Шехина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шехина » Литература » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ


РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ

Сообщений 21 страница 40 из 122

21

Благодарю Вас, уважаемая УТилиТА, за ответ и прошу прощения за резкую речь в предыдущем посте. 

Возвращаюсь к тому, с чего начал тему – к духу усыпления, который носить в своей душе попустил Бог еврейскому народу.  Действие это духа проявляется в том, что евреи, имея глаза и уши, не видят и не слышат.

Вам хорошо, у Вас чистое сердце, поэтому Вы читаете сцену растления Матрёши с ужасом, который пробирает Вас до печёнок (Ваши слова). А как быть с теми, которые «просто упиваются этим моментом!" (это слова другого уважаемого участника форума Мы_просто)?  Как им, немощным, читая эту сцену испытать Ваш чистый ужас, а не грязное сладострастие?

Апостол Павел написал: если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего (1Кор.8:13).

Согласитесь, что Ф.М. поступил бы гораздо мудрее и православнее, а лучше сказать: по-апостольски, если бы не писал сцены растления Матрёши и не читал бы её никому.

Но согласитесь и с тем, что не было бы этой сцены, не было бы и гениального произведения «Бесы» как  и других произведений Достоевского. Поэтому я уже в целом про художественное творчество уважаемого Ф.М.Достоевского скажу, повторяя почти дословно Ваши слова, что оно есть инструкция для развратников и революционеров всех времён и народов.

Ну а для чистых сердцем оно есть пробирающее до печёнок творчество великого русского писателя-антисемита.

Блаженны чистые сердцем.

0

22

Мною получено письмо от участника niles с новым развернутым изложением его отношения к «великой русской литературе» и лично Ф.М. Достоевскому. Не со всеми мыслями автора я согласен, однако, не возражаю против публикации этого пространного письма на форуме.

Приглашаю уважаемого niles’а высказаться публично. Конечно, я предпочел бы, чтобы объектом нападения он избрал бы А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева или А.П. Чехова (к тому есть больше оснований), а еще лучше – графоманов из числа открытых либералов-западников, «русских литературных критиков» или наших младо-борзописцев «серебряного века». Однако это его право – самостоятельно выбирать объект для критики.

*******

Тем временем, в наш адрес продолжают поступать грязные ругательства и угрозы расправы со стороны агентуры ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП. Вот какой пасквиль опубликовал сегодня на «Пешке» «безопасный экуменист» Инф. Пламенный:

Духовный педераст и каббалистический хам - протопоп Аввакум (!! - мои знаки)

…Аввакум, как и многие его последователи, является типичным сатанистом, настолько воинственным, что его пришлось выпилить, как это частенько бывало на Святой Руси. Подобным же воинственным и кровожадным сатанистом ныне является содомит Салов, ловко разводящий свору своих слабоумных подгурков, славящий и воспевающий демонессу Лилит, и, конечно, открыто требующий кровавые человеческие жертвы. Но, даже несмотря на это, заметьте, я предлагаю применить к нему ещё более гуманную, чем традиционное для Святой Руси сжигание, меру -- помещение живым в холодильник до Страшного Суда.
Есть, конечно, вариант, что маггиды, все как один встав на рога, всё-таки его "прикроют", "отмажут", "искупят", "спасут" и т.п., и ему удастся избежать справедливого воздаяния, но это возможно только в случае полного равнодушия со стороны тех порядочных людей, которых он старается оклеветать, облить грязью, и повесить на них "грехи Исраэля". Да не будет такого! Мерзавец должен сесть в холодильник и он обязательно туда сядет, потому что зло не может одержать окончательную победу в принципе.

Приглашаю участников форума самостоятельно оценить степень лживости, кровожадности и бесноватости комсомольца-хабадника Инф. Пламенного. А также представляемой им для человечества опасности. Не привожу ссылку на его копипастерское «сочинение», поскольку «Пешка» оказалась полностью захвачена представителями ЛГБТ сообщества – лоббистами однополых браков, умственными извращенцами и циниками-сквернословами, так что чтение это не душеполезное. Все сохраняющие еще здравый рассудок и гетеросексуальную ориентацию пользователи постепенно с «Пешки» выдавливаются.

*******

Благодарю уважаемую Утилиту за данные разъяснения по поводу Ф.М. Достоевского и прошу ее не оставлять эту тему. Мне придется на некоторое время переключиться на другие проблемы.

0

23

niles написал(а):

А как быть с теми, которые «просто упиваются этим моментом!" (это слова другого уважаемого участника форума Мы_просто)?  Как им, немощным, читая эту сцену

А сами-то вы что предлагаете с ними делать?

niles написал(а):

Согласитесь, что Ф.М. поступил бы гораздо мудрее и православнее, а лучше сказать: по-апостольски, если бы не писал сцены растления Матрёши и не читал бы её никому.

Но согласитесь и с тем, что не было бы этой сцены, не было бы и гениального произведения «Бесы» как  и других произведений Достоевского. Поэтому я уже в целом про художественное творчество уважаемого Ф.М.Достоевского скажу, повторяя почти дословно Ваши слова, что оно есть инструкция для развратников и революционеров всех времён и народов.

Ладно, вспомним, как окончил свои дни растлитель Матреши, а также безумной Марьи Лебядкиной, что, по-сути, не менее страшно. Что сталось с возмутителем спокойствия, революционером, убийцей и обольстителем девичьих сердец Николенькой Ставрогиным?

Удавился наш герой. Отдался власти бесов. Да и был ли возможен другой исход? Видел ли его сам автор? Вспомните, чем кончается роман - Ставрогин делает паспорт швейцарского гражданина и покупает домик за границей. И даже приглашает туда с собой обесчещенную им девушку Дашу. И в тот же день совершает суицид.
Лично я никакого возмущения по этому поводу не испытываю, все закономерно.

Если для другого своего литературного героя, убийцы старухи Раскольникова, автор видел возможность покаяния и вечной жизни, то для растлителя Матреши Ставрогина - нет.

Вы, Нильс, с этим согласны?

0

24

УТилиТА написал(а):

Что ж вы только Матрешу-то припомнили?

Да, да, стоило бы начать с Неточки.

УТилиТА написал(а):

Ладно, вспомним, как окончил свои дни растлитель Матреши, а также безумной Марьи Лебядкиной, что, по-сути, не менее страшно. Что сталось с возмутителем спокойствия, революционером, убийцей и обольстителем девичьих сердец Николенькой Ставрогиным?

Удавился наш герой. Отдался власти бесов. Да и был ли возможен другой исход? Видел ли его сам автор? Вспомните, чем кончается роман - Ставрогин делает паспорт швейцарского гражданина и покупает домик за границей. И даже приглашает туда с собой обесчещенную им девушку Дашу. И в тот же день совершает суицид.
Лично я никакого возмущения по этому поводу не испытываю, все закономерно.

святая простота :)

Отредактировано Мы_просто (Понедельник, 12 августа, 2013г. 17:51:18)

0

25

Мы_просто написал(а):

Да, да, стоило бы начать с Неточки.

Так начните, кто вам не дает?

Мы_просто написал(а):

святая простота :)

Вы же давеча третьим полом меня обозвали и вообще послали матом. Что теперь смайлики рисуете?
Мне с вами нечего обсуждать.

+
++++++++++++++++++
+

Я вообще-то жду, когда Нильс выложит свое письмецо к Элисте:

Elista написал(а):

Мною получено письмо от участника niles с новым развернутым изложением его отношения к «великой русской литературе» и лично Ф.М. Достоевскому. Не со всеми мыслями автора я согласен, однако, не возражаю против публикации этого пространного письма на форуме.
Приглашаю уважаемого niles’а высказаться публично.

Любопытно, что там такое. Наверняка пасквиль очередной)

0

26

Elista написал:

Подобной постановки вопроса никак не могу одобрить, ув. niles. Это явный перебор, с Вашей стороны, особенно, зная отношения самих бесов к Достоевскому («архискверный»).


Простите, уважаемый Elista, я не все страницы форума читал, поэтому не знаю, что Вы говорили о митрополите Антонии (Храповицком).  Но неужели Вы верите бесам? Ведь ясно же, что любое их слово – ложь, потому что они говорят сами от себя и ищут славы для себя. Ср.Ин.7:18. Наступит один другому на хвост, вот и становится для него «архискверным».

Я не один год размышляю о значении «великой русской литературы» в моей жизни и в жизни моего народа. Поэтому в этой теме мы оказываемся в неравном положении. Зато темы, о которых Вы пишете, я открыл для себя только благодаря Вам, за что и благодарю Вас, простите за тавтологию.

К чему это я? К тому, чтобы сказать, что отправляемые Вам страницы отправляется мною не для того, чтобы Вас опровергнуть (в смысле опровергнуть только ради опровержения) или насолить, нет. Но для того, чтобы, если пожелаете извлечь из написанного нечто полезное (если, конечно, это полезное там имеется), то извлекайте, как нечто полезное я извлёк из Ваших трудов.

Если посчитаете нужным, могу выложить этот пост на форуме.
С уважением, niles.

Главный вопрос литературы я бы сформулировал так: можно ли спастись, не отвергая Христа, но и не принимая Его как единственную ценность в жизни?

Впрочем, не одной только литературы это главный вопрос, но и всей земной жизни. Просто все жизненные вопросы, прежде чем быть решёнными на практике, осмысляются и обсуждаются в теории, т.е. в литературе, культуре и иных сферах умственной деятельности человека. Во всю свою жизнь мировая художественная литература в лучших своих сочинениях тем и занималась, что искала последнюю черту, до которой можно дойти, но, не переступив которую, можно рассчитывать на спасение. Как понять эти слова? Пояснительный пример возьмём из книги Бытия.

Патриарх Авраам молил Бога: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. (Быт.18:27-30).

Литература идёт от обратного и спрашивает как бы так: одного праведника хватит, чтобы пощадить Содом? Не хватит? Тогда двух? Тоже не хватит? Тогда трёх? Спрашивает, желая получить спасение не по восхождению к Богу, но по снисхождению от Него. Просит не столько о спасении, сколько о ненаказании, просит затем, чтобы услышав самое малое число праведников, достаточных для спасения грешников, успокоиться.

Конечно, никто: ни праведник, ни церковь литературу не отвергает и отвергнуть не сможет, потому что она тоже хотела бы пребывать с Богом неразлучно. Но как хотела бы? Да так, чтобы быть ей при Нём в стороне, т.е. с Богом и в тоже время без Бога, чтобы не всё время взирать на крест, но посматривать краем глаза и в противоположную от креста сторону, т.е. в адскую бездну, продолжая хранить (лучше сказать, культивировать, чтобы вспомнить слово «культура») в себе порочное влечение к запретному, и продолжая оборачиваться и жадно ловить в себя тот бесовский крючок (мысленный прилог), с которого начинается грех действием.

Обозрим библиотеку всемирной литературы (БВЛ – так называлась издававшаяся в советское время серия книг) и спросим: что делала литература с каждым новым веком христианской истории? Прокладывала дорогу к Богу? Училась любить и слушать Его? Ничуть, но отступала от Христа и спрашивала как бы так: сюда можно? А здесь я не погибну?

Ну, что Мне с тобой делать? Не заставлять же Мне Себя любить? Отступай. Проходит время, и литература опять за своё: а сюда можно? А ещё дальше можно?

Бесы и те, кто толкают литературу впереди себя, знают, что делают. Если Господь терпит мысленный грех, рассуждают они, значит, Он может простить такой же грех, совершённый на деле. Грех мысленный, грех действительный, грех за грехом, шаг за шагом от Креста.

«Да не в литературе это все происходит, а в жизни, которая течет туда, куда ей предсказано», - слышится голос читателя.

Но предваряет и готовит всё литература. Как преступление отдельного человека прежде чем быть совершённым на деле, должно обдуматься им в голове, точно так преступления всего человечества готовятся и воображаются всемiрной литературой. Эпоха возрождения, эпоха просвещения, эпоха постмодернизма. Что дальше? Что принесёт нам телевизионная эпоха, научающая миллиарды людей соглашаться с любым виртуальным грехом?

А что она может принести? Рано или поздно, но скорее рано, чем поздно, случится то, что на всей земле не останется и тех десяти праведников, назвав которых Господь отступил от Авраама. Содом был сожжён. И встал Авраам рано утром [и пошел] на место, где стоял пред лицем Господа, и посмотрел к Содому и Гоморре и на все пространство окрестности и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи (Быт.19:27,28).

Последняя черта спасения, которую ищет литература, будет одновременно первой чертой погибели. И, конечно, она будет проведена в уме. Последнее грехопадение, как и первое грехопадение, будет мысленным, т.е. совершенным в уме. Так же и последний, исполняющий чашу Божьего долготерпения, человеческий грех будет совершён в образе, т.е. образно. Поклонившись образу сына погибели аки богу (2Фес.2:4), тварь совершит свой последний поклон. Поклонившись образу человека беззакония, твари не нужно будет кланяться ему самому, да и некогда ей уже будет кланяться. И се, восхождаше пламень от земли, аки дым пещный (Быт.19:28).

Телевизор как правопреемник литературы, принимая на себя её задачи, стремительно приближает день, когда на всей земле не останется и десяти праведников. Проникнув в каждую семью, телевизор планомерно губит в людских душах все несогласные с ним мысли и чувства. Мало того. Помимо внутреннего уничтожения праведности телевизор готовит внешнее её уничтожение, готовит тиранию, которая во столько раз будет страшнее культа личности, во сколько раз телевизор свободолюбивее свободолюбивой лирики Пушкина.

Связь телевизора с тиранией очевидна: что посеешь, то и пожнёшь. Посеешь ветер в уме, пожнёшь бурю в жизни. Посеешь грех мысленный, пожнёшь действительное беззаконие и смерть. «Праведность выше жизни, так как она – корень жизни», - говорит святитель Иоанн Златоуст (т.9, с.619). Вырывая праведность из жизни, телевизор замахивается на самую жизнь. Бия праведников виртуально, телевизор готовит им настоящие ссылку, концлагерь и смерть.

Уважаемый Elista, если Вы согласны со мной, что телевизор открыл окно в ад, то согласитесь, что приоткрыла его литература. «Великая русская литература» приоткрыла окно в бездну (ср.Откр.20:1-3), которое теперь распахнуто настежь могущественным телевизором так, что уже не «Бесы», но сам сатана вылазит через него, чтобы прежде занять умы и сердца людей, а затем и в храме Божием сесть как бог, выдавая себя за бога (2Фесс.2:4).

Но вернёмся к Достоевскому, автору «Бесов» и великому мыслителю России, обещавшему ей Золотой Рог и Константинополь, объединение вокруг неё славянства, а затем и всего мiра на идеалах, которые она ему покажет. И она их показала. Почти весь 20-й век Россия показывала мiру невиданные им идеалы.

(Кстати сказать, роман «Бесы» написан от лица некоего рассказчика, и этот рассказчик принадлежит к числу заговорщиков, т.е. к стае бесов, о чём курсивом сказано в последней главе романа. «Выяснилось существование Шатово-Кирилловского тайного общества, связанного с прокламациями. Кто же были эти товарищи? О наших ни об одном в тот день и мысли еще не было». Выделяя курсивом слово «наши», Достоевский, видимо, подчёркивает ту мысль, что Шатов и Кириллов – не наши. И несколькими абзацами ниже Достоевский пишет. «Повторяю, дело это еще не кончено. Теперь, три месяца спустя, общество наше (это уже выделено мной, а не Достоевским. - niles) отдохнуло, оправилось, отгулялось, имеет собственное мнение и до того, что даже самого Петра Степановича иные считают чуть не за гения, по крайней мере "с гениальными способностями". "Организация-с!" говорят в клубе, подымая палец кверху. Впрочем всё это очень невинно, да и немногие говорят-то».)

Насмешкой горькой обманутого сына над промотавшимся отцом звучит последнее предложение. Что ж, можно сказать и так. Только надо уточнить, что отец не промотался, отец обманулся, а ещё точнее: отец был обманут. Россия и вправду показала мiру идеалы только не так, как о том мечтал обманутый бесами Достоевский. И предсказание об идеалах это есть очередное, сбывшееся наоборот предсказание Федора Михайловича. Впрочем, всё по порядку. Какие идеалы провозглашал Ф.М.?

«Таким образом, через реформу Петра произошло расширение прежней же нашей идеи, русской московской идеи, получилось умножившееся и усиленное понимание ее: мы сознали тем самым всемирное назначение наше, личность и роль нашу в человечестве, и не могли не сознать, что назначение и роль эта не похожи на таковые же у других народов, ибо там каждая народная личность живет единственно для себя и в себя, а мы начнем теперь, когда пришло время, именно с того, что станем всем слугами, для всеобщего примирения. И это вовсе не позорно, напротив, в этом величие наше, потому что всё это ведет к окончательному единению человечества. Кто хочет быть выше всех в царствии божием - стань всем слугой. Вот как я понимаю русское предназначение в его идеале». (Везде курсив Достоевского).

Эти слова Феодора Михайловича автор статьи «О Пушкинской речи Ф.М.Достоевского» называет программой антихриста. Но что же в них антихристианского, если основная их мысль – «кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой», – это почти дословное изречение Христа: но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом (Мк.10:43,44)? Антихристианское в словах Достоевского о русском предназначении то, что основная их мысль хотя и взята из Евангелия, но вырвана из контекста. Слова Евангелия взяты Достоевским отдельно от смысла Евангелия, и такой способ цитирования Священного Писания называется в церкви ересью.

Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать - не от Меня зависит, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк.10:35-45).

«Кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой», - якобы цитирует Евангелие Достоевский. Но это не цитирование, это именно еретическое вырывание слов, потому что главное – чаша и крещение – оставлены им в стороне. Более того, Достоевский прямо искажает слова Господа, ибо сесть у Меня по правую сторону и по левую (это и значит, говоря словами Достоевского, «быть выше всех в царствии Божием»), не от Меня зависит, но кому уготовано. Достоевский же говорит другое, а именно, что желающий быть выше всех в царствии Божием должен стать всем слугой. Достоевский ставит в зависимость от человека то, что зависит от Бога: кому уготовано. Иными словами, он подчиняет Божественное земному, т.е. рассуждает согласно католической ереси.

Взяв из Мк.10:35-45 слова о земном служении и о царстве Божием, Достоевский смешал то и другое. Христовы слова: кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою не являются условием достижения Царствия Божия, и тем более не обещают наивысшего положения в нём, как о том говорит Достоевский. Евангельский стих Мк.10:43 о служении это обязательный урок для тех, кто хочет быть большим. Хочешь быть большим? Будь слугой. Тебя терзают мысли о первенстве? Твоё сердце мучит страсть любоначалия? Ты спишь и видишь себя главным? Стань слугой. Христовы слова Мк.10:43 о служении есть то училище благочестия, или лучше сказать, то земное поприще борьбы со страстями, которое необходимо пройти каждому верующему человеку для стяжания Небесного Царства. Но проходить это поприще с мыслью о будущем главенстве как о награде, значит, ничему спасительному не научиться, значит вырастить в себе то, что должно быть искоренено.

«Где же у Достоевского сказано про награду?»

Как где? А разве его слова «быть выше всех в царствии Божием» не являются словами о награде? Разве условие «стань всем слугою» не подчинено цели – «быть выше всех в царствии Божием»? Вот и спросим, теперь уже мы спросим у читателя: разве можно так небрежно обращаться с драгоценнейшими смыслами Евангелия? Разве позволительно так вольно перекладывать слова о нашем спасении? И то ещё удивляет в рассматриваемом отрывке, что сказав о второстепенном, Достоевский обошёл молчанием главное. Что именно? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

Напомним, что пишет Достоевский: «Кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой». Вы видите громадную разницу между тем, что говорит Христос и тем, что сказал Достоевский? Видите недосягаемую высоту Евангелия и писательскую приземлённость Достоевского? «Стань всем слугой». Да хоть сейчас им стану, ведь в награду обещано «быть выше всех в царствии Божием». Но об условии достижения Царствия Божия Господь говорит совсем иное: можете ли пить чашу, которую Я пью? Не о служении, но о распятии как о необходимом пути в Небесное Царство, говорит Господь, и быть там «выше всех», как говорит Достоевский, не обещает даже тому, кто готов испить Его чашу, потому что: дать - не от Меня зависит, но кому уготовано.

Итак, мы видим, что слова Господа и слова Достоевского несопоставимы. И высота Христовых слов есть тот заоблачный идеал, который должен иметь перед собой, не скажем, русский, скажем – каждый православный христианин. Но зачем понадобилось Достоевскому подменять Евангельскую гору литературной кочкой, причём такой, что всякий наступающий на неё, проваливается в болото? Скажем сразу, что никакого злого умысла в намерениях Достоевского мы искать не будем. Не потому что его там нет. Злой умысел есть, он заключён уже в самом искажении слов Христовых. Но мы не будем искать его целей и подоплёки, потому что ничего осмысленного в сочинениях Достоевского найти невозможно. Это заявление покажется удивительным, но это так: ничего связного в произведениях Достоевского нет.

Всякий раз, говоря о литературе, мы оказываемся в странном положении. Литературных персонажей как таковых нет, зато есть их слова, которые мы читаем. Нам хочется поговорить о некоторых изречениях Ставрогина, но его не существует. Как же нам быть? О ком мы будет говорить, беря для своих выводов слова этого героя романа «Бесы»? Об авторе романа? Но он может сказать, что данные слова принадлежат не ему, а Ставрогину. И мы окажемся даже уже не в странном положении, но в коллективном умопомешательстве: слова есть, а тех, кто их сказал, нет. Что же делать?

Мы должны либо включиться в придуманную писателем игру и говорить, что слова Ставрогина это слова Ставрогина и ничьи больше, либо слова всех персонажей приписать одному только автору. Последнее, как нам кажется, будет единственным выходом из тупикового лабиринта, в который нас заводит художественная литература. Почему? Потому что ответ за все написанное придётся держать не персонажам, но авторам, произведшим на свет своих героев и произнесшим за них якобы их слова. Какой ответ? Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься (Мф.12:36,37). Итак, помня о том, что мы все будем призваны к ответу за свои слова, попытаемся в некоторых словах Ф.М.Достоевского разобраться. Например, в этих.

- Если бы веровали? - вскричал Шатов, не обратив ни малейшего внимания на просьбу. - Но не вы ли говорили мне, что если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной? Говорили вы это? Говорили? (Бесы. Часть 2, глава 1, VII).

Кто это говорил? Ставрогин? Шатов? Достоевский? Кто за эти слова будет отвечать? Ни Ставрогин и ни Шатов, которых нет, но Достоевский. Значит, Достоевскому они и принадлежат. Перечитаем их со вниманием.

