Шехина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шехина » Литература » Запрещённые книги


Запрещённые книги

Сообщений 21 страница 37 из 37

21

Sullivan
Дайте рабочую ссылку, пожалуйста.

После того, как полетел форум http://wpc.pochta.ru/, у меня никак не хватает времени на полное восстановление всех материалов. Впрочем, некоторые темы из перечисленных представлены на "Шехине". Назовите, какие Вас интересуют, в первую очередь, - и я дам ссылку.

0

22

Elista написал(а):

«Sine Qua Non»
«Практическая каббала»
«Саломон Маймон и матрица»
«Метафизика насекомых»


Буду очень признателен!

0

23

Sullivan
«Sine Qua Non»
«Практическая каббала»
«Саломон Маймон и матрица»
«Метафизика насекомых»


Ну, это очень просто, все это есть в нашем разделе "Метафизика и философия".

А работа "Sine Qua Non" вот здесь:

http://wpc2.narod.ru/00/sine_qua_non.pdf

0

24

Не знаю, упоминалась ли на форуме для обязательного чтения книга: Ставров Н.П. - "Вторая Мировая - Великая Отечественная".
Капитальный труд, рекомендую.

Отредактировано аспирант (Четверг, 4 февраля, 2016г. 05:57:57)

0

25

аспирант написал(а):

Не знаю, упоминалась ли на форуме для обязательного чтения книга: Ставров Н.П. - "Вторая Мировая - Великая Отечественная".
Капитальный труд, рекомендую.

Отредактировано аспирант (Сегодня 05:57:57)

Уважаемый аспирант, не могли бы вы представить кратко свою рецензию на вышеупомянутую книгу.

0

26

Постановочный характер великой отечественной. Все  так называемые "битвы" были, по сути, просто заранее спланированной бойней скота, причем, безоружного (русский народ надрывался и вымирал от голода, или несчастных случаев на заводах при изготовлении вооружения, а затем эти винтовки и тд не поступали на фронт). из мальчишек 18-20 лет в живых осталось после бойни всего 3%. Современные боевые самолеты уничтожались, а в замен поставлялись фанерные, на которые сажали неподготовленный молодняк сразу после школы..
Врезался в память эпизод из письма фина, который писал, что обжог себе руку от раскаленного пулемета - с утра до позднего вечера плотным строем плечо к плечу шли безоружные русские, и он с батальоном косил их. После того, как положили всех, шли следующие...
Замечательная книга, жуткая, наверняка написанная под псевдонимом. И сложно находится в сети.
Мой дед прошел всю войну, записавшись добровольцем в неполные 17 лет (хотя, являясь единственным кормильцем в своей многодетной семье мог получить бронь, его отец погиб на комбинате), дописав себе возраст. Получил несколько ранений, в том числе и тяжелых.  После войны до конца своей жизни он искал правду, утверждая, что война имела единственной целью полное уничтожения русской нации. Эта книга как раз подтверждает его уверенность. Продолжение начатого в 1917 году геноцида коренного населения России.

0

27

на ihavebook.org есть 2 тома, но всего лишь в djvu-формате.
а всего ведь 3 тома?

0

28

аспирант
Замечательная книга, жуткая, наверняка написанная под псевдонимом. И сложно находится в сети.
Мой дед прошел всю войну, записавшись добровольцем в неполные 17 лет (хотя, являясь единственным кормильцем в своей многодетной семье мог получить бронь, его отец погиб на комбинате), дописав себе возраст. Получил несколько ранений, в том числе и тяжелых.  После войны до конца своей жизни он искал правду, утверждая, что война имела единственной целью полное уничтожения русской нации. Эта книга как раз подтверждает его уверенность. Продолжение начатого в 1917 году геноцида коренного населения России.

Именно эту концепцию "второй мировой войны" и всей истории России в ХХ-м столетии мы отстаиваем уже много лет. Должно быть, очень ценная книга. Уважаемый аспирант, Вы не могли бы разместить проверенную ссылку на ее скачивание? (И Вас также прошу, уважаемый Unforgiven.)

