное крыльцо, затем по лестнице наверх. Вхожу в зал. Там стоит множество людей, всё их внимание сосредоточено на Пушкине, который декламирует что-то из "Евгения Онегина". Одно место в этой поэме мне было непонятно, и я решил спросить о нем самого Пушкина. Пробираюсь к нему. Он смотрит на меня и произносит знаменательные слова, которые я не нахожу нужным передавать вам.

Затем Пушкин оставляет зал. Я следую за ним. Выйдя из дома, поэт вдруг изменился. Он стал старым, лысым, жалким человеком. Обернувшись ко мне, он сказал: "Слава? На что мне она теперь?" – Грустно покачал головой и тихо пошел по степи, делаясь постепенно все меньше и меньше и, наконец, слился с горизонтом.

Этот сон был ответом на мои мысли о Пушкине. Впрочем, может быть, самое желание чистой жизни Господь вменит ему в дело.
http://www.optina.ru/starets/


Рассказ этот примечателен уже тем, что принадлежит не писателю, но святому, удостоившемуся от Господа дара духовного зрения. Старец Варсонофий не придумал (зачем ему придумывать?) этой встречи. Он виделся с Пушкиным, живущим в том, всех нас ожидающем загробном мiре. Дух отца Варсонофия виделся с духом Пушкина. Дух старца уже при жизни (до очищения смертной болезнью) настолько окреп в смирении и очистился от страстей, что Господь мог безбоязненно отпускать его из плоти в мiр духов, где он встретился и беседовал с духом Пушкина. В том и дело, что рассказ этот не очередное рассуждение, не выдумка, не красивый литературный приём («встреча с Пушкиным в одиноком доме в степи»). Нет, эта встреча состоялась в действительности, и место её изменить нельзя.

«Беспредельная ровная степь. Никаких селений, только стоит один старый покосившийся дом с мезонином. Много народу  идёт туда…» – это не писатель пишет, это говорит монах и человек, удостоенный от Господа духовного видения.

«Выйдя из дома, поэт вдруг изменился. Он стал старым, лысым, жалким человеком. Обернувшись ко мне, он сказал: «Слава? На что она мне теперь?» Грустно покачал головой и тихо пошёл по степи, делаясь постепенно всё меньше и меньше, и наконец, слился с горизонтом».

«Слился с горизонтом» – растворился во времени, исчез в веках, как тысячи других сочинителей, до и после него бывших. «Впрочем, - добавляет старец, - может быть, самое желание чистой жизни Господь вменит ему в дело».

Nota bene. Не за стихи и поэмы, но за желание, одно только желание чистой жизни – вот за какое дело! – может Господь вызволить поэта из тьмы веков, и вместо степи с покосившимся домом дать град великий, святый Иерусалим нисходящ с Небесе от Бога (Откр.21:10). И сие добавление старца замечательно. Оно близко к благословению.

Итак, если неймётся некоторым изобразить поэта Пушкина на церковной иконе, то можно поместить его образ в беспредельную степь в виде старого, лысого человека. А высящимся над степью и над этим жалким человеком изобразить старца Варсонофия, напутствующего Пушкина священническим благословением.  При этом имя над изображением Пушкина надписывать не надо: каждый сможет узнать его по бакенбардам.

Если же говорить об иконе в общем, то, на мой взгляд, она является в некотором роде отражением духовного мiра. Знаю, что меня не одобрят и даже отругают за такое определение иконы верующие писатели и читатели сайта Антимоденизм.ру, где пристально изучают такую ересь, как «Богословие иконы»  (http://antimodern.wordpress.com/2009/05/09/icona/), и всё же отважусь предположить за иконой и такую функцию – отражать духовный мир.