Выражение «истина вне Христа», конечно, безсмысленно. Аз есмь путь и истина и живот (Ин.14:6), и эти Евангельские слова означают, что, потому только существует истина, что существует Христос. Более того, потому только есть жизнь у людей, и им открыт путь к Богу Отцу, что у Него есть Сын. Истина вне Христа решительно невозможна. Но согласимся на мгновение с этим невозможным постулатом, приписав его Ставрогину или лучше, Шатову, сказав, что он неправильно передал ставрогинские слова. Подыграем Достоевскому в его литературной игре. Согласимся с этим постулатом, чтобы вывод из него, а именно, эти восхитительные слова о том, что лучше остаться со Христом, нежели с истиной, отдать Достоевскому. «…если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной». Возникает главный вопрос: так ли это?

Тогда один книжник, подойдя, сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные - гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф.8:19,20). Почему Господь отказал этому человеку за Собой следовать? Тогда как другому не позволил даже того, чтобы тот пошёл и похоронил родного отца, сказав ему: иди за Мной. Потому что первый думал приобрести в следовании за Христом что-то земное. Может, даже не домов и не земель он искал, может, он искал то, чего все мы так усердно ищем – душевного успокоения у ног Христовых, но и в этом случае он искал не Божьего, а своего. Потому и ответил ему Господь, что Сын Человеческий не имать где главы подклонити. Но почему мы вдруг вспомнили это Евангельское зачало? Потому что, если со Христом Достоевский, может быть, и остался, то, как знать, оставил бы его с Собою Христос?

«А вот это уже дело Самого Христа, - скажет читатель. - Не только решать за Него, но и вопрос такой задавать есть не добродетель, не заповедь, не любовь, а донос на Достоевского Богу!»

Донос? Что ж, можно сказать и так. Доношу до Бога и до читателей, что писатель Достоевский неблагочестиво толкует слово Божие. Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф.18:15-17). Но, может, и вправду я не в своё дело лезу? Хотя с какой стороны не взгляни, выходит, что дело это как раз моё. Как же быть? Как разобраться с этой, будь она неладна, литературой?

Известно, что у Ф.М.Достоевского помимо художественных есть произведения, в которых он не под масками выдуманных персонажей, но непосредственно от своего лица обращается к читателю. Таков, например, «Дневник писателя». Все ли слова «Дневника писателя» принадлежат Достоевскому? Да, за исключением цитат. Значит, написанное в дневнике утверждение: «Константинополь - рано ли, поздно ли, должен быть наш» есть собственное утверждение Достоевского.

«Да, Золотой Рог и Константинополь - всё это будет наше, но не для захвата и не для насилия, отвечу я. И, во-первых, это случится само собой, именно потому, что время пришло, а если не пришло еще и теперь, то действительно время близко, все к тому признаки. Это выход естественный, это, так сказать, слово самой природы. Если не случилось этого раньше, то именно потому, что не созрело еще время…» и т.д. и т.п. (Дневник писателя. 1876 г., июнь. Глава 2. Утопическое понимание истории).

Судя по тому, как уверенно говорит Достоевским читателям, что «время пришло», что «это выход естественный», что «слово самой природы» в том, чтобы Константинополь стал наш, – это для него бесспорная истина. А где же Христос? Нет, не тот выдуманный Достоевским «Христос», который сотни раз встречается в его произведениях, но Христос, Сын Божий. Неужели Ему, не имеющему, где приклонить голову, необходим Константинополь? 

Действительно, Господь говорит, что у Него нет места на земле, а Достоевский утверждает, что Константинополь должен быть наш, чтобы произошло «настоящее воздвижение Христовой истины». Какой «Христовой истины»? Евангелие – вот Христова истина! А то, что провозглашает писатель Достоевский, это уже истина какого-то другого христа.

Не только Христу, но и Апостолу Иакову не находится места среди «истин» Достоевского. Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль». Вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», - вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло (Иак.4:13-16).

Итак, в истине Достоевского о Константинополе нет ни только апостольского смиренномудрия, в ней нет даже благоразумных оговорок вроде того, что, если сможем, то сделаем то или другое. Зато в ней есть гордое: «всё это будет наше». Так с кем, спрашивается, хотел бы остаться Достоевский: со Христом или с истиной? Судя по всему, с истиной…

Константинополь должен быть наш, говорит Достоевский, разумеется, не для захвата и не для насилия, но с единственной целью, чтобы купола Святой Софии вновь увенчались крестами, а истина Христова воссияла на весь мир. И «это будет настоящее воздвижение Христовой истины, сохраняющейся на Востоке, настоящее новое воздвижение креста Христова и окончательное слово православия, во главе которого давно уже стоит Россия».

Вникнем в эти слова. Первое что бросается в глаза, это провозглашённое писателем «окончательное слово православия». Не могу понять смысла этой фразы. Православие не всё сказало и должно сказать что-то окончательное? Но что православие может сказать кроме Евангелия?  Православие это Богооткровенная истина, в которой ни добавить, ни убавить ничего нельзя. Напротив, сохранить данное откровение в полноте – вот окончательное слово православия. Или Ф.М. имеет в виду не теорию, но практику православия и хочет сказать, что православные ещё не всё в этой жизни сделали? Но что православным людям нужно сделать кроме своего спасения? Других спасти? «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи», - сказал Преподобный Серафим всем ревнителям чужого спасения. В этом странном выражении Достоевского об окончательном слове сокрыто, как мне кажется, такое представление о православии, которое я не могу определить иначе как лозунгом: даешь окончательное слово православия! Или лучше словами маски Достоевского по фамилии Шатов: «Я верую в Россию, я верую в ее православие... Я верую в тело Христово... Я верую, что новое пришествие совершится в России...»  (Ф.М.Достоевский. Бесы. Часть 2, глава 1, VII).

Не менее странно читать слова писателя о том, что во главе православия стоит Россия. Во главе Православия стоит Христос. Словами же о России как главе православия Достоевский в очередной раз являет нам свою церковную неосведомлённость. Можно, конечно, назвать замеченные мною огрехи в статье Достоевского мелочными придирками. Те, кто пишут, знают, что ни одно сочинение не свободно от разного рода неточностей, и желающий всегда найдёт, к чему прицепиться. Зато какова высота мысли! Орлиный полёт! Дух захватывает.

Но читая со вниманием эти слова, нельзя не ужаснуться. Чему же? Страшному пророчеству. Да, эти слова Достоевского самые что ни на есть пророческие, только исполнились они совсем не так, как мечталось Федору Михайловичу в его литературных грёзах. Он пишет: «это будет настоящее воздвижение Христовой истины, сохраняющейся на Востоке, настоящее новое воздвижение креста Христова…» (выделено мной. – niles). Для чего здесь стоит слово «настоящее», причём дважды? Разве бывает ненастоящее воздвижение Христовой истины? Или бывает ненастоящее воздвижение креста Христова? Неужели чуткий слух великого художника слова не улавливал нелепости таких выражений?

«Писатель, - скажут мне, - хотел подчеркнуть небывалость предстоящего события, и от избытка чувств не стал подробно пояснять свою мысль, но сказал кратко: «настоящее». Нынче в этом смысле говорят слово «реальное».

Реальное воздвижение креста Христова? Не прошло и полвека, как слова Достоевского сбылись буквально. Воздвижение креста было самым настоящим, потому что воздвигался он не на куполе святой Софии, но у стен Киево-Печерской Лавры, в подвале ипатьевского дома, в концлагере на Соловках, по всем городам и весям российской земли. «Окончательное слово православия» произнесла Россия, установив крест не в Константинополе, но в самой себе, не позолоченный и всехвальный, не торжественный и ликовствующий, но настоящий, мучительный, позорный, воздвигаемый под брань и стоны, обагряемый кровью христиан, т.е. Христовою кровью крест.

Достоевский предсказал крест, но не там и не такой. Предсказав крест в Константинополе, он воздвиг его в России. Предсказав крест могущественный, он укрепил крест мученический. Предсказав крест величия и славы, он вознёс крест унижения и смирения. Но это и есть настоящий крест Христов.

Может ли случиться так, чтобы человек сказал одно, а из сказанного вышло нечто внешне похожее, но по сути гораздо большее? Может ли пророчество быть произнесено помимо воли произнёсшего его? Задумавшись над этим вопросом, я стал искать в Священном Писании пример пророчества, которое было изречено без понимания его значимости, и нашёл. Это пророчество Каиафы. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб. Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (Ин.11:49-52).

«Как! - воскликнет читатель. - Сравнить Достоевского с Каиафой?! Это уже ни в какие ворота не лезет».

Любезный читатель, не спешите метать одежды и бросать пыль на воздух (ср.Деян.22:23). Дочитайте до конца. Поймите, какая невероятно сложная задача перед нами стоит: изгнать из писателя Достоевского достоевщину и посадить его, оболчена и смысляща (Мк.5:15), у ног Христовых. Нам нужно сохранить (не для нас, верующих, но для внешних, ибо зачем нам Достоевский, когда с нами Христос? Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века. Аминь (Мф.28:20), нужно сохранить великого русского писателя, сказав при этом, что дух пытлив (Деян.16:16), которым он обладал, не был духом Христовым.

******************************************************

- Гм. А правда ли, что вы - злобно ухмыльнулся он, - правда ли, что вы принадлежали в Петербурге к скотскому сладострастному секретному обществу? Правда ли, что маркиз де-Сад мог бы у вас поучиться? Правда ли, что вы заманивали и развращали детей? Говорите, не смейте лгать, - вскричал он, совсем выходя из себя, - Николай Ставрогин не может лгать пред Шатовым, бившим его по лицу! Говорите всё, и если правда, я вас тотчас же, сейчас же убью, тут же на месте!
- Я эти слова говорил, но детей не я обижал, - произнес Ставрогин, но только после слишком долгого молчания. Он побледнел, и глаза его вспыхнули.
(Ф.М.Достоевский. Бесы. Часть 2, глава 1, VII).

Три цитаты из романа «Бесы» были приведены выше: о сладострастном секретном обществе, о Христе и истине, о православии и России – и все они взяты из разговора Шатова и Ставрогина, т.е. из одной только 15-страничной подглавки романа «Бесы». А если бы мы взяли в рассмотрение весь роман? Что было бы с нами, если бы мы взялись анализировать каждую строку «Бесов»? Боюсь подумать об этом, потому что ураган мыслей и чувств, обрушиваемый на головы читателей со страниц романа, смёл бы нас.

Мы попытались разобраться только в двух цитатах, и увидели, какое там месиво смыслов и какая там круговерть слов. А ведь таких цитат в разговоре Ставрогина и Шатова можно выловить не один десяток. Взять, например, высказывания Шатова о полу-науке: «Никогда разум не в силах был определить зло и добро, или даже отделить зло от добра, хотя приблизительно; напротив, всегда позорно и жалко смешивал; наука же давала разрешения кулачные. В особенности этим отличалась полунаука, самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, не известный до нынешнего столетия. Полунаука - это деспот, каких еще не приходило до сих пор никогда. Деспот, имеющий своих жрецов и рабов, деспот, пред которым всё преклонилось с любовью и суеверием, до сих пор немыслимым, пред которым трепещет даже сама наука и постыдно потакает ему».

Ведь этим мыслям цены нет. Или другая речь Шатова – о назначении народов и о «народе-богоносце». Это же неисчерпаемый кладезь для размышлений. Но в том-то и дело, что начни мы разбирать эту речь, и я уверен, что никакого смысла мы в ней не найдём, только потратим время на вычерпывание неизвестно чего, потому что кладезь – кладезь бездны, т.е. без-дна.

Повторяю, что эти цитаты взяты из одного только подзаголовка романа «Бесы». А когда таких подзаголовков сотни? Вообразите, что творится в голове читателя по прочтении всего романа. Какая там заваривается каша? Как, когда ему в ней разбираться? Невозможно, совершенно невозможно ему, бедному, в ней разобраться. Но не потому невозможно, что роман огромен. Это ничего, ведь и вселенная огромна, однако разбираются в ней (и небезуспешно) учёные. Разобраться в творчестве Достоевского невозможно потому, что нет в нём того, что можно было бы разобрать и разложить по полочкам, т.е. нет смысла.

Была в советское время так называемая «Роман-газета», может, и сейчас есть, не знаю, дело не в ней, а в том, что «Бесов» я бы назвал романом-телевизором, потому что действует он на читателя точно так, как действует телевизор – сбить, ошеломить, раздавить и обессмыслить. Вылить яркий поток информации, ни дав при этом ни понимания, ни света.

Какова же причина умственной неразберихи, разлитой по страницам не только «Бесов», но и всех других произведений Ф.М.Достоевского? Евангельский ответ на этот вопрос прост, но прежде чем его привести, соберём примеры такой неразберихи из числа тех, что уже упоминались нами, и ещё раз на них полюбуемся.

Это признание «Дмитрия Карамазова». Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом Содомским. Еще страшнее кто уже с идеалом Содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его, и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Чорт знает, что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В Содоме ли красота? Верь, что в Содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, - знал ты эту тайну иль нет?

Это речь «Шатова» к «Ставрогину». Правда ли, будто вы уверяли, что не знаете различия в красоте между какою-нибудь сладострастною, зверскою штукой и каким угодно подвигом, хотя бы даже жертвой жизнию для человечества? Правда ли, что вы в обоих полюсах нашли совпадение красоты, одинаковость наслаждения?  /…/  Я тоже не знаю, почему зло скверно, а добро прекрасно, но я знаю, почему ощущение этого различия стирается и теряется у таких господ как Ставрогины, - не отставал весь дрожавший Шатов, - знаете ли, почему вы тогда женились, так позорно и подло? Именно потому, что тут позор и бессмыслица доходили до гениальности! О, вы не бродите с краю, а смело летите вниз головой. Вы женились по страсти к мучительству, по страсти к угрызениям совести, по сладострастию нравственному. Тут был нервный надрыв... Вызов здравому смыслу был уж слишком прельстителен! Ставрогин и плюгавая, скудоумная, нищая хромоножка! Когда вы прикусили ухо губернатору, чувствовали вы сладострастие? Чувствовали? Праздный, шатающийся барченок, чувствовали?

К подобным образцам умственно-нравственной путаницы может быть отнесена поэзия С.Есенина, потому что в ней встречаются как такие строки: «Господи, я верую!.. \ Но введи в свой рай \ Дождевыми стрелами \ Мой пронзённый край»,
так и такие строки: «Если кликнет рать святая: \ «Кинь ты Русь, живи в раю!» \ Я скажу: «Не надо рая, \ Дайте родину мою».

Вот перлы душевной сумятицы, выплеснувшейся в рифмах и без рифм на страницы художественных произведений. Вот примеры из русской классики, в которых говорится о совпадении «красоты» «в обоих полюсах жизни»: в целомудрии и извращённости, в благородстве и подлости, в вере и безверии.

Мне могут сказать, что такова вся литература, поскольку способ её существования – одинаково увлекательно описывать как добродетель, так и злодейство, чтобы в столкновении их высекать искры катарсического света, хвалящие добро и клеймящие зло; и что, чем неоднозначнее характеры персонажей, тем психологически глубже оказывается художественное произведение.

Так ведь и я говорю о том же, что, чем запутанней, тем литературней, а над праведностью и нечестием, чистотой и развратом, верой и неверием высится одно – красное словцо. Поэтический пример из Есенина, подтверждающий мои слова о том, что в литературе важно не то, что говорится, а важно то, как говорится, может, не столь ярок, как прозаические примеры, зато он близок к ним по своим итогам. Каким именно? Карамазов на каторге или в Америке, Ставрогин повесился, Шатов убит, Есенин… Смерть Есенина темна. Повесился? Убит? Бог весть. Поэтому скажем, что кончина его обретается между финалами Ставрогина и Шатова.

Но где причина этой душевной неразберихи? Может ли её отыскать писатель? Может ли литература указать выход из неё? Нет, не может, потому что никогда и ни в чём литература не разбиралась и разобраться не могла, и писатель, как бы глубоко он ни осмысливал жизнь, никогда не смотрел на неё правильно. Литература есть выражение того, что происходит в душе автора. Разбираться же в самом себе с помощью самого себя это всё равно, что вытаскивать себя за волосы из болота, это всё равно, что шатовской свечой освещать лестницу под ногами Ставрогина.

Чтобы осветить землю, нужны не костры и фонари, но – солнце. Чтобы осветить душевные потёмки, нужен иной, недушевный источник света. Духовным солнцем, т.е. неземным источником света для ищущих истинного разумения жизни является Христово Евангелие. Какую же причину умственной путаницы писателей и их литературных героев открывает нам Евангелие? И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму. Или по-церковнославянски: И якоже не искусиша имети Бога в разуме, сего ради предаде я Бог в неискусен ум (Рим.1:28). Выражение предал их Бог надо понимать, конечно, как Бог попустил. Но почему Бог попустил писателям и их героям думать, говорить и поступать нечестиво? Потому что они не заботились иметь Бога в разуме.

Святитель Иоанн Златоуст так толкует эти слова Апостола: «…не сказал [Апостол Павел]: так как не уразумели, но говорит: якоже не искусиша имети Бога в разуме, показывая, что грехи их происходили преимущественно от развращённого рассудка и любви к словопрениям (выделено мной. - niles), а не случайного восприятия, - были грехами не плоти, как утверждают некоторые еретики, но ума и порочного желания, и что источник всех зол заключается именно здесь. Так как ум их сделался превратным, то всё, наконец, пришло в беспорядок и смятение, когда руководитель оказался повреждённым» (т.9, с.545).

И другой пример толкования Апостольских слов мне хочется привести. Это пример опытного, т.е. проверенного жизнью толкования. «Диокл начал свое образование грамматикою, потом посвятил себя философии, и наконец благодать привлекла его к любомудрию небесному. На 28-м году жизни, оставив мирские науки, он предался небесному учению Христову, и вот уже 35-й год живёт в пещерах. Он говорил нам:
- Ум, переставши созерцать Бога мыслью, становится или демоном, или скотом.
Когда мы стали расспрашивать, как это бывает, он сказал:
- Ум человека, как скоро удаляется от созерцания Бога, по необходимости впадает во власть или демона похоти, который увлекает его к распутству, или злого духа раздражительности, от которого рождаются безумные порывы.
Сладострастное вожделение называл он свойством скотским, а порыв раздражительности – демонским. Я возразил ему:
- Как возможно, чтобы ум человека непрестанно был с Богом?
- В каждой мысли и в каждом деле, - отвечал он, - участвует душа, но с Богом бывает она только тогда, когда благочестиво и благоговейно размышляет о Нем». (Палладий, епископ Еленопольский. Лавсаик. Глава 82. О Диокле).

Что такое пребывание души с Богом, о котором говорит преподобный Диокл? Это и есть её спасение. Значит, благочестивое и благоговейное размышление о Боге (т.е. то, что Апостол называет: иметь Бога в разуме), это и есть непременное условие спасения человеческой души. В повествовании о преподобном Диокле дан ответ не только на вопрос о спасении, но и на терзавший Ф.М.Достоевского вопрос о назначении русском. Напомню его читателям. «…а мы начнем теперь, когда пришло время, именно с того, что станем всем слугами, для всеобщего примирения. И это вовсе не позорно, напротив, в этом величие наше, потому что всё это ведет к окончательному единению человечества. Кто хочет быть выше всех в царствии божием - стань всем слугой. Вот как я понимаю русское предназначение в его идеале». (Курсив Достоевского. - niles).

Ну, зачем мне, русскому человеку, единение человечества и тем более окончательное его единение? Я уже не говорю о том, что единение это будет, действительно, окончательным: провидец Достоевский, может, не видел того, что сейчас очевидно всякому, что единение человечества, к которому он всех звал, и которое не давало ему покоя, будет последним событием земной истории, после которого начнётся неземная история человечества. Но какое мне дело до какого бы то ни было человечества, соединённого или разъединённого, земного или неземного? Мой идеал – спасение. Идеал каждого православного человека, не только русского – спасение. Разве не так?

Так да не так, говорит Федор Михайлович. Чтобы спастись, ты должен стать слугой, и все мы должны стать слугами. В этом русское предназначение. А чтобы нам легче было стать для всех слугами, для этого Константинополь должен быть наш. Браво! Логика восхитительная! С нашими писателями, легко согласующими несогласуемое, не соскучишься. Впрочем, ничего удивительного в непоследовательной логике великих писателей нет. Два пути указал преподобный Диокл для удалившейся от созерцания Бога мысли: либо сладострастное вожделение, либо порыв раздражительности; либо Ставрогин, либо Шатов; либо аполлонизм, либо коммунизм. Между демоном и скотом идёт человек к Богу, держась за поручи благочестивого размышления о Нем. Но стоит ему только выпустить из рук поручи, как оба «либо» сойдутся в одном конце – вечной погибели. Шатов убит, и это его счастье. Иначе, он бы сам убивал, а потом повесился бы, как Ставрогин. Разве нет?

Не трудно представить, что было бы с российской жизнью, если бы она направилась, куда её толкал Достоевский, – в Константинополь. Был бы советский пожар в Константинополе. Впрочем, не стоит гадать о том, что было бы, потому что Бог, Иже всем человеком хощет спастися, и в разум истины приити (1Тим.2:4), устроил для российской жизни, увлечённой злым духом раздражительности, самое спасительное продолжение.

Выше мы сказали, что в художественной неразберихе «Бесов» нет смысла. Но это для читателей его там нет, а для бесов, которые в смешении полюсов находят особый восторг, «алогия» – самый главный смысл. В мутной воде смешения всех понятий они любую, самую бредовую идею представят великой и спасительной. Ведь предложил же Шатов понести Ставрогину знамя «народа-богоносца». Т.е. висельнику, на чьей шее верёвку увидел даже Тихон, Шатов протягивал знамя русского народа. Таковы бесы. Их интересуют все идеи и все идеалы. Они готовы рассуждать о них веками. Но самая дорогая для них идея и самый великий их идеал это – самоубийство.

0

27

Интересный материал, многое здесь почерпнул! Очень разделяю ваше отношение опасение к литературе. Скажу, ИМХО, еще не было на форумах WPC, Пешка, Шехина таких собеседников, уровня Валерия Борисовича (даже среди его противников). Так по мелочи, кто-то что-то вставлял, иногда удачно.
Хотя, можно было бы где-то придраться в некоторых не принципиальных формулировках. Вот что мне, кроме всего прочего и главного, нравится в публицистике Валерия Борисовича, так это его щепетильность в каждом слове. Никак не желаю вашу статью принизить, просто как читатель делаю пожелание. (Хотя примите в расчет слова УТилиТы о моей безграмотности.) У вас, возможно, опыта поменьше будет, или это у шахматистов обдумывание каждого хода на доске нажатия на клавиатуру. Но у Элисты, в основном, ни отнять ни прибавить к тому, что он хочет донести до читателей, нельзя - обычно или принимаешь все сразу или отвергаешь. Или это вы мало битый инфернальными тварями, которые могут даже за запятую сожрать.