0

29

есть на рутрекере:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4324272
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3462524

и еще у меня есть все три книги. могу выслать на чью-либо почту.
завтра постараюсь преодолеть свой айти-дебилизм и выложить на к-л файлообменник

0

30

http://ihavebook.org/books/373934/vtora … tom-1.html
http://ihavebook.org/books/374096/vtora … tom-2.html

третьего тома на этом ресурсе, к сожалению, нет. качество сканированных страниц вполне приемлемое. серьезный труд, отнюдь не ограничивающийся исследованием событий 1939-1945гг.

вот по этой ссылке можно посмотреть некоторую информацию об авторе, не знаю, насколько достоверной она является
https://www.politkniga.ru/product/stavr … -3-h-tomah

0

31

Последую примеру уважаемого Аспиранта и внесу свой немытый грош.
С разрешения уважаемого Админа хотел бы разместить здесь ряд ссылок на документы и материалы, касающиеся политики раскрестьянивания 1930-х годов в СССР.

   

В первом томе настоящего издания публикуются документы по истории советской деревни накануне коллективизации (май 1927 г. — ноябрь 1929 г.) преимущественно из ранее недоступных архивов высших органов партийно-государственного руководства — ЦК ВКП(б), его Политбюро, Оргбюро и Секретариата, ЦИК и СНК РСФСР, ОГПУ, различных наркоматов, Верховного суда и Прокуратуры, Политуправления армии и др. организаций.
http://rgae.ru/sites/default/files/pics/sbornik-rgae-25.jpg

Эти документы впервые показывают первоначальный этап сталинской «революции сверху», начавшейся со слома НЭПа как государственной политики и системы социально-экономических отношений в обществе, прежде всего между городом и деревней. Государственное насилие, сопровождавшее «чрезвычайные хлебозаготовки» и «наступление на кулачество» не могло не вызвать сопротивление и протест со стороны крестьянства, документальное отражение которых занимает большое место в этом сборнике.

   Второй том "Трагедии советской деревни" посвящен одному из самых драматических этапов в истории советского крестьянства - развертыванию "сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса" (ноябрь 1929 г. - декабрь 1930 г.). Публикуемые в томе документы, выявленные в ранее секретных или малодоступных фондах высших органов партийно-государственного руководства (ЦК ВКП(б), ЦИК и СНК СССР), различных ведомств и организаций, в том числе и судебно-карательных органов (ОГПУ, НКВД, Верховного суда и Прокуратуры), раскрывают антикрестьянскую политику Сталина и его ближайшего окружения, которая привела в конечном счете к разорению миллионов крестьян и разрушению производительных сил сельского хозяйства.
  Большое место занимают в томе материалы, освещающие острую политическую обстановку в деревне в связи с насильственной коллективизацией и экспроприацией (раскулачиванием) так называемых кулаков, что вызвало массовое сопротивление крестьян, нередко перераставшее в повстанческое движение.

    Третий том «Трагедии советской деревни» охватывает события одного из наиболее трагических для крестьянства, всех жителей деревни, страны в целом этапов сталинской «сплошной коллективизации», завершившейся полным провалом плана первой пятилетки в области сельского хозяйства, аграрным кризисом, охватившем основные сельскохозяйственные районы страны, социально-демографическими потрясениями, и, как следствием всех этих процессов — небывалым по своим масштабам и последствиям голодом 1932—1933 гг., жертвами которого стали миллионы крестьян, составлявших более трех четвертей населения страны.
  Большинство публикуемых в томе документов извлечены из ранее засекреченных малодоступных фондов высших органов партийно-государственного руководства (ЦК ВКП(б), ЦИК, СНК СССР), различных ведомств и организаций (ОГПУ, НКВД, Верховного суда, Прокуратуры и др.). Значительное внимание уделялось документам самих крестьян, их настроениям, поведению, реакции на происходящее, борьбе против произвола.
   