Непосредственного воскресения Христа Бога никто не видел. Поэтому католическое изображение вылетающего из гроба Христа – ничем не оправдано и не обосновано. Очевидцев или духовидцев такого Его исхода из гроба не было. А если они и были, то от них не сохранилось свидетельств. Значит, католическая икона Воскресения, ставшая уже необходимой принадлежностью православных храмов – выдумка.

http://s5.uploads.ru/t/nEklN.jpg

А на чём основано православное изображение Воскресения Христова (я имею в виду икону «Сошествие во ад»)? На свидетельстве апостола Петра: Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, которым Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал (1Пет.3:18,19).

http://s4.uploads.ru/t/xmd3j.jpg

Следовательно, как свидетельство апостола Петра стало основой для написания иконы Воскресения, так свидетельство другого духовидца – оптинского старца Варсонофия может послужить основой для иконы поэта А.С. Пушкина, если, повторюсь, действительно назрела необходимость в написании такой иконы.

Помимо видений есть у старца Варсонофия и рассуждения о поэте Пушкине. Одно их них для меня как человека верующего страшно.

Варсонофий (Оптинский) написал:
Печальная история и Пушкина, одного из самых великих русских поэтов, произведения которого всем известны. Правда, он скончался причастившись; может быть, Господь и простил его, но как ему там, мы не знаем.
Много увлекался он временною красотою, служил суете, хотя по временам и тяготился этим. Есть у Пушкина стихотворение, очень подходящее по содержанию к нашей беседе. Однажды Пушкин был у одной красавицы, и она стала просить написать ей что-нибудь в альбом.
— Да что же я вам напишу? – возразил он.
— Все равно что, вы ведь – гений; напишите экспромтом несколько строк и подпишите свое имя. – Пушкин исполнил ее желание и написал ей:
Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.
Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке...
Это стихотворение явилось как бы пророческим; на земле-то Пушкина помнят, но, может быть, для неба имя поэта и умерло.

Отредактировано niles (Четверг, 22 августа, 2013г. 18:51:00)

0

59

niles написал(а):

Прежде ответов на предложенные вопросы, позвольте мне, уважаемые форумчане, подвести некоторый итог разговору об иконе «Святитель Филарет Московский и поэт Александр Пушкин», а именно представить вашему суду свой вариант решения вопроса об изображении поэта А.С.Пушкина иконографическими средствами.

Спасибо, что вы просветили о проблеме современной иконографии. Но вернемся к анализу литературы в составе еврейской матрицы, для этого хочу вставить несколько слов, на которые отвечать совсем не обязательно - дабы не рассеивать наше внимание, но сконцентрироваться на выше поставленные вопросы.

Прочитав повествование Варсонофия я подумал о том, что его повествование мало отличается от обычной художественной литературы. Надеюсь, мое впечатление никак не оттеняет святости старца.

Варсонофий (Оптинский) написал(а):

на земле-то Пушкина помнят, но, может быть, для неба имя поэта и умерло.

Что это за "может быть"?

Варсонофий (Оптинский) написал(а):

Вижу сон: беспредельная ровная степь. Никаких селений, только стоит один старый, покосившийся дом с мезонином. Много народа идет туда, иду и я, поднимаюсь на расшатанное крыльцо, затем по лестнице наверх. Вхожу в зал. Там стоит множество людей, всё их внимание сосредоточено на Пушкине, который декламирует что-то из "Евгения Онегина". Одно место в этой поэме мне было непонятно, и я решил спросить о нем самого Пушкина. Пробираюсь к нему. Он смотрит на меня и произносит знаменательные слова, которые я не нахожу нужным передавать вам.

А это что за "чеховский дом с мезонином" - кто у кого переписал? Мы читаем мысли старцев и учимся у них не за их прелести, а за непримиримую борьбу с прелестями!

0

60

Уважаемые форумчане! Позвольте мне по порядку поступивших откликов попытаться ответить на них.

УТилиТА написала:
Вот право, не пойму, дорогой Нильс, что вы с таким энтузиазмом накинулись на Достоевского и Пушкина, и как-то прохладно пожурили того же Толстого Л.Н. и иже с ним, гораздо более заслуживающих вашего гнева.

А я не пойму Вас, уважаемая УТилиТА. Назвать человека ересиархом это по-Вашему «прохладно пожурить»? Вы вообще на значение слов обращаете внимание или Вам важна только их эмоциональная окраска, фасон, стиль? Вы значение слов понимаете? Вы понимаете, что значит назвать человека ересиархом?