Вот к примеру:

niles написал(а):

Главный вопрос литературы я бы сформулировал так: можно ли спастись, не отвергая Христа, но и не принимая Его как единственную ценность в жизни?

Мне кажется, здесь корректнее уточнить: российской литературы 19 века, и Ф,М. Достоевского в частности. Согласитесь, в 20-м веке постановка вопроса была чуть другая. И разве мы не можем ожидать, что завтрашняя литература (или телевизор, который вы удачно упомянули) пойдет гораздо дальше?

А здесь сильно:

niles написал(а):

Последняя черта спасения, которую ищет литература, будет одновременно первой чертой погибели.

Но я бы для ясности, а не для красного словца, добавил: первой чертой окончательной погибели человека. А то, как будто, все эти ранние "черты" не несут в себе гибели.

И т.д.
Спасибо.

Но у меня тут к вам серьезный вопрос возник, ради этого и ответил вам, но не совсем на литературную тему. Вот вы написали в самом последнем предложении:

niles написал(а):

Таковы бесы. Их интересуют все идеи и все идеалы. Они готовы рассуждать о них веками. Но самая дорогая для них идея и самый великий их идеал это – самоубийство.

Опять "вторая смена"! Потрудитесь разъяснить. Я знаю, что для человека перед Господом, самоубийство - это наитягчайший грех. И бесы, конечно, всеми силами пытаются опустить человека в самые страшные грехи, в том числе и довести человека до самоубийства.

Вот у Валерия Борисовича можно вычитать выражение - материализованные бесы. К которым, как я понимаю, относится весь этот сатанинский сброд в организованном еврействе, и люди, которые попали под их тоталитарное влияние.

Борьба с невидимыми бесами без параллельной и дополняющей ее борьбы с бесами видимыми – заведомо обречена на провал. Не следует думать, что солидифицированные бесы, давно взявшие курс на уничтожение христианской цивилизации и физическое истребление христиан (мужчин), будут спокойно наблюдать за тем, как гои ведут борьбу с их невидимыми «собратьями». Материализованные бесы готовы пойти на любые преступления ради того, чтобы поддержать бесов невидимых. Их общей стратегической задачей является полный захват планеты и ее зачистка от Божиих угодников.
http://wpc.freeforums.org/topic-t234-120.html#p3025


Как мне кажется, форум WPC, и форум Шехина в частности, по большей части изучает "материализованных". Без знаний о них, без гимнастики ума, борьба с ними будет тщетной. Так вот, ваше утверждение о том, что "самый великий их идеал это – самоубийство" мне пока кажется необоснованным. Возможно, вы говорили о "невидимых бесах" - о них я мало знаю, не то у меня духовное состояние, чтобы рассуждать о таких вещах. Но и в православной литературе такого не встречал. Начитан я мало, поэтому если вам не трудно, прошу вас сослаться в этом вопросе.
Если же вы имели ввиду материализованных бесов, то здесь я не согласен с вами. Идеал, какое слово-то, - это все-таки нечто сознательное для человека. А материализованные бесы сознательно больше всего не желают отправляться в мир иной, тут у них, по их мнению, дел еще много по исправлению мира. И, как правило, спокойно отправляются туда с чувством выполненного долга, или без этого чувства, но в бреду. А вот отправить других туда - это они мастера, но есть из них еще большие мастера, которые создают другим "великие идеалы в самоубийстве".

0

28

niles написал(а):

отправляемые Вам страницы отправляется мною не для того, чтобы Вас опровергнуть (в смысле опровергнуть только ради опровержения) или насолить, нет. Но для того, чтобы, если пожелаете извлечь из написанного нечто полезное (если, конечно, это полезное там имеется), то извлекайте, как нечто полезное я извлёк из Ваших трудов.

Если посчитаете нужным, могу выложить этот пост на форуме.
С уважением, niles.

Главный вопрос литературы я бы сформулировал

...

так: можно ли спастись, не отвергая Христа, но и не принимая Его как единственную ценность в жизни?

Впрочем, не одной только литературы это главный вопрос, но и всей земной жизни. Просто все жизненные вопросы, прежде чем быть решёнными на практике, осмысляются и обсуждаются в теории, т.е. в литературе, культуре и иных сферах умственной деятельности человека. Во всю свою жизнь мировая художественная литература в лучших своих сочинениях тем и занималась, что искала последнюю черту, до которой можно дойти, но, не переступив которую, можно рассчитывать на спасение. Как понять эти слова? Пояснительный пример возьмём из книги Бытия.

Патриарх Авраам молил Бога: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять. Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока. И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать. (Быт.18:27-30).

Литература идёт от обратного и спрашивает как бы так: одного праведника хватит, чтобы пощадить Содом? Не хватит? Тогда двух? Тоже не хватит? Тогда трёх? Спрашивает, желая получить спасение не по восхождению к Богу, но по снисхождению от Него. Просит не столько о спасении, сколько о ненаказании, просит затем, чтобы услышав самое малое число праведников, достаточных для спасения грешников, успокоиться.

Конечно, никто: ни праведник, ни церковь литературу не отвергает и отвергнуть не сможет, потому что она тоже хотела бы пребывать с Богом неразлучно. Но как хотела бы? Да так, чтобы быть ей при Нём в стороне, т.е. с Богом и в тоже время без Бога, чтобы не всё время взирать на крест, но посматривать краем глаза и в противоположную от креста сторону, т.е. в адскую бездну, продолжая хранить (лучше сказать, культивировать, чтобы вспомнить слово «культура») в себе порочное влечение к запретному, и продолжая оборачиваться и жадно ловить в себя тот бесовский крючок (мысленный прилог), с которого начинается грех действием.

Обозрим библиотеку всемирной литературы (БВЛ – так называлась издававшаяся в советское время серия книг) и спросим: что делала литература с каждым новым веком христианской истории? Прокладывала дорогу к Богу? Училась любить и слушать Его? Ничуть, но отступала от Христа и спрашивала как бы так: сюда можно? А здесь я не погибну?

Ну, что Мне с тобой делать? Не заставлять же Мне Себя любить? Отступай. Проходит время, и литература опять за своё: а сюда можно? А ещё дальше можно?

Бесы и те, кто толкают литературу впереди себя, знают, что делают. Если Господь терпит мысленный грех, рассуждают они, значит, Он может простить такой же грех, совершённый на деле. Грех мысленный, грех действительный, грех за грехом, шаг за шагом от Креста.

«Да не в литературе это все происходит, а в жизни, которая течет туда, куда ей предсказано», - слышится голос читателя.

Но предваряет и готовит всё литература. Как преступление отдельного человека прежде чем быть совершённым на деле, должно обдуматься им в голове, точно так преступления всего человечества готовятся и воображаются всемiрной литературой. Эпоха возрождения, эпоха просвещения, эпоха постмодернизма. Что дальше? Что принесёт нам телевизионная эпоха, научающая миллиарды людей соглашаться с любым виртуальным грехом?

А что она может принести? Рано или поздно, но скорее рано, чем поздно, случится то, что на всей земле не останется и тех десяти праведников, назвав которых Господь отступил от Авраама. Содом был сожжён. И встал Авраам рано утром [и пошел] на место, где стоял пред лицем Господа, и посмотрел к Содому и Гоморре и на все пространство окрестности и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи (Быт.19:27,28).

Последняя черта спасения, которую ищет литература, будет одновременно первой чертой погибели. И, конечно, она будет проведена в уме. Последнее грехопадение, как и первое грехопадение, будет мысленным, т.е. совершенным в уме. Так же и последний, исполняющий чашу Божьего долготерпения, человеческий грех будет совершён в образе, т.е. образно. Поклонившись образу сына погибели аки богу (2Фес.2:4), тварь совершит свой последний поклон. Поклонившись образу человека беззакония, твари не нужно будет кланяться ему самому, да и некогда ей уже будет кланяться. И се, восхождаше пламень от земли, аки дым пещный (Быт.19:28).

Телевизор как правопреемник литературы, принимая на себя её задачи, стремительно приближает день, когда на всей земле не останется и десяти праведников. Проникнув в каждую семью, телевизор планомерно губит в людских душах все несогласные с ним мысли и чувства. Мало того. Помимо внутреннего уничтожения праведности телевизор готовит внешнее её уничтожение, готовит тиранию, которая во столько раз будет страшнее культа личности, во сколько раз телевизор свободолюбивее свободолюбивой лирики Пушкина.

Связь телевизора с тиранией очевидна: что посеешь, то и пожнёшь. Посеешь ветер в уме, пожнёшь бурю в жизни. Посеешь грех мысленный, пожнёшь действительное беззаконие и смерть. «Праведность выше жизни, так как она – корень жизни», - говорит святитель Иоанн Златоуст (т.9, с.619). Вырывая праведность из жизни, телевизор замахивается на самую жизнь. Бия праведников виртуально, телевизор готовит им настоящие ссылку, концлагерь и смерть.

Уважаемый Elista, если Вы согласны со мной, что телевизор открыл окно в ад, то согласитесь, что приоткрыла его литература. «Великая русская литература» приоткрыла окно в бездну (ср.Откр.20:1-3), которое теперь распахнуто настежь могущественным телевизором так, что уже не «Бесы», но сам сатана вылазит через него, чтобы прежде занять умы и сердца людей, а затем и в храме Божием сесть как бог, выдавая себя за бога (2Фесс.2:4).

Но вернёмся к Достоевскому, автору «Бесов» и великому мыслителю России, обещавшему ей Золотой Рог и Константинополь, объединение вокруг неё славянства, а затем и всего мiра на идеалах, которые она ему покажет. И она их показала. Почти весь 20-й век Россия показывала мiру невиданные им идеалы.

(Кстати сказать, роман «Бесы» написан от лица некоего рассказчика, и этот рассказчик принадлежит к числу заговорщиков, т.е. к стае бесов, о чём курсивом сказано в последней главе романа. «Выяснилось существование Шатово-Кирилловского тайного общества, связанного с прокламациями. Кто же были эти товарищи? О наших ни об одном в тот день и мысли еще не было». Выделяя курсивом слово «наши», Достоевский, видимо, подчёркивает ту мысль, что Шатов и Кириллов – не наши. И несколькими абзацами ниже Достоевский пишет. «Повторяю, дело это еще не кончено. Теперь, три месяца спустя, общество наше (это уже выделено мной, а не Достоевским. - niles) отдохнуло, оправилось, отгулялось, имеет собственное мнение и до того, что даже самого Петра Степановича иные считают чуть не за гения, по крайней мере "с гениальными способностями". "Организация-с!" говорят в клубе, подымая палец кверху. Впрочем всё это очень невинно, да и немногие говорят-то».)

Насмешкой горькой обманутого сына над промотавшимся отцом звучит последнее предложение. Что ж, можно сказать и так. Только надо уточнить, что отец не промотался, отец обманулся, а ещё точнее: отец был обманут. Россия и вправду показала мiру идеалы только не так, как о том мечтал обманутый бесами Достоевский. И предсказание об идеалах это есть очередное, сбывшееся наоборот предсказание Федора Михайловича. Впрочем, всё по порядку. Какие идеалы провозглашал Ф.М.?

«Таким образом, через реформу Петра произошло расширение прежней же нашей идеи, русской московской идеи, получилось умножившееся и усиленное понимание ее: мы сознали тем самым всемирное назначение наше, личность и роль нашу в человечестве, и не могли не сознать, что назначение и роль эта не похожи на таковые же у других народов, ибо там каждая народная личность живет единственно для себя и в себя, а мы начнем теперь, когда пришло время, именно с того, что станем всем слугами, для всеобщего примирения. И это вовсе не позорно, напротив, в этом величие наше, потому что всё это ведет к окончательному единению человечества. Кто хочет быть выше всех в царствии божием - стань всем слугой. Вот как я понимаю русское предназначение в его идеале». (Везде курсив Достоевского).

Эти слова Феодора Михайловича автор статьи «О Пушкинской речи Ф.М.Достоевского» называет программой антихриста. Но что же в них антихристианского, если основная их мысль – «кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой», – это почти дословное изречение Христа: но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом (Мк.10:43,44)? Антихристианское в словах Достоевского о русском предназначении то, что основная их мысль хотя и взята из Евангелия, но вырвана из контекста. Слова Евангелия взяты Достоевским отдельно от смысла Евангелия, и такой способ цитирования Священного Писания называется в церкви ересью.

Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать - не от Меня зависит, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк.10:35-45).

«Кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой», - якобы цитирует Евангелие Достоевский. Но это не цитирование, это именно еретическое вырывание слов, потому что главное – чаша и крещение – оставлены им в стороне. Более того, Достоевский прямо искажает слова Господа, ибо сесть у Меня по правую сторону и по левую (это и значит, говоря словами Достоевского, «быть выше всех в царствии Божием»), не от Меня зависит, но кому уготовано. Достоевский же говорит другое, а именно, что желающий быть выше всех в царствии Божием должен стать всем слугой. Достоевский ставит в зависимость от человека то, что зависит от Бога: кому уготовано. Иными словами, он подчиняет Божественное земному, т.е. рассуждает согласно католической ереси.

Взяв из Мк.10:35-45 слова о земном служении и о царстве Божием, Достоевский смешал то и другое. Христовы слова: кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою не являются условием достижения Царствия Божия, и тем более не обещают наивысшего положения в нём, как о том говорит Достоевский. Евангельский стих Мк.10:43 о служении это обязательный урок для тех, кто хочет быть большим. Хочешь быть большим? Будь слугой. Тебя терзают мысли о первенстве? Твоё сердце мучит страсть любоначалия? Ты спишь и видишь себя главным? Стань слугой. Христовы слова Мк.10:43 о служении есть то училище благочестия, или лучше сказать, то земное поприще борьбы со страстями, которое необходимо пройти каждому верующему человеку для стяжания Небесного Царства. Но проходить это поприще с мыслью о будущем главенстве как о награде, значит, ничему спасительному не научиться, значит вырастить в себе то, что должно быть искоренено.

«Где же у Достоевского сказано про награду?»

Как где? А разве его слова «быть выше всех в царствии Божием» не являются словами о награде? Разве условие «стань всем слугою» не подчинено цели – «быть выше всех в царствии Божием»? Вот и спросим, теперь уже мы спросим у читателя: разве можно так небрежно обращаться с драгоценнейшими смыслами Евангелия? Разве позволительно так вольно перекладывать слова о нашем спасении? И то ещё удивляет в рассматриваемом отрывке, что сказав о второстепенном, Достоевский обошёл молчанием главное. Что именно? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

Напомним, что пишет Достоевский: «Кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой». Вы видите громадную разницу между тем, что говорит Христос и тем, что сказал Достоевский? Видите недосягаемую высоту Евангелия и писательскую приземлённость Достоевского? «Стань всем слугой». Да хоть сейчас им стану, ведь в награду обещано «быть выше всех в царствии Божием». Но об условии достижения Царствия Божия Господь говорит совсем иное: можете ли пить чашу, которую Я пью? Не о служении, но о распятии как о необходимом пути в Небесное Царство, говорит Господь, и быть там «выше всех», как говорит Достоевский, не обещает даже тому, кто готов испить Его чашу, потому что: дать - не от Меня зависит, но кому уготовано.

Итак, мы видим, что слова Господа и слова Достоевского несопоставимы. И высота Христовых слов есть тот заоблачный идеал, который должен иметь перед собой, не скажем, русский, скажем – каждый православный христианин. Но зачем понадобилось Достоевскому подменять Евангельскую гору литературной кочкой, причём такой, что всякий наступающий на неё, проваливается в болото? Скажем сразу, что никакого злого умысла в намерениях Достоевского мы искать не будем. Не потому что его там нет. Злой умысел есть, он заключён уже в самом искажении слов Христовых. Но мы не будем искать его целей и подоплёки, потому что ничего осмысленного в сочинениях Достоевского найти невозможно. Это заявление покажется удивительным, но это так: ничего связного в произведениях Достоевского нет.

Всякий раз, говоря о литературе, мы оказываемся в странном положении. Литературных персонажей как таковых нет, зато есть их слова, которые мы читаем. Нам хочется поговорить о некоторых изречениях Ставрогина, но его не существует. Как же нам быть? О ком мы будет говорить, беря для своих выводов слова этого героя романа «Бесы»? Об авторе романа? Но он может сказать, что данные слова принадлежат не ему, а Ставрогину. И мы окажемся даже уже не в странном положении, но в коллективном умопомешательстве: слова есть, а тех, кто их сказал, нет. Что же делать?

Мы должны либо включиться в придуманную писателем игру и говорить, что слова Ставрогина это слова Ставрогина и ничьи больше, либо слова всех персонажей приписать одному только автору. Последнее, как нам кажется, будет единственным выходом из тупикового лабиринта, в который нас заводит художественная литература. Почему? Потому что ответ за все написанное придётся держать не персонажам, но авторам, произведшим на свет своих героев и произнесшим за них якобы их слова. Какой ответ? Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься (Мф.12:36,37). Итак, помня о том, что мы все будем призваны к ответу за свои слова, попытаемся в некоторых словах Ф.М.Достоевского разобраться. Например, в этих.

- Если бы веровали? - вскричал Шатов, не обратив ни малейшего внимания на просьбу. - Но не вы ли говорили мне, что если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной? Говорили вы это? Говорили? (Бесы. Часть 2, глава 1, VII).

Кто это говорил? Ставрогин? Шатов? Достоевский? Кто за эти слова будет отвечать? Ни Ставрогин и ни Шатов, которых нет, но Достоевский. Значит, Достоевскому они и принадлежат. Перечитаем их со вниманием.

Выражение «истина вне Христа», конечно, безсмысленно. Аз есмь путь и истина и живот (Ин.14:6), и эти Евангельские слова означают, что, потому только существует истина, что существует Христос. Более того, потому только есть жизнь у людей, и им открыт путь к Богу Отцу, что у Него есть Сын. Истина вне Христа решительно невозможна. Но согласимся на мгновение с этим невозможным постулатом, приписав его Ставрогину или лучше, Шатову, сказав, что он неправильно передал ставрогинские слова. Подыграем Достоевскому в его литературной игре. Согласимся с этим постулатом, чтобы вывод из него, а именно, эти восхитительные слова о том, что лучше остаться со Христом, нежели с истиной, отдать Достоевскому. «…если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной». Возникает главный вопрос: так ли это?

Тогда один книжник, подойдя, сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные - гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф.8:19,20). Почему Господь отказал этому человеку за Собой следовать? Тогда как другому не позволил даже того, чтобы тот пошёл и похоронил родного отца, сказав ему: иди за Мной. Потому что первый думал приобрести в следовании за Христом что-то земное. Может, даже не домов и не земель он искал, может, он искал то, чего все мы так усердно ищем – душевного успокоения у ног Христовых, но и в этом случае он искал не Божьего, а своего. Потому и ответил ему Господь, что Сын Человеческий не имать где главы подклонити. Но почему мы вдруг вспомнили это Евангельское зачало? Потому что, если со Христом Достоевский, может быть, и остался, то, как знать, оставил бы его с Собою Христос?

«А вот это уже дело Самого Христа, - скажет читатель. - Не только решать за Него, но и вопрос такой задавать есть не добродетель, не заповедь, не любовь, а донос на Достоевского Богу!»

Донос? Что ж, можно сказать и так. Доношу до Бога и до читателей, что писатель Достоевский неблагочестиво толкует слово Божие. Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф.18:15-17). Но, может, и вправду я не в своё дело лезу? Хотя с какой стороны не взгляни, выходит, что дело это как раз моё. Как же быть? Как разобраться с этой, будь она неладна, литературой?

Известно, что у Ф.М.Достоевского помимо художественных есть произведения, в которых он не под масками выдуманных персонажей, но непосредственно от своего лица обращается к читателю. Таков, например, «Дневник писателя». Все ли слова «Дневника писателя» принадлежат Достоевскому? Да, за исключением цитат. Значит, написанное в дневнике утверждение: «Константинополь - рано ли, поздно ли, должен быть наш» есть собственное утверждение Достоевского.

«Да, Золотой Рог и Константинополь - всё это будет наше, но не для захвата и не для насилия, отвечу я. И, во-первых, это случится само собой, именно потому, что время пришло, а если не пришло еще и теперь, то действительно время близко, все к тому признаки. Это выход естественный, это, так сказать, слово самой природы. Если не случилось этого раньше, то именно потому, что не созрело еще время…» и т.д. и т.п. (Дневник писателя. 1876 г., июнь. Глава 2. Утопическое понимание истории).

Судя по тому, как уверенно говорит Достоевским читателям, что «время пришло», что «это выход естественный», что «слово самой природы» в том, чтобы Константинополь стал наш, – это для него бесспорная истина. А где же Христос? Нет, не тот выдуманный Достоевским «Христос», который сотни раз встречается в его произведениях, но Христос, Сын Божий. Неужели Ему, не имеющему, где приклонить голову, необходим Константинополь?

Действительно, Господь говорит, что у Него нет места на земле, а Достоевский утверждает, что Константинополь должен быть наш, чтобы произошло «настоящее воздвижение Христовой истины». Какой «Христовой истины»? Евангелие – вот Христова истина! А то, что провозглашает писатель Достоевский, это уже истина какого-то другого христа.

Не только Христу, но и Апостолу Иакову не находится места среди «истин» Достоевского. Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль». Вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», - вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло (Иак.4:13-16).

Итак, в истине Достоевского о Константинополе нет ни только апостольского смиренномудрия, в ней нет даже благоразумных оговорок вроде того, что, если сможем, то сделаем то или другое. Зато в ней есть гордое: «всё это будет наше». Так с кем, спрашивается, хотел бы остаться Достоевский: со Христом или с истиной? Судя по всему, с истиной…

Константинополь должен быть наш, говорит Достоевский, разумеется, не для захвата и не для насилия, но с единственной целью, чтобы купола Святой Софии вновь увенчались крестами, а истина Христова воссияла на весь мир. И «это будет настоящее воздвижение Христовой истины, сохраняющейся на Востоке, настоящее новое воздвижение креста Христова и окончательное слово православия, во главе которого давно уже стоит Россия».