   В четвертом томе«Трагедии советской деревни» помещены документы, характеризующие состояние сельского хозяйства, правовое и материальное положение колхозников и единоличников в середине 1930-х годов после потрясений, вызванных массовой коллективизацией в стране.
   Мероприятия власти ставили целью ликвидировать остроту социального протеста на селе, приобретавшего в основном пассивные формы, поднять трудовую активность колхозников, не ослабляя в то же время экономического пресса на колхозы и самих крестьян.
Основной массив документов, в подавляющем количестве ранее неопубликованных, получен из центральных архивов Российской Федерации и извлечен из фондов ЦК ВКП(6), ЦИК и СНК СССР, Наркомзема СССР, НКВД СССР и военного ведомства, Прокуратуры СССР и других организаций.
Публикуются письма и жалобы крестьян в различные инстанции, свидетельствующие о жизни и настроениях деревни, выражающие протест против непосильных изъятий и беззаконий со стороны властей.
   В приложении помещены статистические таблицы из сводных годовых отчетов колхозов за 1934—1936 гг.
   
   В пятом томе «Трагедии советской деревни» публикуются документы о событиях одного из самых трагических для страны этапов — апогее сталинского террора.
   Как показывают факты, основным объектом репрессий в 1937 — 1938 гг. оставалось крестьянство.
   Против него была направлена и самая массовая «кулацкая операция» по приказу НКВД № 00447, и «показательные судебные процессы». Не менее важны документальные свидетельства непосредственного руководства репрессиями Сталиным и его ближайшим окружением.
  Документы извлечены из ранее недоступных фондов высших органов партийно-государственного руководства (ЦК ВКП(б), ЦИК, СНК СССР), различных ведомств и организаций (НКВД, Верховного суда, Прокуратуры и др.). Значительное внимание уделено положению самих крестьян, их настроениям и реакции на происходящее.
     
   Документы, публикуемые во второй книге пятого тома«Трагедии советской деревни», освещают события 1938—1939 гг., когда еще продолжался сталинский террор (первая половина 1938 г.), но уже стали проводиться мероприятия по его смягчению и вместе с тем по усилению экономического наступления на крестьянство. В деревне усиливался налоговый пресс, ограничивалось и сокращалось личное подсобное хозяйство колхозников и единоличников, ужесточалась трудовая «повинность» в колхозах, сселялись хуторские хозяйства и т.п.
  В книге на основе конкретных фактов и документов показана непосредственная роль Сталина и его ближайшего окружения в проведении антикрестьянской аграрной политики в 1938—1939 гг.
    Как и в первой книге пятого тома, публикуемые материалы извлечены из ранее недоступных архивов и фондов высших органов партийно-государственного руководства (ЦК ВКП(б), ЦИК и СНК СССР), судебно-карательных органов (НКВД, Верховного суда, Прокуратуры), также представлены документы других ведомств и организаций (Госплан, Наркомзем, Наркомфин, Сельхозбанк и др.), письма крестьян, материалы периодической печати и др.


_________________________

   

Первый том документального издания «Советская деревня глазами ВЧК— ОГПУ —НКВД. 1918—1939 гг.» содержит материалы, относящиеся ко времени гражданской войны и перехода к нэпу, когда противостояние крестьянства большевистской диктатуре принимало характер вооруженного повстанческого движения. В научный оборот вводятся документы из ранее совершенно засекреченных архивов советских спецслужб. Речь идет о почти ежедневных информационных сводках, а также справках, докладах и обзорах, представлявшихся спецорганами (ВЧК, а с 1922 г. — ГПУ) узкому кругу лиц в высшем государственном и партийном руководстве и содержащих сведения о положении и настроениях населения, о политических событиях и движениях в городе и деревне. В предлагаемом вниманию исследователей и всех интересующихся историей сборнике систематизирован материал о деревне, о настроениях крестьянства и его участии в событиях, потрясавших Россию. Впервые вырисовывается подлинная картина страны, охваченной огнем крестьянских восстаний, хозяйственной разрухой и нараставшим голодом, который в 1921 — 1922 гг. унес миллионы жизней.
http://www.rulit.me/data/programs/images/sovetskaya-derevnya-glazami-vchk-ogpu-nkvd-1935-1939-dokumen_301248.jpg