Зачем мне критиковать раскритикованного Толстого? Это всё равно что браться сейчас за критику Ария или Савелия, вытаскивать на свет их пыльные труды, которые никто не читает, и этой критикой добиться обратного эффекта – привлечь внимание к их заблуждениям. Зачем критиковать Толстого, когда не его, но Пушкина уже изображают на иконах?

…что вы не критикуете современных авторов? Лукьяненок всяческих и Донцовых с Минаевыми? Их-то как раз читают, причем читают запоем - те, кто никогда не читал и не прочтет Достоевского. Чувствуете разницу? Она колоссальна. Так спрашивается, сколько же вреда неразвитому уму, который деградирует, так и не успев развиться, сколько ущерба рассудку от того же Пелевина по сравнению с Достоевским? Неизмеримо больше.
Неужто вы этого не понимаете?


Неужто и Вы не понимаете, уважаемая УТилиТА, что если бороться с сорняком, то нужно не листики его обрывать, но выдёргивать с корнем? «Зри в корень!» Не хотите справиться в интернете, откуда скопипащено Нильсом это выражение?
Ещё раз говорю, мне дела нет до «всяческих и Донцовых с Минаевыми», меня волнует то, что Пушкина изображают на иконах.

И мне в целом непонятно, к чему вы ведете. Что вы предлагаете читать молодым людям? Детям?
Надо ли им учиться в школе и вузе, или знания должны появиться в их головах сами собой? Каким образом, интересно?

Те знания, уважаемая УТилиТА, которые преподают нынче в школах и вузах, они-то и возникли сами собой, как мираж из преисподней. Вернее, их навязали в качестве учебных программ посланники и пропагандисты ада. Спрашивается, что же тогда учить современным молодым людям? Я уже предлагал Вам список, и Вы ответили:

Да, Нильс, вы правы, я всего этого не читала.
Тем не менее, не считаю отсутствие вышеуказанных книг в своем списке большим недостатком. В крайнем случае, не вижу серьезных препятствий к их прочтению, но с другой стороны, полагаю, что подобные, как вы могли бы выразиться, "пробелы" в образовании, придают взгляду определенную "незамыленность", что само по себе черта скорее положительная, поскольку позволяет мне, в отличие от вас, не упорствовать в своих заблуждениях.

Пушкина с Достоевским я немного читал, а вот Вы прочитанных мною книг не открывали вовсе. У нас с Вами разные степени информированности, уважаемая УТилиТА, и возникает вопрос: стоит ли нам продолжать спорить?

УТилиТА написала:
Много уже всяких авторов - от Оруэлла до Стругацких и Пелевина того же, красочно расписали подобное общество "недоразвитого быдла" и "Управляющей Верхушки".
Так вот, скажу я вам, как бы вы не пытались меня убедить во вреде книг, читать просто необходимо.


Мне кажется, что названые Вами авторы не только «красочно расписали подобное общество "недоразвитого быдла" и "Управляющей Верхушки" - они его красочно подготовили. Точно так, как книги Достоевского не предсказали революцию, но подготовили её. Вернее, не книги и не названные авторы, но духи, которые водили их перьями. Бесы расписали, они же, по расписанному сценарию, всё и совершили.

Читать всегда, читать везде, читать и никаких гвоздей… Предлагаю Вам, уважаемая УТилиТА, взять эти слова в качестве лозунга в своей борьбе против мракобеса Нильса. Не хотите справиться в интернете, откуда взят этот лозунг?

УТилиТА написала:
И прививать любовь к чтению нужно с детства. Причем, не к примитивному чтиву, а именно к Пушкину и Достоевскому. Непременно к ним, дорогой Нильс. Я в этом уверена.

Я рад Вашей уверенности и Вашей «незамыленности», уважаемая УТилиТА. Да здравствует страна утилит – самая читающая страна в мире!

0


Вы здесь » Шехина » Литература » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