Вникнем в эти слова. Первое что бросается в глаза, это провозглашённое писателем «окончательное слово православия». Не могу понять смысла этой фразы. Православие не всё сказало и должно сказать что-то окончательное? Но что православие может сказать кроме Евангелия?  Православие это Богооткровенная истина, в которой ни добавить, ни убавить ничего нельзя. Напротив, сохранить данное откровение в полноте – вот окончательное слово православия. Или Ф.М. имеет в виду не теорию, но практику православия и хочет сказать, что православные ещё не всё в этой жизни сделали? Но что православным людям нужно сделать кроме своего спасения? Других спасти? «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи», - сказал Преподобный Серафим всем ревнителям чужого спасения. В этом странном выражении Достоевского об окончательном слове сокрыто, как мне кажется, такое представление о православии, которое я не могу определить иначе как лозунгом: даешь окончательное слово православия! Или лучше словами маски Достоевского по фамилии Шатов: «Я верую в Россию, я верую в ее православие... Я верую в тело Христово... Я верую, что новое пришествие совершится в России...»  (Ф.М.Достоевский. Бесы. Часть 2, глава 1, VII).

Не менее странно читать слова писателя о том, что во главе православия стоит Россия. Во главе Православия стоит Христос. Словами же о России как главе православия Достоевский в очередной раз являет нам свою церковную неосведомлённость. Можно, конечно, назвать замеченные мною огрехи в статье Достоевского мелочными придирками. Те, кто пишут, знают, что ни одно сочинение не свободно от разного рода неточностей, и желающий всегда найдёт, к чему прицепиться. Зато какова высота мысли! Орлиный полёт! Дух захватывает.

Но читая со вниманием эти слова, нельзя не ужаснуться. Чему же? Страшному пророчеству. Да, эти слова Достоевского самые что ни на есть пророческие, только исполнились они совсем не так, как мечталось Федору Михайловичу в его литературных грёзах. Он пишет: «это будет настоящее воздвижение Христовой истины, сохраняющейся на Востоке, настоящее новое воздвижение креста Христова…» (выделено мной. – niles). Для чего здесь стоит слово «настоящее», причём дважды? Разве бывает ненастоящее воздвижение Христовой истины? Или бывает ненастоящее воздвижение креста Христова? Неужели чуткий слух великого художника слова не улавливал нелепости таких выражений?

«Писатель, - скажут мне, - хотел подчеркнуть небывалость предстоящего события, и от избытка чувств не стал подробно пояснять свою мысль, но сказал кратко: «настоящее». Нынче в этом смысле говорят слово «реальное».

Реальное воздвижение креста Христова? Не прошло и полвека, как слова Достоевского сбылись буквально. Воздвижение креста было самым настоящим, потому что воздвигался он не на куполе святой Софии, но у стен Киево-Печерской Лавры, в подвале ипатьевского дома, в концлагере на Соловках, по всем городам и весям российской земли. «Окончательное слово православия» произнесла Россия, установив крест не в Константинополе, но в самой себе, не позолоченный и всехвальный, не торжественный и ликовствующий, но настоящий, мучительный, позорный, воздвигаемый под брань и стоны, обагряемый кровью христиан, т.е. Христовою кровью крест.

Достоевский предсказал крест, но не там и не такой. Предсказав крест в Константинополе, он воздвиг его в России. Предсказав крест могущественный, он укрепил крест мученический. Предсказав крест величия и славы, он вознёс крест унижения и смирения. Но это и есть настоящий крест Христов.

Может ли случиться так, чтобы человек сказал одно, а из сказанного вышло нечто внешне похожее, но по сути гораздо большее? Может ли пророчество быть произнесено помимо воли произнёсшего его? Задумавшись над этим вопросом, я стал искать в Священном Писании пример пророчества, которое было изречено без понимания его значимости, и нашёл. Это пророчество Каиафы. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб. Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (Ин.11:49-52).

«Как! - воскликнет читатель. - Сравнить Достоевского с Каиафой?! Это уже ни в какие ворота не лезет».

Любезный читатель, не спешите метать одежды и бросать пыль на воздух (ср.Деян.22:23). Дочитайте до конца. Поймите, какая невероятно сложная задача перед нами стоит: изгнать из писателя Достоевского достоевщину и посадить его, оболчена и смысляща (Мк.5:15), у ног Христовых. Нам нужно сохранить (не для нас, верующих, но для внешних, ибо зачем нам Достоевский, когда с нами Христос? Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века. Аминь (Мф.28:20), нужно сохранить великого русского писателя, сказав при этом, что дух пытлив (Деян.16:16), которым он обладал, не был духом Христовым.

******************************************************

- Гм. А правда ли, что вы - злобно ухмыльнулся он, - правда ли, что вы принадлежали в Петербурге к скотскому сладострастному секретному обществу? Правда ли, что маркиз де-Сад мог бы у вас поучиться? Правда ли, что вы заманивали и развращали детей? Говорите, не смейте лгать, - вскричал он, совсем выходя из себя, - Николай Ставрогин не может лгать пред Шатовым, бившим его по лицу! Говорите всё, и если правда, я вас тотчас же, сейчас же убью, тут же на месте!
- Я эти слова говорил, но детей не я обижал, - произнес Ставрогин, но только после слишком долгого молчания. Он побледнел, и глаза его вспыхнули. (Ф.М.Достоевский. Бесы. Часть 2, глава 1, VII).

Три цитаты из романа «Бесы» были приведены выше: о сладострастном секретном обществе, о Христе и истине, о православии и России – и все они взяты из разговора Шатова и Ставрогина, т.е. из одной только 15-страничной подглавки романа «Бесы». А если бы мы взяли в рассмотрение весь роман? Что было бы с нами, если бы мы взялись анализировать каждую строку «Бесов»? Боюсь подумать об этом, потому что ураган мыслей и чувств, обрушиваемый на головы читателей со страниц романа, смёл бы нас.

Мы попытались разобраться только в двух цитатах, и увидели, какое там месиво смыслов и какая там круговерть слов. А ведь таких цитат в разговоре Ставрогина и Шатова можно выловить не один десяток. Взять, например, высказывания Шатова о полу-науке: «Никогда разум не в силах был определить зло и добро, или даже отделить зло от добра, хотя приблизительно; напротив, всегда позорно и жалко смешивал; наука же давала разрешения кулачные. В особенности этим отличалась полунаука, самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, не известный до нынешнего столетия. Полунаука - это деспот, каких еще не приходило до сих пор никогда. Деспот, имеющий своих жрецов и рабов, деспот, пред которым всё преклонилось с любовью и суеверием, до сих пор немыслимым, пред которым трепещет даже сама наука и постыдно потакает ему».

Ведь этим мыслям цены нет. Или другая речь Шатова – о назначении народов и о «народе-богоносце». Это же неисчерпаемый кладезь для размышлений. Но в том-то и дело, что начни мы разбирать эту речь, и я уверен, что никакого смысла мы в ней не найдём, только потратим время на вычерпывание неизвестно чего, потому что кладезь – кладезь бездны, т.е. без-дна.

Повторяю, что эти цитаты взяты из одного только подзаголовка романа «Бесы». А когда таких подзаголовков сотни? Вообразите, что творится в голове читателя по прочтении всего романа. Какая там заваривается каша? Как, когда ему в ней разбираться? Невозможно, совершенно невозможно ему, бедному, в ней разобраться. Но не потому невозможно, что роман огромен. Это ничего, ведь и вселенная огромна, однако разбираются в ней (и небезуспешно) учёные. Разобраться в творчестве Достоевского невозможно потому, что нет в нём того, что можно было бы разобрать и разложить по полочкам, т.е. нет смысла.

Была в советское время так называемая «Роман-газета», может, и сейчас есть, не знаю, дело не в ней, а в том, что «Бесов» я бы назвал романом-телевизором, потому что действует он на читателя точно так, как действует телевизор – сбить, ошеломить, раздавить и обессмыслить. Вылить яркий поток информации, ни дав при этом ни понимания, ни света.

Какова же причина умственной неразберихи, разлитой по страницам не только «Бесов», но и всех других произведений Ф.М.Достоевского? Евангельский ответ на этот вопрос прост, но прежде чем его привести, соберём примеры такой неразберихи из числа тех, что уже упоминались нами, и ещё раз на них полюбуемся.

Это признание «Дмитрия Карамазова». Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом Содомским. Еще страшнее кто уже с идеалом Содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его, и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Чорт знает, что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В Содоме ли красота? Верь, что в Содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, - знал ты эту тайну иль нет?

Это речь «Шатова» к «Ставрогину». Правда ли, будто вы уверяли, что не знаете различия в красоте между какою-нибудь сладострастною, зверскою штукой и каким угодно подвигом, хотя бы даже жертвой жизнию для человечества? Правда ли, что вы в обоих полюсах нашли совпадение красоты, одинаковость наслаждения?  /…/  Я тоже не знаю, почему зло скверно, а добро прекрасно, но я знаю, почему ощущение этого различия стирается и теряется у таких господ как Ставрогины, - не отставал весь дрожавший Шатов, - знаете ли, почему вы тогда женились, так позорно и подло? Именно потому, что тут позор и бессмыслица доходили до гениальности! О, вы не бродите с краю, а смело летите вниз головой. Вы женились по страсти к мучительству, по страсти к угрызениям совести, по сладострастию нравственному. Тут был нервный надрыв... Вызов здравому смыслу был уж слишком прельстителен! Ставрогин и плюгавая, скудоумная, нищая хромоножка! Когда вы прикусили ухо губернатору, чувствовали вы сладострастие? Чувствовали? Праздный, шатающийся барченок, чувствовали?

К подобным образцам умственно-нравственной путаницы может быть отнесена поэзия С.Есенина, потому что в ней встречаются как такие строки: «Господи, я верую!.. \ Но введи в свой рай \ Дождевыми стрелами \ Мой пронзённый край»,
так и такие строки: «Если кликнет рать святая: \ «Кинь ты Русь, живи в раю!» \ Я скажу: «Не надо рая, \ Дайте родину мою».

Вот перлы душевной сумятицы, выплеснувшейся в рифмах и без рифм на страницы художественных произведений. Вот примеры из русской классики, в которых говорится о совпадении «красоты» «в обоих полюсах жизни»: в целомудрии и извращённости, в благородстве и подлости, в вере и безверии.

Мне могут сказать, что такова вся литература, поскольку способ её существования – одинаково увлекательно описывать как добродетель, так и злодейство, чтобы в столкновении их высекать искры катарсического света, хвалящие добро и клеймящие зло; и что, чем неоднозначнее характеры персонажей, тем психологически глубже оказывается художественное произведение.

Так ведь и я говорю о том же, что, чем запутанней, тем литературней, а над праведностью и нечестием, чистотой и развратом, верой и неверием высится одно – красное словцо. Поэтический пример из Есенина, подтверждающий мои слова о том, что в литературе важно не то, что говорится, а важно то, как говорится, может, не столь ярок, как прозаические примеры, зато он близок к ним по своим итогам. Каким именно? Карамазов на каторге или в Америке, Ставрогин повесился, Шатов убит, Есенин… Смерть Есенина темна. Повесился? Убит? Бог весть. Поэтому скажем, что кончина его обретается между финалами Ставрогина и Шатова.

Но где причина этой душевной неразберихи? Может ли её отыскать писатель? Может ли литература указать выход из неё? Нет, не может, потому что никогда и ни в чём литература не разбиралась и разобраться не могла, и писатель, как бы глубоко он ни осмысливал жизнь, никогда не смотрел на неё правильно. Литература есть выражение того, что происходит в душе автора. Разбираться же в самом себе с помощью самого себя это всё равно, что вытаскивать себя за волосы из болота, это всё равно, что шатовской свечой освещать лестницу под ногами Ставрогина.

Чтобы осветить землю, нужны не костры и фонари, но – солнце. Чтобы осветить душевные потёмки, нужен иной, недушевный источник света. Духовным солнцем, т.е. неземным источником света для ищущих истинного разумения жизни является Христово Евангелие. Какую же причину умственной путаницы писателей и их литературных героев открывает нам Евангелие? И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму. Или по-церковнославянски: И якоже не искусиша имети Бога в разуме, сего ради предаде я Бог в неискусен ум (Рим.1:28). Выражение предал их Бог надо понимать, конечно, как Бог попустил. Но почему Бог попустил писателям и их героям думать, говорить и поступать нечестиво? Потому что они не заботились иметь Бога в разуме.

Святитель Иоанн Златоуст так толкует эти слова Апостола: «…не сказал [Апостол Павел]: так как не уразумели, но говорит: якоже не искусиша имети Бога в разуме, показывая, что грехи их происходили преимущественно от развращённого рассудка и любви к словопрениям (выделено мной. - niles), а не случайного восприятия, - были грехами не плоти, как утверждают некоторые еретики, но ума и порочного желания, и что источник всех зол заключается именно здесь. Так как ум их сделался превратным, то всё, наконец, пришло в беспорядок и смятение, когда руководитель оказался повреждённым» (т.9, с.545).

И другой пример толкования Апостольских слов мне хочется привести. Это пример опытного, т.е. проверенного жизнью толкования. «Диокл начал свое образование грамматикою, потом посвятил себя философии, и наконец благодать привлекла его к любомудрию небесному. На 28-м году жизни, оставив мирские науки, он предался небесному учению Христову, и вот уже 35-й год живёт в пещерах. Он говорил нам:
- Ум, переставши созерцать Бога мыслью, становится или демоном, или скотом.
Когда мы стали расспрашивать, как это бывает, он сказал:
- Ум человека, как скоро удаляется от созерцания Бога, по необходимости впадает во власть или демона похоти, который увлекает его к распутству, или злого духа раздражительности, от которого рождаются безумные порывы.
Сладострастное вожделение называл он свойством скотским, а порыв раздражительности – демонским. Я возразил ему:
- Как возможно, чтобы ум человека непрестанно был с Богом?
- В каждой мысли и в каждом деле, - отвечал он, - участвует душа, но с Богом бывает она только тогда, когда благочестиво и благоговейно размышляет о Нем». (Палладий, епископ Еленопольский. Лавсаик. Глава 82. О Диокле).

Что такое пребывание души с Богом, о котором говорит преподобный Диокл? Это и есть её спасение. Значит, благочестивое и благоговейное размышление о Боге (т.е. то, что Апостол называет: иметь Бога в разуме), это и есть непременное условие спасения человеческой души. В повествовании о преподобном Диокле дан ответ не только на вопрос о спасении, но и на терзавший Ф.М.Достоевского вопрос о назначении русском. Напомню его читателям. «…а мы начнем теперь, когда пришло время, именно с того, что станем всем слугами, для всеобщего примирения. И это вовсе не позорно, напротив, в этом величие наше, потому что всё это ведет к окончательному единению человечества. Кто хочет быть выше всех в царствии божием - стань всем слугой. Вот как я понимаю русское предназначение в его идеале». (Курсив Достоевского. - niles).

Ну, зачем мне, русскому человеку, единение человечества и тем более окончательное его единение? Я уже не говорю о том, что единение это будет, действительно, окончательным: провидец Достоевский, может, не видел того, что сейчас очевидно всякому, что единение человечества, к которому он всех звал, и которое не давало ему покоя, будет последним событием земной истории, после которого начнётся неземная история человечества. Но какое мне дело до какого бы то ни было человечества, соединённого или разъединённого, земного или неземного? Мой идеал – спасение. Идеал каждого православного человека, не только русского – спасение. Разве не так?

Так да не так, говорит Федор Михайлович. Чтобы спастись, ты должен стать слугой, и все мы должны стать слугами. В этом русское предназначение. А чтобы нам легче было стать для всех слугами, для этого Константинополь должен быть наш. Браво! Логика восхитительная! С нашими писателями, легко согласующими несогласуемое, не соскучишься. Впрочем, ничего удивительного в непоследовательной логике великих писателей нет. Два пути указал преподобный Диокл для удалившейся от созерцания Бога мысли: либо сладострастное вожделение, либо порыв раздражительности; либо Ставрогин, либо Шатов; либо аполлонизм, либо коммунизм. Между демоном и скотом идёт человек к Богу, держась за поручи благочестивого размышления о Нем. Но стоит ему только выпустить из рук поручи, как оба «либо» сойдутся в одном конце – вечной погибели. Шатов убит, и это его счастье. Иначе, он бы сам убивал, а потом повесился бы, как Ставрогин. Разве нет?

Не трудно представить, что было бы с российской жизнью, если бы она направилась, куда её толкал Достоевский, – в Константинополь. Был бы советский пожар в Константинополе. Впрочем, не стоит гадать о том, что было бы, потому что Бог, Иже всем человеком хощет спастися, и в разум истины приити (1Тим.2:4), устроил для российской жизни, увлечённой злым духом раздражительности, самое спасительное продолжение.

Выше мы сказали, что в художественной неразберихе «Бесов» нет смысла. Но это для читателей его там нет, а для бесов, которые в смешении полюсов находят особый восторг, «алогия» – самый главный смысл. В мутной воде смешения всех понятий они любую, самую бредовую идею представят великой и спасительной. Ведь предложил же Шатов понести Ставрогину знамя «народа-богоносца». Т.е. висельнику, на чьей шее верёвку увидел даже Тихон, Шатов протягивал знамя русского народа. Таковы бесы. Их интересуют все идеи и все идеалы. Они готовы рассуждать о них веками. Но самая дорогая для них идея и самый великий их идеал это – самоубийство.

Надо же, как много букв! Пишет, как стежок кладет машинкой Зингер - ровно, скушно, отдельными местами сумбурно переходя на патетический зигзаг, чтобы читатели совсем не заснули. Все смешалось в этой, простите, тавтологической мешанине - литература, телевизор, вопросы, ответы, бесы, люди, Александр-Сергеич с Федор-Михалычем, слезинка ребенка и красота спасущая мир. Даже не мир, а почему-то мiр! Типа фишка, мол знай наших!

Откуда дровишки, спрашиваю я себя, ибо все время, потраченное на прочтение, не покидает чувство, что товарищ Нильс снова кормит нас несвежим копипастом и плагиатом. И действительно, гугл ведет на некий сайт Русский сход russhod.ru/docs/bratina/bratina23.pdf.
Сайт у меня не открывается, но следы ясно показывают, что статья эта есть там полностью.

Интересно, кем же и когда написана та унылая статейка, которую наш славный Нильс решил отправить Элисте в ответ, выдав за свое свеженаписанное творчество?
А может, это и вправду продукця самого Нильса? Очень похоже на школьное сочинение по литературе. И, судя по всему, минимум двадцатилетней давности, поскольку главными злодеями в деле совращения юных умов у Нильса выступает литература, которую вообще мало кто читает, и, о ужас, телевизор! (да-да, мы не ослышались, именно телевизор!)
И ни слова не сказано о глобальной мировой паутине. Делаем вывод, что о сети Интернет в момент написания своего сочинения юный в то время Нильс не имел ни малейшего понятия.

Мощь и своевременность ответа просто впечатляет!
И, главное, становится ясно, почему наш любитель несвежей копипасты не хотел сразу выкладывать свою писанину на форуме, а выслал сначала Элисте, оформив патетическим вступительным словом. Шельма Нильс надеялся, что никому не придет в голову искать источник его унылого и скучного опуса.
Но немного не учел, что Элисте-то, возможно, и не придет, а Утилитка вполне может взять и полюбопытствовать. И ведь полюбопытствовала!

Информация о домене russhod.ru domain: russhod.ru
nserver: ns2223.hostgator.com.
nserver: ns2224.hostgator.com.
state: REGISTERED, DELEGATED, UNVERIFIED
person: Private Person
registrar: REGRU-REG-RIPN
admin-contact: http://www.reg.ru/whois/admin_contact
created: 2008.12.24
paid-till: 2013.12.24
free-date: 2014.01.24
source: TCI
Last updated on 2013.08.13 11:26:39 MSK

Вот где наш запасливый Нильс хранит свои статейки и копипасты. Зарегистрирован домен в 2008, проплачен до 2014, обновляется регулярно. А может быть, он лелеет идею когда-нибудь запустить этот сайт в массы и готовит почву, так сказать? Возможно, он туда и наши ответы по теме выложит? Вдруг и мы удостоимся чести попасть в число избранных! Лично я очень на это надеюсь.

И все-таки, хочется живого общения, чтобы "нильсо-криатиф" столетней давности занимал не более 30%. Неужели вы не в состоянии написать абзац-другой хорошего дельного текста?

А вообще, пишите еще, голубчик Нильс, Нам_просто очень нравится!

0

29

УТилиТА написал(а):

Вот где наш запасливый Нильс хранит свои статейки и копипасты. Зарегистрирован домен в 2008, проплачен до 2014, обновляется регулярно. А может быть, он лелеет идею когда-нибудь запустить этот сайт в массы и готовит почву, так сказать? Возможно, он туда и наши ответы по теме выложит? Вдруг и мы удостоимся чести попасть в число избранных! Лично я очень на это надеюсь.

Хоть ты УТилиТА и пидорас, но направление по установлению авторских прав у тебя верное.
Этот материал есть в статье в литературно-художественном альманахе "Братина",  выпуск 2(23) за 2011г, автор священник Георгий СЕЛИН "В Зосимину пустынь". Я сейчас просматриваю этот выпуск.
Вот здесь есть по автору: http://ruskline.ru/author/s/selin_georgij/

УТилиТА написал(а):

А может, это и вправду продукця самого Нильса? Очень похоже на школьное сочинение по литературе. И, судя по всему, минимум двадцатилетней давности, поскольку главными злодеями в деле совращения юных умов у Нильса выступает литература, которую вообще мало кто читает, и, о ужас, телевизор! (да-да, мы не ослышались, именно телевизор!)
И ни слова не сказано о глобальной мировой паутине. Делаем вывод, что о сети Интернет в момент написания своего сочинения юный в то время Нильс не имел ни малейшего понятия.

Я вначале "испугался", что ты в выражении "И ни слова не сказано о глобальной мировой паутине" упрекаешь за молчок про организованное еврейство, а упрек к Интернету относится. :)

0

30

Здравствуете, уважаемый Мы_просто! Ваш ответ меня приятно удивил, а я грешным делом думал о Ваших постах иное. Особенно после поста о Рабле, который расценил как стремление увести разговор от темы. Зачем мне Рабле, когда с творчеством Ф.М.Достоевского не успеваю разобраться. Потому и на предыдущий Ваш пост не ответил, а именно:

niles написал(а):
Скажу вещь странную, а именно, что Господь наш Иисус Христос Своим пришествием на землю не замедлил, но ускорил действие этой тайны. Впрочем, я не правильно выразился. Ускорил или замедлил – этого мы не можем знать, поскольку мы не знаем Божьего времени. Просто воплотившийся Бог открыл Себя до предела. Значит, иных, лучших и больших откровений быть уже не может. Ждать больше нечего. Всё совершилось.

Вещь, действительно, странная, я ничего не понял что вы хотели сказать в этой вещи. Прям, как у Достоевского, читаешь, читаешь, все понятно, со многим соглашаешься,  а тут "бац – и вторая смена…"


В этих словах сказано то, что воображать о царстве Небесном более того, что о нём сказано в Евангелии, не следует. Бог восприял тело человека, и в этом теле Он будет (и есть) Царь Небесный. И все, кто удостоятся Царства Небесного, будут Ему, пребывающему в виде и образе человеческом, покланяться. Т.е. всё, как на земле. Только там бесов не будет.
Теперь другие Ваши вопросы.

niles написал(а):
Главный вопрос литературы я бы сформулировал так: можно ли спастись, не отвергая Христа, но и не принимая Его как единственную ценность в жизни?

Мне кажется, здесь корректнее уточнить: российской литературы 19 века, и Ф,М. Достоевского в частности. Согласитесь, в 20-м веке постановка вопроса была чуть другая. И разве мы не можем ожидать, что завтрашняя литература (или телевизор, который вы удачно упомянули) пойдет гораздо дальше?

Согласен,  что говорить за всю литературу – перебор. Охотно соглашусь с Вами и в том, что в ведении словесных матчей мне далеко до гроссмейстерского уровня Валерия Борисовича Салова. Но ведь цели достижения победы над противником я перед собой не ставлю. Участвую в форуме по принципу: кто имеет уши слышать – услышит. Попутно и сам развиваю свой слух. А не имеющему ушей только Бог может помочь. Поэтому и пишу не тщательно. Вы правы. Благодарю за обоснованную и дружелюбную критику. Буду исправляться.

niles написал(а):
Последняя черта спасения, которую ищет литература, будет одновременно первой чертой погибели.

Но я бы для ясности, а не для красного словца, добавил: первой чертой окончательной погибели человека. А то, как будто, все эти ранние "черты" не несут в себе гибели.
И т.д.
Спасибо.


Под последней чертой мною имеется в виду Страшный Суд. И его приближают литература и принявшие у неё эстафету телевизор и интернет. И, как кажется, он уже очень близок. Взаимно желаю Вам спасения на этой черте. Спаси Бог.

niles написал(а):
Таковы бесы. Их интересуют все идеи и все идеалы. Они готовы рассуждать о них веками. Но самая дорогая для них идея и самый великий их идеал это – самоубийство.

Опять "вторая смена"! Потрудитесь разъяснить. Я знаю, что для человека перед Господом, самоубийство - это наитягчайший грех. И бесы, конечно, всеми силами пытаются опустить человека в самые страшные грехи, в том числе и довести человека до самоубийства.

Вот у Валерия Борисовича можно вычитать выражение - материализованные бесы. К которым, как я понимаю, относится весь этот сатанинский сброд в организованном еврействе, и люди, которые попали под их тоталитарное влияние.
Борьба с невидимыми бесами без параллельной и дополняющей ее борьбы с бесами видимыми – заведомо обречена на провал. Не следует думать, что солидифицированные бесы, давно взявшие курс на уничтожение христианской цивилизации и физическое истребление христиан (мужчин), будут спокойно наблюдать за тем, как гои ведут борьбу с их невидимыми «собратьями». Материализованные бесы готовы пойти на любые преступления ради того, чтобы поддержать бесов невидимых. Их общей стратегической задачей является полный захват планеты и ее зачистка от Божиих угодников.
http://wpc.freeforums.org/topic-t234-120.html#p3025

Как мне кажется, форум WPC, и форум Шехина в частности, по большей части изучает "материализованных". Без знаний о них, без гимнастики ума, борьба с ними будет тщетной. Так вот, ваше утверждение о том, что "самый великий их идеал это – самоубийство" мне пока кажется необоснованным. Возможно, вы говорили о "невидимых бесах" - о них я мало знаю, не то у меня духовное состояние, чтобы рассуждать о таких вещах. Но и в православной литературе такого не встречал. Начитан я мало, поэтому если вам не трудно, прошу вас сослаться в этом вопросе.

Если же вы имели ввиду материализованных бесов, то здесь я не согласен с вами. Идеал, какое слово-то, - это все-таки нечто сознательное для человека. А материализованные бесы сознательно больше всего не желают отправляться в мир иной, тут у них, по их мнению, дел еще много по исправлению мира. И, как правило, спокойно отправляются туда с чувством выполненного долга, или без этого чувства, но в бреду. А вот отправить других туда - это они мастера, но есть из них еще большие мастера, которые создают другим "великие идеалы в самоубийстве".


Уважаемый  Мы_просто! Под самоубийством можно понимать не только физическое самоубийство, но и самоубийство душевное. Второе страшнее. Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, того бойтесь (Лк.12:4-5).

И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая (Откр.20:15).

Мне кажется, что бесы невидимые это как пожизненные заключённые в зоне. Они знают, что их оттуда не выпустят, поэтому они стараются привлечь к себе с воли как можно больше видимых бесов. И дело, которое совершают видимые бесы, водимые невидимыми, есть дело самоубийственное, хотя сами они о том не догадываются. Они «на измене», в прелести, в обмане. Я так для себя это понимаю. Если я не прав, то Валерий Борисович меня поправит.

Инфернальная тварь, толкающая человеку к самоубийству телесному или душевному, сидит в каждом из нас. Но Господь не лишает возможности спасения даже бесов. При условии – покаяния.

Что касается ссылок на духовную литературу, то предлагаю Вам письма старца Амвросия Оптинского. Одно из них решился  вынести на форум для ознакомления (или освежения в памяти) его участникам. В нём Вы найдёте ответы на другие вопросы, которые, как я посмотрел, Вы задавали на форуме. Позволил себе выделить некоторые моменты.

http://dugward.ru/library/svotech/amvrosiy_progress.html

Иеросхимонах Амвросий, Оптинский старец
О прогрессе внешнем и нравственном.

________________________________________
В письме своем от 18 января передали вы мне следующий вопрос от вашего сына: „По Евангелию, общество людей пред концом Mipa представляется в самом ужасном виде. Этим отвергается возможность постоянного совершенствования человеческого. Можно ли после этого трудиться на благо человечеству, будучи уверенным, что никакие средства не в состоянии в окончательном результате пред концом Mipa достигнуть возможного нравственного совершенства человечества?"

В письме же от 24 марта передали вы этот же вопрос несколько иначе: „Обязанность христианина - делать добро и стараться, чтобы это добро торжествовало над злом. При конце Mipa, в Евангелии говорится, зло восторжествует над добром. Каким же образом можно стараться о победе добра над злом, зная, что старания эти не увенчаются успехом и что зло в конце восторжествует?"

Скажите вашему сыну: зло уже побеждено, - побеждено не старанием и силами человеческими, а Самим Господом и Спасителем нашим, Сыном Божиим Иисусом Христом, Который ради сего и снисшел с неба на землю, воплотился, пострадал человечеством и крестными Своими страданиями, и воскресением сокрушил силу зла и злоначальника-диавола, владычествовавшаго над родом человеческим, освободил нас от диавольского и греховного рабства, как Сам сказал: Се, даю вам власть наступати на змия и на скорпия и на всю силу вражию (Лук. 10, 19).

Теперь всем верующим христанам дается в таинстве крещения сила попирать зло и творить добро при посредстве исполнения Евангельских Заповедей, и никто уже не бывает одержим злом насильно, кроме одних нерадящих о хранении Божиих Заповедей, и преимущественно тех, кто добровольно предается грехам. Хотеть же своими силами побеждать зло, которое уже побеждено пришествием Спасителя, показывает непонимание христианских таинств православной Церкви и обнаруживаете признак горделивой самонадеянности человеческой, которая хочет все делать своими силами, не обращаясь к помощи Бoжиeй, тогда как Сам Господь ясно говорить: ...без Мене не можете творити ничесоже (Иоан. 15, 5).

Вы пишете: в Евангелии говорится, что при конце Mipa зло восторжествует над добром. В Евангелии этого нигде не сказано; а говорится только, что в последнее время умалится вера (Лук. 18, 8), и за умножение беззакония иссякнет любы многих (Me. 24, 12). А св. апостол Павел говорить, что пред вторым пришествием Спасителя ...открыется человек беззакония, сын погибели, противник и превозносяйся паче всякаго глаголемаго Бога (2 Сол. 2, 3-4), то есть антихрист. Но тут же сказано, что Господь Иисус убиет [его] духом уст Своих, и упразднит явлением пришествия Своего.(Там же, 2, 8). Где же тут торжество зла над добром? И вообще всякое торжество зла над добром бывает только мнимое, временное.

С другой стороны, несправедливо и то, будто человечество на земле постоянно совершенствуется. Прогресс или улучшение есть только во внешних человеческих делах, в удобствах жизни. Например, мы пользуемся железными дорогами и телеграфами, которых прежде не было, выкапывается каменный уголь, который скрывался в недрах земных, и т. п. В христианско-нравственном же отношении всеобщего прогресса нет. Во все времена были люди, которые достигали высокого нравственного христианского совершенства, руководствуясь истинною верою Христовой и следуя истинному христианскому учению, согласному с Откровением Божественным, какое Бог в Церкви Своей являл чрез мужей Богодухновенных, Пророков и Апостолов. Taкиe люди будут и во время антихристово, которое их ради и сократится по сказанному: Избранных же ради прекратятся дние оны (Мате. 24, 22).

И опять: во все времена были люди, которые предавались различным порокам и беззакониям или впадали в различная ереси и заблуждения, увлекаясь лжеименным разумом (1 Тим. 6, 20), и умствуя по земным началам, вопреки предостережению св. апостола Павла, который говорит: (Бpamиe), блюдитеся, да никтоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям Mipa, а не по Христе (Кол. 2, 8).

Советую вам купить недавно вышедшую книгу: „Жизнь Григория Богослова", составленную архимандритом Агапитом. Сами прочтите ее и дайте прочитать вашему сыну. Тогда увидите, каковы были ученые в IV веке по Рождестве Христовом. Сравните их с учеными настоящего времени. Тогдашние ученые, как Василий Великий и Григорий Богослов, несмотря на то, что были люди высокого учения и высокой нравственности, по христианскому смиренно презирали земную славу и земные удовольствия и стремились к одним духовным вечным благам. А нынешние ученые следуют ли их примеру? Не большая ли часть из них приклоняется к земной славе, к земным наслаждениям и к приобретению благ временных, растворяя все это горделивым сознанием своего недостойного достоинства? После этого есть ли хоть малейшие признаки всеобщего нравственного совершенствования на земле?

Нравственное совершенство на земле (несовершенное) достигается не всем человечеством в совокупности, а каждым верующим в частности, по мере исполнении заповедей Божиих и по мере смирения. Конечное же и совершенное совершенство достигается на Небе, в будущей бесконечной жизни, к которой кратковременная земная жизнь человеческая служить лишь приготовлением, подобно тому, как годы, проведенные юношею в учебном заведении, служат приготовлением к будущей его практической деятельности.

Если бы назначение человечества ограничивалось земным его существованием, если бы для человека все кончалось на земле, то почему же земля же и яже на ней дела сгорят, как говорить св. апостол Петр (2 Петр. 3, 10)? Он же присовокупляет: Нова же небесе и новы земли по обетованию Его чаем, в нихже правда живет (Там же, 3, ст. 13). Без будущей блаженной бесконечной жизни земное наше пребывание было бы неполезно и непонятно.

Желание трудиться на благо человечества - весьма благовидное, но поставлено не на своем месте. Царственный пророк св. Давид говорить: Сперва уклонись от зла, а потом уже сотвори благо (Ср.: Псал. 33). У нынешних же людей дело выходить навыворот. Все хотят, на словах, трудиться на благо ближним, и нисколько или весьма мало заботятся о том, что наперед нужно самим уклониться от зла, а потом уже заботиться о пользе ближних. Широкие затеи молодого поколения о великой деятельности на пользу всего человечества похожи на то, как если бы кто, не кончив курса в гимназии, много мечтал о себе, что он мог бы быть профессором и великим наставником в университете. Но с другой стороны, думать, что если мы не можем двинуть вперед всего человечества, то вовсе не стоить трудиться, - это опять другая крайность. Каждый христианин обязан по силам своим и сообразно своему положению трудиться на пользу других, но с тем, чтобы все это было вовремя и в порядке, как выше сказано, и чтобы успех наших трудов представлять Богу и Его Святой Воле.

В первом письме своем вы упоминаете о книгах Самопомощь, Самодеятельность. Я этих книг еще не видал, и что в них содержится, не знаю. Старинные люди говаривали: без Бога не до порога. И Сам Господь в Евангелии глаголет: Без Мене не можете творити ничесоже (Иоан. 15, 5). А новые мудрецы, как видно из зaглaвия этих книг, рассуждают теперь иначе. Но известно, что самоделковые вещи выходят самой дешевой цены, с общим укором: самодельщина - топорной работы. Впрочем, скажу вам, как можно понять в христианском смысл самопомощь и самодеятельность. Прочтите сами и пусть сын ваш прочтет со вниманием в Евангелии от Матвея от начала 5-й главы до конца 10-й; и потом пусть он постарается и в жизни своей исполнять содержащаяся в этих главах Евангельские Заповеди. Чрез такую христианскую самодеятельность он сам себе окажет великую помощь в нравственном и христианском отношении.

В заключение скажу: посоветуйте вашему сыну, чтобы он не смешивал внешних человеческих дел с духовно-нравственными. В первых, как-то: во внешних изобретениях, отчасти в науках, пусть находит прогресс. А в христианско-нравственном отношении, повторяю, всеобщего прогресса в человечестве нет. Впрочем и во многих науках или отраслях знания незаметно прогресса. Не думаю, чтобы нынешние ученые так хорошо знали и понимали, например, мифологию и вообще классическую древность, как их знали и понимали Василий Великий и Григорий Богослов.

Отредактировано niles (Пятница, 16 августа, 2013г. 12:50:13)

0

31

УТилиТА написала:
И, главное, становится ясно, почему наш любитель несвежей копипасты не хотел сразу выкладывать свою писанину на форуме, а выслал сначала Элисте, оформив патетическим вступительным словом. Шельма Нильс надеялся, что никому не придет в голову искать источник его унылого и скучного опуса. Но немного не учел, что Элисте-то, возможно, и не придет, а Утилитка вполне может взять и полюбопытствовать. И ведь полюбопытствовала!


Уважаемая УТилиТА! Я не «шарапов», а Вы не подружка «горбатого» из к\ф «Место встречи изменить нельзя», чтобы нам выяснять, какие у кого пальчики или отпечатки пальчиков. Поэтому давайте по делу. Есть у Вас что сказать по теме «Русская литература в составе еврейской матрицы»? Или всё Ваше дело в том, чтобы оценивать, кто в каком «прикиде» пришёл на форум? Впрочем, бдительность – качество хорошее. Бдите и молитесь, да не  внидите в напасть (Мф.21;46). Итак, по делу:

УТилиТА написала:

niles написал(а):
А как быть с теми, которые «просто упиваются этим моментом!" (это слова другого уважаемого участника форума Мы_просто)? Как им, немощным, читая эту сцену

А сами-то вы что предлагаете с ними делать?


Что делать? О, этот страшный и несправедливо называемый «русским» вопрос. Этому вопросу следовало быть называться российским проклятым вопросом, но великие писатели, а в их числе и Достоевский, всё перепутали.

Что делать? Одно у нас на этой грешной земле дело, любезная УТилиТА: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.4:17). Какова же мера покаяния? Кто на какую способен, и кому какую Бог даёт.

Одна мера покаяния – книги Ф.М.Достоевского, равно и других названных Elist`ой сочинителей «А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева или А.П. Чехова (и тем более графоманов из числа открытых либералов-западников, «русских литературных критиков» или наших младо-борзописцев «серебряного века») - сжечь.

Другая мера покаяния – поступить по слову апостола Павла: если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего (1Кор.8:13), т.е. обратить действие со вне внутрь себя.

Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает. Ты имеешь веру? (чтобы безвредно для своей души читать соблазнительные книги Достоевского. – niles) имей ее сам в себе, пред Богом (Рим.14:21).  (Т.е. читай эти книги, но не называй их великими и полезными, и не предлагай их читать другим именно как сеющие «полезное, доброе, вечное», потому что сеют они в душах читающих тление и смерть. – niles).

А великие писатели что нам говорят? Василий Розанов: «Мы, русские, не построили пирамиду Хеопса, не создали семь чудес света. Но мы, русские, создали великую русскую литературу».

Обратите внимание, что выбрал В.В. для сравнения с русской литературой – пирамиду Хеопса, и таким образом назвал её тем, чем и должно ей называться – идолом. Кстати, В.В. Розанов и К.Н.Леонтьев как при жизни были друзьями (http://dugward.ru/library/rozanov/rozan … piska.html - их переписка), так и по смерти упокоились рядом телами – в Гефсиманском скиту.

А вот как о последних часах жизни Розанова рассказывает интернет: «Младшая дочь Розанова писала: "Перед смертью он причастился, но после сказал: "Дайте мне изображение Иеговы". Его не оказалось. "Тогда дайте мне статую Озириса". Ему подали, и он поклонился Озирису... Буквально всюду эта легенда.»
http://www.petersburg-mystic-history.info/ru/people-roz_1.html

Довела беднягу Розанова «великая русская литература» до великого умопомрачения. Поэтому приходиться выносить диагноз (констатировать факт), что нет принципиальной разницы между талмудом и «русской литературой». В том только между ними разница, что они с разной скоростью уводят от Христа. Талмуд ведёт прямо к сатане, потому что изначально отвергает Боговоплощение. «Русская» литература, будучи христианской,  Боговополощения отвергнуть не может, поэтому ведёт к сатане окольными путями.

Кстати, уважаемая УТилиТа, как Вы думаете, что такое «изображение Иеговы», которое перед смертью просил Розанов? Неужели дочь Розанова так назвала икону Спасителя? О, ужас, если это так. Нет ли в интернете домена «Изображение Иеговы»?

Отредактировано niles (Вторник, 13 августа, 2013г. 20:04:08)

0

32

Мы_просто
Или это вы мало битый инфернальными тварями, которые могут даже за запятую сожрать.

О да, очень верное замечание, уважаемый МП.

********

УТилиТА
Надо же, как много букв! Пишет, как стежок кладет машинкой Зингер - ровно, скушно, отдельными местами сумбурно переходя на патетический зигзаг, чтобы читатели совсем не заснули. Все смешалось в этой, простите, тавтологической мешанине - литература, телевизор, вопросы, ответы, бесы, люди, Александр-Сергеич с Федор-Михалычем, слезинка ребенка и красота спасущая мир. Даже не мир, а почему-то мiр! Типа фишка, мол знай наших!

Уважаемая Утилита, «эссе о Достоевском», действительно, получилось у ув. Нильса несколько затянутым, однако мне бы не хотелось быть слишком суровым по отношению к новому участнику форума. Давайте не будем торопиться и еще раз попробуем проверить чистоту и искренность его намерений. Покажем, что и нам удалось «стяжать дух мирен».

(Не удержался и решил все-таки сказать несколько слов «в защиту Достоевского».)

Уважаемый Нильс, главный пафос Вашей статьи (если я правильно ее понял) заключается в том, что вся наша русская «изящная литература XIX столетия», а вместе с нею, и вдохновенные труды Ф.М. Достоевского – в значительной степени, от лукавого.

В этом я с Вами, пожалуй, не буду спорить: если подходить к «художественной литературе» с самыми строгими православными мерками, то именно так оно и есть, ибо изящная словесность, как жанр, уже сама по себе есть отход от духовной, интеллектуальной и нравственной христианской ортодоксии, в ту или иную сторону. И этот главный тезис раскрыт Вами вполне убедительно. 

Уважаемый Elista, если Вы согласны со мной, что телевизор открыл окно в ад, то согласитесь, что приоткрыла его литература. «Великая русская литература» приоткрыла окно в бездну (ср.Откр.20:1-3), которое теперь распахнуто настежь могущественным телевизором так, что уже не «Бесы», но сам сатана вылазит через него, чтобы прежде занять умы и сердца людей, а затем и в храме Божием сесть как бог, выдавая себя за бога (2Фесс.2:4).


Против этого не поспоришь. Иное дело – нюансы аргументации и частные выводы из некоторых вполне очевидных фактов. Здесь мне хотелось бы вставить несколько своих соображений-предостережений в Ваш адрес.

Возьмем, к примеру, такой момент, с цитированием Евангелия, из Вашей статьи:

«Кто хочет быть выше всех в царствии Божием - стань всем слугой», - якобы цитирует Евангелие Достоевский. Но это не цитирование, это именно еретическое вырывание слов, потому что главное – чаша и крещение – оставлены им в стороне. Более того, Достоевский прямо искажает слова Господа, ибо сесть у Меня по правую сторону и по левую (это и значит, говоря словами Достоевского, «быть выше всех в царствии Божием»), не от Меня зависит, но кому уготовано. Достоевский же говорит другое, а именно, что желающий быть выше всех в царствии Божием должен стать всем слугой. Достоевский ставит в зависимость от человека то, что зависит от Бога: кому уготовано. Иными словами, он подчиняет Божественное земному, т.е. рассуждает согласно католической ереси.


Я выделил в тексте те места, которые мне резанули слух своей несогласованностью. Представьте себе, уважаемый Нильс, какой форшмак сделали бы из Элисты материализованные бесы на «Пешке», если бы я позволил себе такую неаккуратность в оформлении пусть даже и верной (по замыслу) мысли. Какие арианские, несторианские и саббатианские ереси мне бы приписали и какие холодильники и инквизиционные костры мне бы уготовили, если бы я позволил себе подобную небрежность со ссылкой на Евангелие.

Пейсатые комсомольцы в виртуальных рясах годами обиженно воют на луну и скрежещут зубами от бессильной ярости, даже не имея к чему придраться в моих скромных исследованиях. От отчаяния, решились даже гадить в Википедии. А что бы началось, если бы я дал хоть малейший повод?

Я не стал бы обращать внимания на такие «мелочи», если бы не сложившееся у меня впечатление, что именно их-то Вы и не хотите простить Федору Михайловичу Достоевскому.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9b/Dostoevskij_1863.jpg/200px-Dostoevskij_1863.jpg
Ф.М. Достоевский (1821-1881) 150 лет назад

А между тем, напрасно Вы так строго его судите. Ведь и Достоевский был всего лишь человеком, со своими ограничениями и слабостями, он многого не знал (не мог знать) и недопонимал, а потому легко мог ошибиться. Мне кажется, Вы ожидаете от литературы и литераторов слишком многого – того, что им несвойственно и не может быть свойственно по самой избранной ими сфере деятельности.

Еще раз позволю себе повторить – человеку с хорошо поставленным мышлением не придет даже в голову сочинять какие-то небылицы для «развлечения» своего читателя. Ведь действительность в тысячу раз увлекательнее любых выдумок, и если человек пошел по пути «художественного вымысла», отказавшись от строгого понятийного осмысления реальных жизненных явлений и их контекстуального анализа, то это уже, с его стороны, уклонение от ясного, точного, ответственного мышления. Такое решение означает уход в анонимность и приблизительность, а в худшем случае – бегство от реальности. Да Вы и сам об этом прекрасно написали в своей статье:

Всякий раз, говоря о литературе, мы оказываемся в странном положении. Литературных персонажей как таковых нет, зато есть их слова, которые мы читаем. Нам хочется поговорить о некоторых изречениях Ставрогина, но его не существует. Как же нам быть? О ком мы будет говорить, беря для своих выводов слова этого героя романа «Бесы»? Об авторе романа? Но он может сказать, что данные слова принадлежат не ему, а Ставрогину. И мы окажемся даже уже не в странном положении, но в коллективном умопомешательстве: слова есть, а тех, кто их сказал, нет. Что же делать?


Если поставить художественную литературу на соответствующее ей место (подчиненное и второстепенное), то никакого «коллективного умопомешательства» не возникнет. Как не появится искушения назвать романы Достоевского «трудами великого мыслителя», чтобы потом их, вместе с ним, развенчивать. Потому что мыслители мыслят, а сочинители сочиняют, и это разные амплуа. Их не надо смешивать.

Автор пишет в легком, изящном стиле, вдохновенно, с душевным подъемом, порой очень точен в психологических деталях, пытается морализировать, местами вставляет мысли (чужие), чтобы и уму «дать пищу»? Вот вам и «великий писатель». Однако до великого мыслителя ему еще очень далеко.

Не мог быть «великим мыслителем» во всех своих произведениях и Ф.М. Достоевский, но он был, все-таки, очень неплохим мыслителем, и это уже немало. Пусть в его романах был всего 1% антисемитизма и 99% «душевного копания» - это уже неплохо, уже за это мы должны Достоевского ценить и быть ему благодарными, уже этим он превзошел очень многих своих современников, а некоторыми особенно удачными своими пассажами даже заслужил почетное звание «махрового антисемита».

Хотя, конечно, такое процентное отношение никак не может быть нашим «идеалом». Для настоящего мыслителя, на мой взгляд, соотношение должно быть совсем иным – 99% антисемитизма (гимнастики ума) и 1% художественной отделки. Примерно так.

Лишь в отдельных местах самых зрелых своих сочинений и в «Дневнике писателя» Ф.М. Достоевский поднялся до уровня великого мыслителя. Ваших претензий к «Дневнику» я также разделить не могу. Вы пишете:

Известно, что у Ф.М.Достоевского помимо художественных есть произведения, в которых он не под масками выдуманных персонажей, но непосредственно от своего лица обращается к читателю. Таков, например, «Дневник писателя». Все ли слова «Дневника писателя» принадлежат Достоевскому? Да, за исключением цитат. Значит, написанное в дневнике утверждение: «Константинополь - рано ли, поздно ли, должен быть наш» есть собственное утверждение Достоевского.

«Да, Золотой Рог и Константинополь - всё это будет наше, но не для захвата и не для насилия, отвечу я. И, во-первых, это случится само собой, именно потому, что время пришло, а если не пришло еще и теперь, то действительно время близко, все к тому признаки. Это выход естественный, это, так сказать, слово самой природы. Если не случилось этого раньше, то именно потому, что не созрело еще время…» и т.д. и т.п. (Дневник писателя. 1876 г., июнь. Глава 2. Утопическое понимание истории).

Судя по тому, как уверенно говорит Достоевским читателям, что «время пришло», что «это выход естественный», что «слово самой природы» в том, чтобы Константинополь стал наш, – это для него бесспорная истина. А где же Христос? Нет, не тот выдуманный Достоевским «Христос», который сотни раз встречается в его произведениях, но Христос, Сын Божий. Неужели Ему, не имеющему, где приклонить голову, необходим Константинополь? 
Действительно, Господь говорит, что у Него нет места на земле, а Достоевский утверждает, что Константинополь должен быть наш, чтобы произошло «настоящее воздвижение Христовой истины». Какой «Христовой истины»? Евангелие – вот Христова истина! А то, что провозглашает писатель Достоевский, это уже истина какого-то другого христа.


Покорнейше прошу меня простить, ув. Нильс, но напрасно Вы так на Достоевского набрасываетесь за его мысли о Царьграде. Тем более что мысли эти совсем не его. О том, что Константинополь и проливы должны принадлежать России, призванной освободить и объединить всех южных и западных славян, кто только не писал в те годы. Сам Ф.М. Достоевский позаимствовал эту мысль, скорее всего, у Н.Я. Данилевского, книгой которого «Россия и Европа» он искренне восхищался и зачитывался.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/64/Nikolay_Danilevski.jpg
Николай Яковлевич Данилевский, 1822-1885

Да и мысль, сама по себе, совсем не глупая. И вовсе не еретическая – напрасно Вы усмотрели в ней какие-то противоречия с христианством. 

Хотя православная вера предполагает «метафизический эгоизм» и ставит во главу угла вопрос о личном спасении, это вовсе не означает, что она только этим и ограничивает нравственную и социальную проблематику. Христианство предполагает еще и «дела веры», в частности, защиту слабых, угнетенных и обиженных, в самом широком смысле. Спасать своих братьев – даже физически – тоже совершенно необходимо. А потому занятие Константинополя для защиты и укрепления христианской веры в Европе, ради противостояния мировому империалистическому напору синагоги, пусть даже и ценой русских жизней, представлялось многим русским людям делом вполне богоугодным, честным и справедливым. И не следует их за это критиковать и обвинять Бог знает в чем.

Вполне обоснованно лучшие русские мыслители (те же Н.Я. Данилевский и В.В. Крестовский) высказывали мнение, что на Международных конгрессах 1878 г. в Свети-Стефане и Берлине «русская» масонская дипломатия предала русское оружие (и около 200 тысяч погибших в русско-турецкой войне 1877-78 г. русских солдат и офицеров), сняв вопрос о занятии Константинополя русской армией. Не один только Достоевский считал тогда вопрос о Константинополе (и Балканах) ключевым для судьбы России и всего мира. В конечном итоге, они оказались правы.

Трагична судьба русских патриотов, ставших заложниками масонской политики и гностических экспериментов синагоги по «извлечению из них искр духа». Вместо «самодержавной России» русские православные люди вдруг почувствовали себя обитателями «масонской провинции №8», с печатью «expendable», в положении, очень напоминающем наше сегодняшнее.

А все почему? Одну из причин я вижу в том, что русское общество позволило себя втянуть в западню «изящной литературы». Если в этом заключается Ваша мысль, то я с нею всецело согласен.

Вместо «художественной литературы», в ответ на халдео-масонскую языческую диверсию, русская мысль должна была бы сгенерировать «русскую художественную философию» (в описанной мною выше пропорции 99-1), а не плестись в хвосте философии немецкой. Уже в XIX веке следовало противопоставить мировой масонской идейной экспансии когорту независимых русских мыслителей - Леонтьевых, Данилевских, Астафьевых, Крестовских, Лютостанских, Солоневичей, Овчинниковых, Острецовых.

Увы, в полной мере этого сделать не удалось. Слишком внезапным, предательским, хорошо законспирированным и «глубоко эшелонированным» было нападение мессианских насекомых. В чисто количественном отношении силы оказались несоизмеримы.

Но нам-то тех ошибок повторять уже нельзя. Нам-то очень многое в «тайне беззакония» уже открылось. Нам сегодня уже очень хорошо должен быть понятен смысл сетований Константина Николаевича Леонтьева на интеллектуальную беспечность, безмятежность и равнодушие его современников:

http://knleontiev.narod.ru/photo1.jpg

Читая обо всех этих неслыханных глупостях и гадостях, я просто верить им не хотел. К счастью моему, я жил почти всегда где-нибудь далеко от столиц, от журнальных и ученых кругов и от всех этих омерзительных влияний... От этого удаления я сохранял еще до самого последнего времени какую-то, до глупости доходящую, простодушную веру в русский ум.
Не в тот практический русский ум, который умеет пользоваться обстоятельствами и течением времени. В этом, низшего разряда уме у наших писателей недостатка нет; не про этот ум я говорю, но про ум теоретический, прямой по чувству, сложный и глубокий по бесстрашной независимости. Я сохранял долго веру в настоящую какую-то русскую мысль, непохожую на чужую и ходячую монету западной последней мысли...

Если дрессированным гоям-совочкам до сих пор непонятно значение смелого независимого отвлеченного мышления, манифестаций чистого гойского разума (со стороны лиц, выражаясь словами апостола Павла, «имеющих Бога в разуме»), в дополнение и развитие христианской ортодоксии, то кем же и чем нам следует считать совочков и все их наивные упования на «спасение»?

Главную проблему я вижу сегодня не в Достоевском, а совсем в другом. Современная каббалистическая доктрина сталинской матриархии («РПЦ МП») активную сторону христианского вероучения постаралась совершенно вымарать и заменить «пассивным миссионерством», ложным «смирением» и «безопасным экуменизмом» или, иначе говоря, «догматизированным апостасисом», полной капитуляцией перед врагами рода человеческого.  Вот это, действительно, грех, ересь и преступление. Поэтому весь пафос Вашей критики, уважаемый Нильс, бьет мимо цели:

Но что православие может сказать кроме Евангелия?  Православие это Богооткровенная истина, в которой ни добавить, ни убавить ничего нельзя. Напротив, сохранить данное откровение в полноте – вот окончательное слово православия. Или Ф.М. имеет в виду не теорию, но практику православия и хочет сказать, что православные ещё не всё в этой жизни сделали?
Но что православным людям нужно сделать кроме своего спасения? Других спасти? «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи», - сказал Преподобный Серафим всем ревнителям чужого спасения.


Вопрос не в том, что «нужно сделать КРОМЕ своего спасения», но в том, что сделать ДЛЯ своего спасения. А для этого, прежде всего, необходимо АКТИВНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЗЛУ на всех доступных планах бытия: постом, молитвой, мыслью, проповедью и действием, необходима активизация всех нравственных, душевных и физических сил – со стороны всех тех, кто еще не разучился мыслить.

«Дух мирен» вовсе не означает любви или «толерантности» к злу. Дух мирен хорош среди православной братии, в тихой обители, среди нравственно мыслящих людей, а не в тотальном окружении плотоядных мессианских насекомых, нагло попирающих христианскую культуру и только и мечтающих о том, чтобы пожрать всех верующих христиан, безо всякого сопротивления с их стороны.

Не только в сложившихся условиях, но и при любом раскладе сил, одной только сергианской проповедью ложного «смирения» (оппортунизма) и «единения с ОГПУ» личного спасения достичь нельзя. Да и сам преп. Серафим Саровский, как мы помним, в определенных ситуациях призывал действовать в отношении инфернальных пламенных и прочих обновленцев очень решительно:

http://s5.uploads.ru/t/KxQWR.jpg

"Даст Господь полную победу поднявшим оружие за Него, за Церковь и за благо нераздельности Земли Русской. Но не столько и тут крови прольётся, сколько тогда, как когда правая, за Государя ставшая сторона получит победу и переловит всех изменников, и предаст их в руки правосудия. Тогда уже никого в Сибирь не пошлют, а всех казнят, и вот тут-то ещё больше прежнего крови прольётся, но эта кровь будет последняя, ибо после того Господь благословит люди Своя миром и превознесёт рог Помазанного Своего, благочестивейшего Государя Императора над землёю Русскою".


О доктринальных ошибках и идейных заблуждениях Ф.М. Достоевского прекрасно написал К.Н. Леонтьев, назвавший его, вместе с Львом Толстым, «розовым христианином». Со столь авторитетным критиком нам остается только согласиться.

Лично я слышал, он был человек православный, в храм Божий ходил, исповедовался, причащался и т. д.; он дозрел, вероятно, сердцем до элементарных, так сказать, верований православия, но писать и проповедовать правильно еще не мог; ему еще нужно бы учиться (просто у духовенства), а он спешил учить!

Леонтьеву нам возразить нечего. У Константина Николаевича, однако, нет и намека на какой-то «злой умысел» Федора Михайловича в распространении некоторых его заблуждений последних лет жизни. А потому не пристало и нам бросать подобные упреки в адрес великого писателя:

niles
Скажем сразу, что никакого злого умысла в намерениях Достоевского мы искать не будем. Не потому что его там нет. Злой умысел есть, он заключён уже в самом искажении слов Христовых. Но мы не будем искать его целей и подоплёки, потому что ничего осмысленного в сочинениях Достоевского найти невозможно. Это заявление покажется удивительным, но это так: ничего связного в произведениях Достоевского нет.


Так будем или не будем?

Разумеется, Достоевский был художником слова, а не систематическим мыслителем. Само собой, в его произведениях хватает путаницы мыслей и сумятицы чувств. Однако остаюсь при мнении, уважаемый Нильс, что Вы изрядно переборщили со своей критикой. Не всегда она обладает качеством логической связности, а в некоторых принципиальных вопросах, к сожалению, Вы уклонились от истины.

Прошу Вас на нас не обижаться за ответные критические замечания, высказанные по поводу Вашей статьи. Тему Вы подняли важную и интересную, однако объект для нападения выбрали не самый удачный. Прошу Вас принять во внимание, что мы уже относимся к подобным демаршам с изрядной долей недоверия, мы уже привыкли ко всякого рода провокациям со стороны адептов ВЧК-ОГПУ-НКВД-МП. Прошу Вас принять это обстоятельство во внимание.

Впрочем, вижу, что Вы человек весьма в себе уверенный и к критике относитесь отнюдь не болезненно. Да и в литературе довольно сведущий. А раз так, то не хотели бы Вы, уважаемый Нильс, пойти нам навстречу и опубликовать в начатой Вами теме заодно и критику «учения Л.Н. Толстого» и той искаженной его формы (идиотизированного толстовства), что проповедуется ныне в сталинской матриархии? Таким образом, Вы бы сняли многие подозрения, вызванные некоторой избирательностью Вашей критики.

PS: Напрасно Вы написали, ув. Нильс, что «В.В. Розанов и К.Н.Леонтьев при жизни были друзьями…». В последний год жизни Леонтьева, В.В.Р., со свойственной ему энергией, предпринял шаги для сближения с Леонтьевым (вполне сознавая его гениальность) и выступил инициатором личной переписки. Константин Николаевич, по огромной своей доброте душевной, ему не отказывал во внимании, однако в «личную дружбу» их отношения не могли перерасти. Если не ошибаюсь, они ни разу так и не встретились.

0

33

Elista написал:
не хотели бы Вы, уважаемый Нильс, пойти нам навстречу и опубликовать в начатой Вами теме заодно и критику «учения Л.Н. Толстого» и той искаженной его формы (идиотизированного толстовства), что проповедуется ныне в сталинской матриархии?

Хорошо, иду навстречу, уважаемый Элиста. Только я не понимаю, зачем Вам Толстой, которого даже изобличаемая Вами МП пока ещё сторонится как бомжа? Зачем Вам критика раскритикованного?

Если в творчестве Ф.М.Достоевского по Вашим подсчётам (с которыми я согласен) только 1% антисемитизма, а остальные 99 % его сочинений это «созерцания», которые лучше назвать галлюцинациями, то сколько же антисемитизма, т.е. христианства в творчестве Толстого? 0,1 %?

В массовых изданиях МП: журналах, газетах, брошюрах имя Л.Толстого упоминается редко, зато Пушкин с Достоевским преподносятся как самые православные писатели.

В 2010 году вокруг имени ересиарха Толстого разыгралась небольшая история.

В канун 100-летия со дня смерти Льва Толстого (оно отмечается 20 ноября) президент Российского книжного союза Сергей Степашин обратился к Патриарху Кириллу с письмом, в котором, в частности, говорится: "Принимая во внимание... невозможность для Русской Православной Церкви пересмотреть решение об отлучении Льва Толстого от Церкви, просил бы Вас, Ваше Святейшество, проявить сегодня к этому сомневающемуся человеку то сострадание, на которое способна именно Церковь... Разъяснение позиции Церкви в этом вопросе... было бы сегодня правильно восприняты православным сообществом и обществом в целом".

- Сергей Вадимович, как вы восприняли отказ Русской православной церкви простить Льва Толстого?

Сергей Степашин (президент Российского книжного союза) о Льве Толстом

- Нормально. По-другому они и не могли поступить. Потому что, если бы, скажем так, гипотетически Лев Николаевич дошел до Оптиной Пустыни, куда он собирался, и не то чтобы покаялся, а сказал бы, что он является человеком божьим (выделено мною. – niles), - то решение было бы другое. Потому что церковь прощает такие вещи. Но я, как президент Российского книжного союза и как почитатель таланта Льва Толстого, вполне удовлетворен тем, что наша церковь сегодня высказала к нему свое отношение и оценила его как выдающегося русского писателя, человека, который много сделал для развития литературы, культуры России. (выделено мною. – niles).

http://www.kp.ru/daily/24593.4/761383/


В своих словах С.В.Степашин допустил-таки передержку, потому что отвечая на его обращение к патриарху Кириллу, архим.Тихон (Шевкунов) написал другое:

«Более того, деятельность Л.Н. Толстого в последние десятилетия его жизни, к сожалению, была поистине разрушительна для России, которую он любил (выделено мною. – niles). Она принесла несчастье народу, которому он так хотел служить. Недаром вождь большевиков чрезвычайно ценил именно это направление деятельности Л.Н. Толстого и называл писателя "зеркалом русской революции".
Великие подвижники Русской Православной Церкви – праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Феофан Затворник и многие другие – с горечью признавали, что великий талант графа Толстого целенаправленно употреблен им на разрушение духовных и общественных устоев России».

http://www.pravoslavie.ru/press/42885.htm


Словам архим.Тихона удивляешься не меньше, чем словам Степашина. Вот так любовь у Толстого к России! Любил и разрушал, любил и губил… Такая вот любовь, что тут поделаешь. Сердцу не прикажешь…

Но давайте не будем искать злого умысла в словах и делах Л.Н.Толстого. Оставим ему, как и Ф.М.Достоевскому детскую простоту, с которой они писали свои произведения. Давайте переложим злой умысел разрушения России на тех, кто превознёс их литературу выше небес, называя её великой, гениальной, гуманной и т.д.

Я бы не обратил внимания на переписку этих двух книжников (президента Российского книжного союза и популярнейшего православного писателя), если бы не творчество другого православного писателя – Георгия Петровича Федотова (1886 - 1951), члена РСДРП и сочинителя книг о русских святых. В статье «Трагедия интеллигенции» (1927 г.) он написал:

«Принимая в свои святцы декабристов, народовольцев, революционная Россия, отправляясь от них, приобщается и к дворянско-интеллигентской культуре. Это пока лишь задание, но оно будет выполнено. А за приятием дворянской культуры неизбежно ее преодоление. Народ пойдет путем интеллигенции — хотя бы опаздывая на столетие — через Толстого в церковь. Раз исцелен дух страны, он будет животворить и тело».


Не правда ли? Ощущается некая связь между заботой Степашина о милосердии к Льву Николаевичу и планом Федотова о вхождении в церковь новой общности людей через творчество Толстого? Попробовали через 100 лет, как «предрёк» Г.П.Федотов, осуществить этот план. Не получилось.

Вы, конечно, иначе расцените эту переписку, уважаемый Элиста. Пустили творчество Толстого в качестве козла отпущения с милосердием и молитвой в пустыню («сострадательное сердце любого христианина, читающего художественные произведения великого писателя, не может быть закрыто для искренней, смиренной молитвы о его душе» - архим.Тихон), чтобы обходным маневром осуществлять план, озвученный Федотовым – вводить российский народ в церковь через творчество Достоевского и Пушкина.

Архим.Тихон является ректором Сретенской духовной семинарии, среди учебных дисциплин которой – зарубежная литература.

А вот слова преподавателя этого предмета иером.Симеона (Томачинского):

«Насколько мне известно, светская зарубежная литература не входит в список обязательных предметов для программы духовных семинарий. Однако в Сретенской духовной семинарии этот предмет введен с самого начала ее существования – с 2000-го года».
http://www.pravoslavie.ru/jurnal/54708.htm


С самого начала существования…

"Другой наш знаменитый писатель, Фазиль Искандер как-то сказал: «Цель искусства – очеловечивание человека».

Искандер Фазиль Абдулович, р. 1929, писатель, член Русского Пен-центра (1992).

"Невозможно и преступно отказываться от того великого христианского наследия, которым обладает Европа. Даже если сама Европа не готова признать свое наследие христианским, не готова признать его значимости...".

Простите, уважаемые форумчане, но я, что называется, обалдеваю от этих слов.

«Я так и говорю своим студентам: благодаря литературе вы можете прожить не одну жизнь, а десятки разных жизней».

Ну и ну! Ещё больше жизней можно прожить в кино. Там их и проживать приятней: не надо напрягаться, вчитываясь в слова, только смотри. Но что это будут за «жизни»? Иллюзорные, виртуальные, выдуманные, бесовские…

«Действительно, человеческие страсти, их зарождение и развитие, теоретически описаны в аскетической христианской литературе, а в жизненных примерах они запечатлены в литературе художественной».

Неужели священник не понимает, что писать можно с разными целями? Писатели пишут, чтобы заразить, святые отцы – чтобы исцелить.

«И я говорю своим студентам: дорогие, прочитайте сейчас этот роман и перечитайте его, когда сами станете священниками».

«Силу и славу» Грема Грина, которую превозносит иером.Симеон Томачинский, прочитал специально. На мой взгляд, это хороший американский боевик и не более того. Каким же надо обладать вкусом и духом, чтобы рекомендовать этот роман для прочтения будущим пастырям?

Я не против зарубежной литературы. Пусть живёт бедняжка, если Бог пустил. Я её сам в своё время начитался, но преподавать её в семинарии – это на мой взгляд слишком. Хочет студент читать Грема Грина – пусть читает на досуге. Зачем это преподавать? Чтобы от Златоуста отвадить?

http://s5.uploads.ru/t/oHLTS.jpg

Бессмертные «Мертвые души» в руках иеромонаха Симеона. Вот-вот, мёртвые души…

Отредактировано niles (Четверг, 15 августа, 2013г. 16:40:29)

0

34

Ув. Нильс, хотелось бы увидеть более подробную Вашу критику Л. Толстого как "религиозного реформатора". Ставить его на одну доску с Ф. Достоевским никак нельзя. Толстой действительно был крупным ересиархом, "духовным предтечей" сталинской матриархии. Через него много зла вошло в мир. Он был болен, тяжело болен жидофилией. Не хотели бы Вы поделиться с нами рассуждениями об источниках такого его заболевания?

0

35

Elista написал:
PS: Напрасно Вы написали, ув. Нильс, что «В.В. Розанов и К.Н.Леонтьев при жизни были друзьями…». В последний год жизни Леонтьева, В.В.Р., со свойственной ему энергией, предпринял шаги для сближения с Леонтьевым (вполне сознавая его гениальность) и выступил инициатором личной переписки. Константин Николаевич, по огромной своей доброте душевной, ему не отказывал во внимании, однако в «личную дружбу» их отношения не могли перерасти. Если не ошибаюсь, они ни разу так и не встретились.


Вы правы, уважаемый Элиста, В.В. Розанов и К.Н. Леонтьев при жизни так и не встретились. (http://www.newruslit.ru/for_classics/do … danova.pdf).

Спешу исправить свою ошибку, и для исправления её мне достаточно одного только слова: В.В. Розанов и К.Н.Леонтьев были друзьями по переписке. Весьма трогательной была эта дружба. (Все подчёркивания в цитатах из писем Леонтьева принадлежат ему).

Письмо ваше, Василий Васильевич (как и сами вы, вероятно, могли предвидеть), доставило мне величайшее утешение!  (13 апреля 1891 г., Опт. п.)


Не 5 и не 7 строк, как вы желаете, а 75 000 написал бы я вам, дорогой и милый, добрый Василий Васильевич!.. Если бы не был так слаб... Тотчас после вашего последнего письма я вам ответил в Елец, потом послал вам туда же 3 экз. моего "Сборника" и столько же брату вашему в г. Белый. Сверх того я в Елец же недавно послал еще одно вам письмо с деловым вопросом: не желательно ли вам место при одной из московских гимназий? У меня "есть рука" по мин. народн. просвещения, и я могу, по крайней мере, "попытать счастия". Удастся - хорошо, не удастся - ваше положение не ухудшится... (5 июня 1891 г. Опт. п.)


"Обижаться" же мне на вас не только не за что, но так как монахи приучили меня в самом деле часто молиться, то я каждый день (иногда и не по разу, а чаще) молюсь, чтобы вы не переменились ко мне и не оставили бы меня на краю могилы без вашей поддержки и без ваших (неслыханных еще ни от кого другого) утешений... Какое тут "негодовать" или "сердиться"! Тут надо свечки ставить или песни петь бравурные... (5 июня 1891 г. Опт. п.)


Неоцененный и неожиданный друг (позвольте вас иногда и так называть), буду для ясности отвечать по пунктам... (13 июня 1891 г., Опт. п.)


Что же помешало перерасти эпистолярной дружбе наших писателей в действительную их дружбу, если К.Н. Леонтьев неоднократно приглашал В.В. Розанова в Оптину? (Все подчёркивания в цитатах из писем Леонтьева принадлежат ему).

Отчего бы и вам не приехать сюда в июне или июле? /…/ И мне было бы в высшей степени приятно познакомиться с вами не на одной лишь бумаге. (8 мая 1891 г., Опт.)


Так себя и рекомендую на случай личного знакомства. /…/ Ну, прощайте. Господь с вами. Не раз уже молился за вас грешными моими молитвами и впредь не забуду. Отчего бы вам не побывать и с молодой женой у от. Амвросия (да и у меня, кстати)? (24 мая 1891 г., Опт. пустынь)


Во 1-х, получил вчера же извещение, что Говоруха-Отрок скоро приедет пожить в Оптину, перед путешествием за границу (преимущественно в Царьград, - хвалю!); с другой стороны, тот самый Фудель, которому я посвятил мои письма о "Национальной политике", на днях предупредил меня, что он уже в дороге и в 1-х числах июня будет у меня. Не соблазнит ли вас хоть этот случай - познакомиться с двумя даровитыми единомышленниками? Не привлечет ли хоть это вас сюда? (27 мая 1891 г., Опт. пустынь)


Будь Розанов действительно заинтересован в личном знакомстве, то не преминул бы воспользоваться этими приглашениями. Да, конечно, у него в это время в руках невеста, молодая жена, ему не до Оптины. И все жё, как мне кажется, Розанов не особо стремился к сближению с Леонтьевым. И самая переписка затевалась им не ради знакомства, а ради одной только переписки, именно для того, чтобы сделать, так сказать, снимок на фоне Леонтьева – издать его письма со своими комментариями. Письма Леонтьева Розанов опубликовал в 1903 году в журнале «Русский вестник», снабдив их предисловием, пространными примечаниями и послесловием. Вот пример того, как и из каких побуждений делалась «великая русская литература» её творцами.

Смерть К.Н.Леонтьева помешала им познакомиться. Значит, Господь сохранил Леонтьева от Розанова при жизни? Однако по смерти они оказались рядом. Значит, Он их рядом положил?

В довершение поста – небольшой отрывок из «Уединенного» Василия Васильевича Розанова:

«Нина Руднева (родств.), девочка лет 17, сказала в ответ на мужское, мужественное, крепкое во мне:
- В вас мужского только... брюки...
Она оборвала речь...
Т. е. кроме одежды - неужели все женское? Но я никогда не нравился женщинам (кроме "друга") - и это дает объяснение антипатии ко мне женщин, которою я всегда (с гимназических пор) столько мучился. (Всё выделено Розановым. - niles).

http://www.magister.msk.ru/library/philos/rozanov/rozav023.htm

0

36

franki написал(а):

Ув. Нильс, хотелось бы увидеть более подробную Вашу критику Л. Толстого как "религиозного реформатора". Ставить его на одну доску с Ф. Достоевским никак нельзя. Толстой действительно был крупным ересиархом, "духовным предтечей" сталинской матриархии. Через него много зла вошло в мир. Он был болен, тяжело болен жидофилией. Не хотели бы Вы поделиться с нами рассуждениями об источниках такого его заболевания?


Уважаемый franki, именно то, что «никак нельзя»  – поставить творчество Ф.М.Достоевского на одну доску с творчеством Л.Н.Толстого – я и пытаюсь сделать.

Скажу более, творчество наших литературных гениев Достоевского и Толстого, а также другие художественные течения «русской» литературы я бы хотел уподобить творческой «борьбе» различных течений в иудаизме, например, хасидов (Шнеура Залмана) и миснагдов (Виленского гаона).

Моя цель проста: показать, что, как талмуд сделал из древнего иудея нынешнего еврея, так «великая русская литература» сделала из русского человека – совка.

В.В.Розанов сравнил «русскую» литературу с пирамидой. «Мы, русские, не построили пирамиду Хеопса, не создали семь чудес света. Но мы, русские, создали великую русскую литературу».  Я с ним согласен при условии замены слова «русские» словом «российские». Все «русские» писатели в той или иной мере потрудились в возведении этой пирамиды – и Достоевский, и Толстой, и Леонтьев…  Да, и Леонтьев тоже. Или Вы скажете, что он разрушал, а не строил? Но на мой невежественный взгляд и он строил, только с противоположной от Толстого стороны. Творчество Леонтьева было противоположной творчеству Толстого стеной, придающей устойчивость всей пирамиде. Вот и вся разница.

Чем меня привлёк Ваш форум? Дальнозоркостью. Без неё я не вижу смысла своего участия в форуме «Шехина». А с предложенной Вами темой я могу успешно подвизаться на сайте Сретенского монастыря Православие.ру, заменив, разумеется, слово «жидофилия» словом «ересь».

Отредактировано niles (Пятница, 16 августа, 2013г. 12:42:13)

0

37

Уважаемый Elista!
Следуя Вашему библиографическому совету, т.е. названным Вами в предыдущих постах ссылкам, решил перечитать статью досточтимого Виктора Митрофановича Острецова «Художественная литература как орудие духовного разложения»

http://www.ostretsov.info/xudozhestvennaya-literatura-kak-orudie-duxovnogo-razlozheniya.html

В.М. Острецов написал:
Рождались, жили и умирали целые поколения Русских образованных на западный лад людей, часто вовсе неглупых во всех отношениях. А самым некультурным был, понятно, крестьянин. Он не читал романов, ничего не знал об Антоне Рубинштейне и даже о Пушкине чаще всего ничего не слыхал, не говоря уж о Толстом, или, на худой конец, о Фейербахе или Гегеле.

Писарев, апостол этой детской веры в преобразующую роль "культуры", уверял из статьи в статью, что от того у нас есть душегубы и воры, что мало образования, мало знают беллетристику, биологию и физику. И как только удастся всех поголовно загнать в школы, так и наступит рай земной. В этой же детской и примитивной вере в исцеляющую роль искусств и наук пребывали и все наши народные и революционные демократы от Чернышевского до Михайловского включительно.


Я бы расширил границу исповедающих обозначенную В.М.Острецовым веру «до Леонтьева включительно», поскольку слова Константина Николаевича о том, что чтение книг Достоевского "благотворно действует на читателя, особенно на молодых русских читателей", не оставляют сомнений в том, что он наряду с Писаревым, Чернышевским и Михайловским верил в преобразующую роль культуры.

К.Н.Леоньев написал:
Его [Достоевского] искренность, его порывистый пафос, полный доброты, целомудрия и честности, его частые напоминания о христианстве - все это может в высшей степени благотворно действовать (и действует) на читателя; особенно на молодых русских читателей. Мы не можем, конечно, счесть, скольких юношей и сколько молодых женщин он отклонил от сухой политической злобы нигилизма и настроил ум и сердце совсем иначе; но верно, что таких очень много (выделено Леонтьевым. – niles).


Что значит «настроил ум и сердце совсем иначе»? Привёл их в церковь, укрепил в вере?  Только такое «настроил иначе» можно признать как великое дело литературы Достоевского. Но мне думается, что её действие было иным:  приведя нескольких человек к вере, она тысячу других сбила с пути. «Как и кто это может подсчитать?» Подсчитала жизнь, и случившаяся революция – это её подсчёты. Но дело даже не в революции, а в том, что спустя сотни лет потомки тех, кто искал в литературе спасительного света, имея теперь возможность видеть пройденный Россией исторический путь, трагический и скорбный, не хотят признать очевидного факта – великая русская литература (с произведениями К.Н.Леонтьевым включительно) с пути в церковь уводит.

В.М. Острецов написал:
Но то, что внимательное изучение романов и повестей, стихов и умных очерков способно сделать род человеческий совершенным, никто из деятелей этой "культуры" в этой истине не сомневался ни на секунду. Именно в борьбе за эту "культуру" они и расшатывали основы государственного, общественного и даже семейного быта, провозглашая "свободную" любовь и равенство полов. Революционно-освободительное движение в России началось, как известно, со скандала, устроенного пьяными студентами Московского университета в публичном доме в 1854 году, как вспоминает и современник событий известный публицист и издатель газеты Н. П. Гиляров-Платонов. Конечно, в придачу к магическому действию беллетристики, именуемой теперь художественной литературой, предполагалось посылать вдогонку и знания всяких там естественных наук.

Для разговора о магическом действии художественной литературы на сознание читателя – рифме, размере, сюжете и прочих приёмах организации текста – всё никак не представится возможность.

В.М. Острецов написал:
Но, правды ради надо сказать, что сами эти науки находились, строго говоря, в тисках идейных демагогов, и этим наукам ставилась цель доказать, что Бога нет, что человек от обезьяны имеет честь произойти, что материя вечна, и жизнь появилась согласно учению оккультистов, то есть самозародилась. Все эти идеи были заранее внесены в научную область, и сами факты менее всего интересовали тех, кто говорил от лица наук.

Среди всего набора тех явлений, что были объединены словом "культура", первостепенное значение в России приобрела художественная литература. Ее появление и развитие знаменовало собой появление новой "религии" в качестве господствующей в обществе, но вовсе не новой в своем существе. Историки литературы единогласно отмечают, что развитие художественной литературы знаменовало появление интереса к человеку, к его чувствам и мыслям, к его переживаниям и надеждам. То есть выражало собой обожествление греховной природы человека, вернее, природы, поврежденной грехом.

Вместо Богочеловечества теперь пришло человекобожие. И если Церковь Христова учила и учит человека стремиться к единству с Богом путем, указанным святыми отцами Церкви и через подражание святым подвижникам ее, то человекобожеская религия погружает чувства и мысли человека в состояние наслаждения чувственным и порочным, нередко прикрытым благородными мечтами и возвышенными целями, вроде "освобождения человечества от оков рабства" и "угнетения слабых сильными".


О, как верно это сказано.

В.М. Острецов написал:
История появления беллетристики в России насчитывает всего два с половиной века и хорошо известна в своих главных чертах. Она началась, как переводческая, в сущности уже во времена Екатерины Второй. У ее истоков мы видим исключительно масонов. Нет никакой нужды их перечислять. Пришлось бы перечислять всех наших тогдашних писателей, переводчиков и стихотворцев. Более того, это внедрение в Русское общество непривычной для него литературы стало делом государственной важности, и в него включились как собственные придворные (и сама Императрица в первую очередь), так и масонские сообщества, специально для этой цели создававшие издательства, первые в России. Указ Императрицы о вольных типографиях много помог этому предприятию. А ведь оно было очень дорогостоящим. Нужно было оплачивать штат переводчиков, создавать типографии, закупать бумагу, создавать сеть магазинов, платить гонорары и так далее. Все это ни в какой степени не окупалось и требовало дотаций.

Об этом суждении Виктора Митрофановича мы поговорим чуть ниже.

В.М. Острецов написал:
Тот, кто захочет узнать степень распространения при Екатерине Второй и Александре Первом масонства может ничего не читать на эту тему, но зная лишь поверхностно масонскую символику, пойти на кладбище Донского монастыря в Москве. Почти все могилы того времени, включая и женские, имеют богатейшую оккультно-каббалистическую и специально масонскую символику. Это факт.


Таким же фактом является обилие иудейских захоронений на территории Александро-Невской лавры в СПб., появившихся там после революции 1917 года. Ну а русские кладбища с той поры засияли красными звёздами.

В.М. Острецов написал:
Для новых целей нужен был и другой язык. И вот армия переводчиков с немецкого и французского села за создание такого Русского языка, который был бы приспособлен для новой цели. Его, Русский язык, в этих целях, корежили, вычищали, вводили новые слова. Московские розенкрейцеры создали даже на свои средства Переводческую семинарию. Они знали дело хорошо.


Кстати говоря, Ф.М.Достоевский давал в своё время и Р.Р.Раскольникову возможность подзаработать такими переводами

Ф.М.Достоевский написал:
- Ну, слушай: я к тебе пришел, потому что, кроме тебя, никого не знаю, кто бы помог... начать... потому что ты всех их добрее, то есть умнее, и обсудить можешь... А теперь я вижу, что ничего мне не надо, слышишь, совсем ничего... ничьих услуг и участий... Я сам... один... Ну и довольно! Оставьте меня в покое!

- Да постой на минутку, трубочист! Совсем сумасшедший! По мне ведь как хочешь. Видишь ли: уроков и у меня нет, да и наплевать, а есть на Толкучем книгопродавец Херувимов, это уж сам в своем роде урок. Я его теперь на пять купеческих уроков не променяю. Он этакие изданьица делает и естественнонаучные книжонки выпускает, - да как расходятся-то! Одни заглавия чего стоят! Вот ты всегда утверждал, что я глуп; ей-богу, брат, есть глупее меня! Теперь в направление тоже полез; сам ни бельмеса не чувствует, ну а я, разумеется, поощряю. Вот тут два с лишком листа немецкого текста, - по-моему, глупейшего шарлатанства: одним словом, рассматривается, человек ли женщина или не человек? Ну и, разумеется, торжественно доказывается, что человек. Херувимов это по части женского вопроса готовит; я перевожу; растянет он эти два с половиной листа листов на шесть, присочиним пышнейшее заглавие в полстраницы и пустим по полтиннику. Сойдет! За перевод мне по шести целковых с листа, значит, за все рублей пятнадцать достанется, и шесть рублей взял я вперед. Кончим это, начнем об китах переводить, потом из второй части "Confessions" какие-то скучнейшие сплетни тоже отметили, переводить будем; Херувимову кто-то сказал, что будто бы Руссо в своем роде Радищев. Я, разумеется, не противоречу, черт с ним! Ну, хочешь второй лист "Человек ли женщина?" переводить? Коли хочешь, так бери сейчас текст, перьев бери, бумаги - все это казенное - и бери три рубля: так как я за весь перевод вперед взял, за первый и за второй лист, то, стало быть, три рубля прямо на твой пай и придутся. А кончишь лист - еще три целковых получишь. Да вот что еще, пожалуйста, за услугу какую-нибудь не считай с моей стороны. Напротив, только что ты вошел, я уж и рассчитал, чем ты мне будешь полезен. Во-первых, я в орфографии плох, а во-вторых, в немецком иногда просто швах, так что все больше от себя сочиняю и только тем и утешаюсь, что от этого еще лучше выходит. Ну а кто его знает, может быть, оно и не лучше, а хуже выходит... Берешь или нет?

Раскольников молча взял немецкие листки статьи, взял три рубля и, не сказав ни слова, вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но дойдя уже до первой линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив на стол и немецкие листы, и три рубля, опять-таки ни слова не говоря, пошел вон.

Возникает вопрос: кем был этот Херувимов? Проплаченный Екатериной Алексеевной и Александром Павловичем масонский агент? Судя по словам Разумихина, т.е. Ф.М.Достоевского («он этакие изданьица делает и естественнонаучные книжонки выпускает, - да как расходятся-то!»), этот Херувимов не был кем-то куплен. Он сам себя неплохо обеспечивал да ещё в царскую казну платил налог со своих изданьиц.

Поэтому я не вполне согласен со словами Острецова: «Более того, это внедрение в Русское общество непривычной для него литературы стало делом государственной важности, и в него включились как собственные придворные (и сама Императрица в первую очередь), так и масонские сообщества, специально для этой цели создававшие издательства, первые в России». 

Можно ли проплатить распространение идей? Мне кажется, нет, потому что идея это такая вещь, которая насильно не распространяется. Помимо воли человека в голову ему идею не вобьёшь. Зато идею можно разрекламировать.  Поэтому мне кажется, что в приведённых словах В.М. Острецова уместнее слово «внедрение» заменить словом «рекламирование». Вот для рекламы нужны деньги. А дальше дело пойдёт само, и безумие легко покатится от головы к голове.

Спрос рождает предложение. Вот этот самый спрос и нужно пробудить. Нужно убедить человека, что эта именно идея ему нужна, что без её воплощения он жить не сможет. Народного интереса нельзя купить, зато народный интерес (под словом «народный» разумеется верхняя, или «головная» часть общества) можно подогреть.

Переношу эту ситуацию на годы своей молодости. У нас тоже были свои «херувимовы», и удивительное совпадение, что их тоже называли «писателями». Только писали они не книжонки, а магнитофонные ленты с привозимых с Запада грампластинок. И ведь платили мы за эти записанные бобины по 10 полновесных советских рублей с лениным в овале. Огромные по тем временам деньги. 

Я сейчас удивляюсь, что там было слушать? Некто под гитару ревёт «Смо-о-о-у-к он зе воте», и сердце заходится в восторге. Ну не бред ли, ни наваждение ли это было? Действительно, нам, 80-х годов советским подросткам, дяденька с запретного Запада покажи тогда палец и скажи, что надо смеяться, и начали бы смеяться.

В.М. Острецов написал:
Многие грамматические обороты в современном Русском являются просто калькой с французского языка. Точно также создавали и новые слова, способные передать смысл иностранных слов. На эту тему имеется специальная литература, и поэтому я не буду долго распространяться о сем предмете. Как например, сошлюсь на Алексея Николаевича Толстого, который посвятил исследованию этого вопроса отдельную работу.

Что это за работа Алексея Николаевича Толстого? Может, кто подскажет?

В.М. Острецов написал:
В конечном итоге Русский язык приобрел новые грамматические формы и новые слова, но попутно утерял бывшее в нём богатство, способное предать глубину духовных созерцаний и духовной жизни человека. Это богатство осталось лишь в церковно-славянском языке, от которого нас хотят теперь отлучить обновленцы нынешние, наполнившие нашу Церковь, причём из числа еврейских выкрестов по большей части.

Да все мы, Виктор Митрофанович, все мы, современные российские христиане  – советские выкресты.

В.М. Острецов написал:
В обществе, пронизанном религиозными настроениями, как Русское, вполне естественно было ожидать, что и сами писатели приобретут значение жрецов, пророков, спасителей Отечества, коим открыта вся глубина божественного духа. Сплошь пантеисты, то есть материалисты, они невольно становились "учителями человечества", правда, неспособными сами правильно жить и быть примером для подражания. В тех немногих случаях, когда писатель обращался к вере Христовой и приходил в Церковь, он постепенно переставал заниматься сочинительством и каялся в совершенном им грехе, помноженном и тиражированном печатным станком. Внимательное изучение последних лет жизни Н. В. Гоголя является ярким примером тому. Известны терзания и мучения графа Льва Толстого, периодически отказывавшегося от своих сочинений и проклинавших их. Дело не только в том, кто и как решал эту проблему, кто и во что верил, важно, что люди, в ком религиозная жизнь была напряжённой, даже в состоянии прелести и самообожания, всё-таки, хоть и с разных позиций, но видели реальность проблемы: человекобожие, выраженное в беллетристике, или Богочеловечество, данное нам через святую Православную Церковь. Или... или. По поводу смерти Гоголя С. Аксаков точно определил её причину: "Нельзя безнаказанно исповедовать две религии", - сказал он.

Не отдельному только человеку, но и целому народу.

В.М. Острецов написал:
Сегодня вряд кто-нибудь из нас верит в то, что через знание художественной литературы человечество становится лучше и чище и приближается к совершенству. Повседневный опыт наглядно демонстрирует, что и жрецы искусств вообще, и в том числе, всевозможные литературоведы, философы и писатели менее всего своим личным примером могут служить доказательством улучшения человеческой природы через её приобщение к "святыням искусства". Даже приобщение к "солнцу земли Русской" - Пушкину ни в какой мере не сообщает никакой святости человеку. И между знатоком "всего Пушкина" и полным в этом отношении невеждой нет решительно никакой разницы. Подсчет грехов там и здесь показал бы полное их равенство и количественное и качественное.

Что же дает нам знание художественной литературы? Может ничего толкового... Такой вывод был бы слишком скоропалителен и неверен. Люди живут в общении друг с другом, и в обществе, чтобы собрание людей было именно обществом, должны быть единые представления о добре и зле и единые представления о том, что следует считать в нашей общественной жизни добром, а что злом. Должны быть единые эталоны поведения, единая гамма чувств и образцы их выражений. Должны быть общие темы в общественной и политической жизни, которые бы объединяли людей в обществе. Когда Русское общество было обществом христианским, то эту роль выполняла Церковь, и весь церковный круг праздников и церковный календарь объединял людей в одно целое. Житие святых как общерусских, так и местночтимых, точно устанавливали: как и на что надо реагировать, во что и как верить. То есть Церковь создавала коллективное христианское тело, будучи сама душой этого тела.

Но с наступлением времени обезбоживания общества, постановлением на место Церкви Христовой алтаря князя мира сего, идет новая "житийная" литература и новый ряд "святых" и "подвижников" новой религии. Теперь именно художественная литература выполняет роль социализации общества, объединяя людей едиными представлениями о добре и зле и единым эталоном поведения в обществе. Понятно, что эти представления имеют теперь языческий характер. То есть художественная литература создает, как говорят социологи, символическую матрицу социального поведения (выделено мной. – niles). Кроме того, в ней, через ее усвоение реализуются греховные наклонности человека. Любовные мечтания, военные подвиги, денежные аферы, насилие и благородство - все это изживается в мечтательной сфере, не получая реализации в обществе.

Вывод: знание художественной литературы не только не даёт ничего толкового, но растлевает и губит душу.

В.М. Острецов написал:
Совершенно очевидно, что в сущности, невозможно совместить мирское и духовное. И если многие из нас пытаются это сделать то только потому, что мы малодуховны и тешим себя надеждой, что несмотря на все предупреждения Спасителя, якобы можно служить и Богу и маммоне. И так хорошо пребывать сразу на двух стульях! Но это пустая надежда. Не следует себя мучить вопросами, заданными умом праздным и мирским, вроде, нужен ли нам Пушкин или Лермонтов? Протоиерей Михаил Труханов отвечает так, в целом: "Из сказанного о сочинительской литературе напрашивается вывод: не читать вовсе". Если же это невозможно, то нужно последовать совету Василия Великого: "к юношам о том, как получить пользу от языческих сочинений: брать то, что "нам свойственно и сродно с истиной, остальное будем проходить мимо".

Далее В.М. пишет слова, которые опровергают совет прот.Михаила Труханова, почерпнутый священником из Беседы Василия Великого «К юношам о том, как получать пользу из языческих сочинений». Что же это за слова?

В.М. Острецов написал:
Мы воспитаны на Пушкине и Лермонтове, Гоголе и Чехове, как поколения древних римлян и греков перед явлением Христа было воспитано на Вергилии, Гомере, Феокрите, на Платоне и Аристотеле. Но есть разница. Те творили до пришествия Христа, мы же находимся в состоянии отпадения от Христа, апостасии. Они не имели явленной Истины, мы же отрекаемся от Нее ради игрушек языческого мира. Но тот, древний, в лице своих лучших представителей стремился искренне к Ней, мы же столь же искренне от Нее отрекаемся ради похотей примитивного бездуховного ума, ради удовлетворения своих греховных наклонностей. Есть разница? Есть, и принципиальная.

Поэтому, чтобы нам, постсоветским христианам, исполнить совет Василия Великого - брать то, что «свойственно и сродно с истиной, остальное будем проходить мимо», - нам нужно обратиться или к домасонской, т.е. допетровской, подлинно русской литературе и культуре, или же к язычникам Вергилию, Гомеру, Феокриту, Платону, Аристотелю… Только не к Пушкину и Лермонтову, Гоголю и Чехову, Достоевскому и Леонтьеву, и т.д. и т.п.

В.М. Острецов написал:
Так что же такое "культура"? Ответ на этот вопрос представляется очевидным: это есть человекобожеская религия, отвергающая Истины Христова учения и видящая бессмертие только в делах коллективного человека, который "всё может САМ". («Религия мессианских насекомых», как выражается уважаемый Elista. – niles). Это "религия Труда и Этики", религия "чисто человеческая". Но последние определения принадлежат масонству, которое именно так определяет свое учение.

Прежде, чем кого-то в чём-то убеждать, надо правильно расставить точки над "i". Хочется думать, что автору в какой-то мере это удалось.

Перед каждым из нас - или... или. Третьего не дано.

Блестящее окончание статьи, Виктор Митрофанович! Именно так. Не можете служить Богу и маммоне (Лк.16:13).

Отредактировано niles (Пятница, 30 августа, 2013г. 18:49:52)

0

38

Elista написал(а):

Уважаемая Утилита, «эссе о Достоевском», действительно, получилось у ув. Нильса несколько затянутым, однако мне бы не хотелось быть слишком суровым по отношению к новому участнику форума. Давайте не будем торопиться и еще раз попробуем проверить чистоту и искренность его намерений. Покажем, что и нам удалось «стяжать дух мирен».

(Не удержался и решил все-таки сказать несколько слов «в защиту Достоевского».)


От ваших заметок, уважаемый Элиста, продолжаю пребывать в совершеннейшем восторге.



niles написал(а):

Одна мера покаяния – книги Ф.М.Достоевского, как и других
- сжечь.


То есть, вы предлагаете нам и детям нашим совсем не читать литаратуры? Сжечь библиотеку? А как же люди научатся ясно выражать свои мысли, чувства, не имея под рукой литературных произведений в качестве эталонного образца? Так и будут, как вы, разговаривать заранее заготовленными для них шаблонами штампованных "правильных" мыслей на "новоязе"? Вы этого хотите?

Ну конечно, кто бы сомневался!

niles написал(а):

Другая мера покаяния –
Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает.

По-вашему выходит, что если вас возбуждают маленькие девочки, играющие в песочнице, то нужно всех девочек уничтожить, чтобы вам было спокойно.

Как и книги Достоевского и вообще всю художественную литературу, в которых вы углядели соблазн и угрозу своей стойкости духа. Причем, вы предлагаете уничтожить и книги и девочек заранее, превентивно, ибо вдруг они у вас когда-нибудь вызовут нехорошие мыслишки, или, чего доброго, доведут до греха.

Я правильный вывод сделала из ваших слов, дорогуша Нильс?

niles написал(а):

Все «русские» писатели в той или иной мере потрудились в возведении этой пирамиды – и Достоевский, и Толстой, и Леонтьев…  Да, и Леонтьев тоже. Или Вы скажете, что он разрушал, а не строил? Но на мой невежественный взгляд и он строил, только с противоположной от Толстого стороны. Творчество Леонтьева было противоположной творчеству Толстого стеной, придающей устойчивость всей пирамиде. Вот и вся разница.

Не будет ли любезен голубчик Нильс перечислить все литературные произведения, которые он прочитал?

Думаю, это не сложно, и список будет не слишком велик. Просто хочется понять кое-что для себя.

Не стала бы уж сильно торопиться с выводами, но у меня сразу же с первого сообщения сложилось впечатление, что Нильс читает только критические статьи, причем только те, которые укладываются в его, Нильса, мировоззрение.

Ни одного зрелого суждения самого Нильса о каком бы то ни было литературном произведении или авторе я так и не услышала - сплошь плагиат и копипаст из готовых ответов.

Отредактировано УТилиТА (Пятница, 16 августа, 2013г. 15:17:39)

0

39

УТилиТА написала:

niles написал(а):
Одна мера покаяния – книги Ф.М.Достоевского, как и других
- сжечь.

То есть, вы предлагаете нам и детям нашим совсем не читать литаратуры? Сжечь библиотеку? А как же люди научатся ясно выражать свои мысли, чувства, не имея под рукой литературных произведений в качестве эталонного образца?


Интересный у Вас вопрос возник, уважаемая УТилиТА. Но, по-моему, он вопроса никакого не представляет. Вот как, по-Вашему, русские люди на Руси до создания у них свода «великой художественной литературы» выражали свои мысли и чувства, не имея под рукой талмудических произведений в качестве эталонных образцов? Отлично выражали. Так выражали, что до сих пор поражаешься красоте и силе этих выражений. Вы, надеюсь, знакомы с Октоихом, Цветной и Постной Триодями, Четьями-Минеями… Если нет, то познакомьтесь. Очень рекомендую.

УТилиТА написала:
Так и будут, как вы, разговаривать заранее заготовленными для них шаблонами штампованных "правильных" мыслей на "новоязе"? Вы этого хотите?


Это хорошо, что Вы о детях переживаете, значит, доброе у Вас сердце. Ведь их, наших несчастных детей, до сих пор учат тому, что они произошли от обезьяны. И это во многом благодаря усилиям литературных произведений, которые Вы нам предлагаете, уважаемая УТилиТА,  в качестве эталонных образцов.

niles написал(а):
Другая мера покаяния –
Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает.

По-вашему выходит, что если вас возбуждают маленькие девочки, играющие в песочнице, то нужно всех девочек уничтожить, чтобы вам было спокойно.
Как и книги Достоевского и вообще всю художественную литературу, в которых вы углядели соблазн и угрозу своей стойкости духа. Причем, вы предлагаете уничтожить и книги и девочек заранее, превентивно, ибо вдруг они у вас когда-нибудь вызовут нехорошие мыслишки, или, чего доброго, доведут до греха.
Я правильный вывод сделала из ваших, слов, дорогуша Нильс?


Тут Вы, к сожалению, меня не поняли. Вернее не меня, а апостола Павла.  Девочек создал Бог, а свои талмудические книги Достоевский сам написал.  Так вот, если бы последний послушался совета апостола Павла, не стал выдумывать и писать того, что может соблазнить других, то поступил бы по-христиански, а не по-еврейски.

niles написал(а):
Все «русские» писатели в той или иной мере потрудились в возведении этой пирамиды – и Достоевский, и Толстой, и Леонтьев… Да, и Леонтьев тоже. Или Вы скажете, что он разрушал, а не строил? Но на мой невежественный взгляд и он строил, только с противоположной от Толстого стороны. Творчество Леонтьева было противоположной творчеству Толстого стеной, придающей устойчивость всей пирамиде. Вот и вся разница.

Не будет ли любезен голубчик Нильс перечислить все литературные произведения, которые он прочитал?
Думаю, это не сложно, и список будет не слишком велик. Просто хочется понять кое-что для себя.


Кто прочитал? Леонтьев? Если речь о К.Н.Леонтьеве, то не столько важно, что он прочитал, сколько то, что он написал, каким кирпичиком легли его труды в воздвигаемую российскими писателями литературную пирамиду. А если речь о Нильсе, то прочитано им всё-таки побольше чукчи. Слышали такой анекдот?

Приезжает чукча в литературный институт поступать. Его на экзамене спрашивают:
- Не будет ли любезен, голубчик чукча, перечислить все литературные произведения, которые он прочитал?
- Никоторых не читал.
- Как? Ни Пушкина, ни Льва Толстого?
- Ни Пушкина, ни Льва Толстого.
- А как же Вы будете у нас учиться, если никого не читали.
- Чукча не читатель, чукча писатель, – был ответ легендарного чукчи.

Не лучше ли нам всё-таки по делу, уважаемая УТилиТа? Скажите, какое отношение к теме «Накачка еврейской матрицы «русской» литературой» имеет написанное Вами?

Не стала бы уж сильно торопиться с выводами, но у меня сразу же с первого сообщения сложилось впечатление, что Нильс читает только критические статьи, причем только те, которые укладываются в его, Нильса, мировоззрение.
Ни одного зрелого суждения самого Нильса о каком-бы то ни было литературном произведении или авторе я так и не услышала - сплошь плагиат и копипаст из готовых ответов.

Никакого отношения к нашей теме эти слова не имеют, и всё же я отвечу на Ваши непрекращающиеся оценки моего «прикида».

Во-1-х, копипаст с комментариями ценнее иной собственной статьи. Попробуйте, к примеру, прокопипастить подобным образом какую-либо статью В.М.Острецова, уважаемая УТилиТА, и Вы убедитесь что, чтобы комментировать чужие мысли, надо иметь собственные.

А во-2-х, перепечатками такого рода, я не о личной славе ревную, но радею о славе выдающегося русского мыслителя и писателя – Виктора Митрофановича Острецова.

0

40

niles написал(а):

Уважаемый  Мы_просто! Под самоубийством можно понимать не только физическое самоубийство, но и самоубийство душевное. Второе страшнее.

Согласен, большое спасибо за ссылки, но извините, на свой вопрос я не увидел ответа, точнее достаточных объяснений на:

niles написал(а):

Таковы бесы. Их интересуют все идеи и все идеалы. Они готовы рассуждать о них веками. Но самая дорогая для них идея и самый великий их идеал это – самоубийство.

Но я еще раз попытаюсь более точно сформулировать свой вопрос.

Что я вижу в вашем утверждении? А вы должны понимать, прежде всего, что видит читатель в ваших словах, а не что вы хотели сказать, - это одно из главных отличий, в данном случае, публициста от графомана.
И так, вот вы много написали по теме литературы Достоевского. Как верно заметил УТилиТА, мне многое понравилось, т.е. что-то для себя новое открыл и с этим согласился. Скажу даже более, ваши мысли меня удивили тем, что как-то на другом форуме я нечто подобное писал о романе "Бесы", конечно, не так проницательно и развернуто.
Здесь мы с вами сошлись:

niles написал(а):

что оно есть инструкция для развратников и революционеров

В этом, в нашей дискуссии о Достоевском, можете рассчитывать на меня. Но я не выступаю за то, чтобы запретить махрового антисемита, а развить грамотное  отношение к подобной литературе, чтобы читая - видел, слушая - слышал. В том-то и дело, что "Бесов" Достоевского понимают лишь развратники и революционеры, ну и горстка гимнастов ума. А многие обычные читатели не видят суть проблемы. А скоро вообще перестанут читать, или уже перестали - как заметил Элиста. И здесь, в сжигании, как мере покаяния, вы возможно по не пониманию «текущего момента», выступаете на стороне темных сил. Да, есть у Достоевского большая доля от лукавого – это надо изобличать! Но уничтожать все разом, какое ни какое наследие, – не этого ли сейчас бесам нужно и всегда было нужно?  Ведь не только в его творчестве присутствует этот самый «прогресс», который отрицает Христа, но есть и доля православных традиций. А этих долей в современности становится все меньше и меньше. Бесам не так важно сохранить в Достоевском отрицание Христа, как уничтожить в литературе любое упоминание и признание Христа - Истиной! А вот какая литература нас ждет, и она уже вовсю расцветает:

М у з а. Я говорю тебе о том, что Должно быть, раз уже наступает то, что будет.
П и с а т е л ь. Голые люди, которые перестали разговаривать? И которые выражают тревогу, шевеля пальцами ног?
М у з а. Почему ног?
П и с а т е л ь. А почему не ног?
М у з а. Ты прав. Нога не хуже слов может выразить протест против общества. .
П и с а т е л ь. Уже тысячи лет, как нога нашла свою форму протеста. Она всем известна: это - пинок под зад.
М у з а. Вот именно! Нужно отталкиваться именно от ноги, чтобы совокупность действия и драматического выражения нашего времени стала здоровенным пинком во все предшествовавшие формы мысли и искусства. Ты это понимаешь, ты это чувствуешь, и ты сам это придумал! Я бы только хотел, чтобы ты не ограничился этой гениальной интуицией, но чтобы ты вошел в круг, чтобы ты первый отвесил сам себе огромнейший пинок, так чтобы лязгнули зубы и глаза выскочили из орбит. И если ты сам его себе не влепишь, это сделают другие, но такого эффекта не будет. Нужно уметь пинать самого себя ради спасения искусства и с ним - личного спасения.
Руссен Андре «Апрельской ночью»  http://www.theatre-library.ru/authors/r/russen 


А «Текущий момент» такой. Лживые образы и пытливый ум от лукавого «текущему моменту» уже не нужен, ведь хоть он и губит - как вы сказали - тысячи, а спасает лишь единицы, но ведь и кого-то спасает! Сейчас людям хотят дать нечто совершенно другое, совсем без образов и грешного ума (который  может по непонятным им причинам просиять долей Истины), а что будет губить миллионы, без одного спасенного. Так вот гимнасты ума, не только которые читают этот форум, но и которых мы не знаем, - это Защитники брестской крепости. Падет эта крепость и о литературе Достоевского можно будет тосковать, как о допетровской – из вашей же братии будут кричать громче всех. И о «магическом действии художественной литературы на сознание читателя – рифме, размере, сюжете и прочих приёмах организации текста» - о чем вам все не представляется возможности написать (кстати, я жду!) – можно будет забыть, да уже сегодня лишь единицы литераторов имеют об этом смутное представление. И между прочем, «и прочие приемы организации текста» были во всей полноте использованы в Библии, в т.ч. в Новом Завете, но конечно, не для красного словца. Вот скажите, в соответствии с вашим же выводом, ваше знание художественной литературы растлило и погубило вашу душу? Обязательно ответьте! Да, когда-то деревянные стрелы были грозным оружием убивающим наповал. Но теперь что это такое, когда беспилотники могут любую площадь превратить в лунный ландшафт? Вы забываетесь, когда цитируете: нравственного прогресса не существует. Прогресс есть, да такой, что и Ставригин бы ужаснулся. Но мы этому не ужасаемся, ведь «Смо-о-о-у-к он зе воте» - это все наше, а Пушкин уже не наш!

Но это все лирика, возвратимся к моему главному вопросу. Вот вы заканчиваете свой анализ "Бесов":

niles написал(а):

Выше мы сказали, что в художественной неразберихе «Бесов» нет смысла. Но это для читателей его там нет, а для бесов, которые в смешении полюсов находят особый восторг, «алогия» – самый главный смысл. В мутной воде смешения всех понятий они любую, самую бредовую идею представят великой и спасительной. Ведь предложил же Шатов понести Ставрогину знамя «народа-богоносца». Т.е. висельнику, на чьей шее верёвку увидел даже Тихон, Шатов протягивал знамя русского народа. Таковы бесы. Их интересуют все идеи и все идеалы. Они готовы рассуждать о них веками. Но самая дорогая для них идея и самый великий их идеал это – самоубийство.

В этом последнем абзаце я логично вижу вывод, итог вашей работы. Но это не итоговое заключение по творчеству Достоевского. Нет, совсем нет, т.к. главную мысль о литературе Достоевского вы естественно сказали в самом начале, вот эта мысль, которую вы далее постарались обосновать:

Главный вопрос литературы я бы сформулировал так: можно ли спастись, не отвергая Христа, но и не принимая Его как единственную ценность в жизни?

Это ваше открытие и плод ваших трудов. И в этом, я читатель, увидел решение задачи "русская литература в составе еврейской матрицы". А вот ваш вывод - это, так сказать, ваша сверхзадача, т.е. что вы этой задачей и ее решением хотели до читателя донести, ради этого и взяли для нас разбор Достоевского. Мораль сей басни.
А мораль и идея ваша такова, что самоубийство - это самый великий идеал бесов. Или как я проще понял: бесы стремятся умереть, или самоуничтожиться. Вот этого утверждения и не понимаю. Я не то что с этими не согласен или не принимаю, нет, наоборот, красивое утверждение, которое и другие часто использовали. Например, на этом делал большой акцент Георгий Климов, когда писал о дегенерации. Но я здесь вижу большое противоречие, которое сам не могу разрешить, как бы мог сказать Элиста: завелся во мне бес противоречия, вот по случаю и хотел получить от вас какие-то разъяснения.
А противоречие вот в чем. Я не вижу соответствия с тем, что системно происходит в жизни и тем, что бесы как бы стремятся к самоубийству. Вот в чем неувязочка! Вот вы подчеркнули, через художественные образы бесов-персонажей Достоевского, что у них нет смысла, вся их жизнь - это самоубийство и в этом их цель. Что в романе вроде бы и произошло, даже УТилиТА одобрил фразой: все закономерно. Да, Ставригин  совершил преступления над невинными и сам себя наказал еще большим преступлением перед Господом Богом. Своим самоубийством перечеркнул любую возможность на покаяние. Таких людей жалеть нечего, не только в книге, но и в жизни, когда встречаем подобные примеры. Ох, как бы было все просто в жизни, если бы в этом была закономерность.  Кто-то убил кого-то или совратил и его начала мучать совесть, да до того загрызла, что если он уж и не покаялся перед Богом, то хоть бы предстал перед мирским судом для начала, как Раскольников, если не хотел бы закончить свои дни методом Ставригина. Но нет, совершали и будут дальше совершать. Много ли вы знаете таких примеров из жизни, когда явный материализованный бес заканчивал свою жизнь самоубийством? Я нет, но возможно я мало знаю жизнь. У меня сплошь банальные примеры, есть пародия на «Ромео и Джульетту», когда одна малолетняя дура утворила, за ней малолетний долбоеб. Или вообще литературная классика: мужик занимал должность директора на небольшом предприятии ну и спиздил деньги, где-то что-то не достроили. Вряд ли это была только его инициатива, в таких делах одиночек не бывает. Приехал ревизор, мужик  крайний, ну и двустволку в зубы. Все что-то по дурацкой любви или на мелочевке. Нет этих «моментиков», не только пикантных, на которые у меня нюх, как вы уже знаете. Не вижу я в них уж каких-то там бесов. Да, очень возможно жили без Христа и царя в голове. Загубили свою душу за зря от мнимой безысходности. А вот бесов  с идеалами самоубийства, извините, не встречал. Наоборот, в них есть какая-та странная жажда жизни, которая придает им дополнительные силы, и в ситуациях, где обычный человек мог бы с ней не справиться, ее преодолевают. Кого тогда относить к бесам: тех немощных или этих «не убиваемых»? 
Вот Достоевский показал сборище бесов делающих революцию. Зачем? Окей, согласен, чтобы революция, по словам классика, пожрала своих детей. Такой у них изощренный был метод самоуничтожения. Таки многих в 37-м пожрала, кого-то ранее. И что? Да уже тогда, после всех ужасов, простите за выражение, они нахуй кому нужны были. Пустили в утиль отработанный материал, не способный к выполнению новых дальнейших задач какого-то по счету Интернационала. Но может быть, в этом интернационале бесов существует идея коллективного самоубийства? Я плохо знаю историю, подскажите какие-нибудь примеры. Но есть много примеров, когда бесы внушали псевдо идеалы. Мне кажется, что вы совершенно не поняли суть проблемы, когда высказывались по поводу целей противников разума и Истины. Было бы так, как вы говорите, бесы с их целеустремленностью уже бы давно сами себя и друг друга прикончили, и само очистились из этой многострадальной земли.  Но мы видим, какими бы идеями и идеалами они не интересовались в веках, плодятся они и размножаются совсем не плохо, разве что только, по мнению Климова, не нашими дедовскими способами.
Теперь рассмотрим невидимых бесов. Хотя как уже говорил об этом, не то у меня духовное состояние, чтобы дерзать высокие материи. В окружающей меня действительности есть много пищи для ума. Я все-таки еще здесь живу и здесь делаю свой нравственный выбор.
Да, сказано: есть смерть вторая и она страшнее.  Но с чего вы взяли, что бесы стремятся умереть второй? Откуда из каких источников?

И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая (Откр.20:15)

Но вот же сами привели, где сказано: повержены!

0


Вы здесь » Шехина » Литература » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА В СОСТАВЕ ЕВРЕЙСКОЙ МАТРИЦЫ