   
   Том 2. Настоящий том содержит информационные материалы ОГПУ за 1923— 1929 гг., охватывающие два весьма различных по характеру периода: период становления нэпа в собственном значении этого понятия — с начала 1923 г. до осени 1927 г. и период слома нэпа — с осени 1927 г. до конца 1929 г. Документы первого периода освещают многие вопросы хозяйственной, социально-политической и бытовой жизни деревни, дают в целом объективную информацию о причинах крестьянского недовольства (непосильные налоги, «ножницы цен», произвол местных властей и т.п.). Публикуемые документы дают конкретное представление о мучительно тяжелом выходе деревни из хозяйственной разрухи и голода, явившихся наследием мировой и гражданской войн. С хозяйственным восстановлением возрождалась и политическая активность деревни, обнаружилась общность политического сознания крестьянства, требовавшего представительства на всех уровнях государственной власти. В научный оборот вводится значительный документальный материал о движении за создание Всероссийского крестьянского союза.Резкие изменения в содержании и характере информации ОГПУ происходят в ходе сталинской «революции сверху». Слом нэпа, начавшийся с насильственных хлебозаготовок зимы 1927—1928 гг., выдвинул на передний план вопросы «о классовой борьбе», «о кулацком сопротивлении», «об антисоветской деятель¬ности». Документы этого времени показывают, как создавалась и вводилась в действие командно-репрессивная система, как складывалось взаимодействие «чрезвычайных мер», «головотяпства мест» и «перегибов». Сопротивление дерев¬ни становилось все более массовым и решительным.
     
   Том 3, книга 1. В настоящем сборнике представлены документы ОГПУ за 1930—1931 гг., относящиеся к первому этапу «сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса» — массовых бедствий, обрушенных сталинским руководством на крестьянство в целом. Это документы о судьбе десятков и сотен тысяч людей, заключенных в концлагеря ГУЛАГ'а и «спецпоселения» в нежилых районах страны, об их гибели от репрессий и принудительного труда. В 1930 г. объем информации о действительном положении в деревне достиг максимума, что было прежде всего связано с ростом крестьянского сопротивления насилию. Имело значение и непосредственное участие системы государственной безопасности в этом насилии, особенно в «операциях по кулачеству», придавших информдокументам ОГПУ отчетно-учрежденческий характер.
   Попытки ОГПУ в начале 1931 г. соразмерить масштабы раскулачивания и выселения крестьянских семей с объективными возможностями их устройства в нежилых районах страны привели к столкновению со сталинским Политбюро, для которого никаких объективных ограничений не существовало. Результатом этого столкновения было сокращение и изменение характера информации ОГПУ для партийно-государственного руководства.

    Вторая книга третьего тома«Советская деревня глазами ОПТУ—НКВД» содержит документы, относящиеся к наиболее драматическому периоду (1932— 1934) столкновения сталинского государства с большей частью крестьянства. Эти документы освещают многие формы сопротивления крестьянства (от наиболее активных до самых пассивных) насильственным поборам государства, крайнюю напряженность на «фронте хлебозаготовок», которая достигла своего апогея летом и осенью 1932 г. Документы позволяют понять механизмы, приведшие к страшному голоду, поразившему наиболее плодородные сельскохозяйственные регионы страны (Украина, Северный Кавказ, Волга). Среди наиболее впечатляющих документов, касающихся голода, фигурируют письма крестьян, перехваченные цензурой, а также некоторое очень ограниченное число докладов ОПТУ, предназначенных для внутреннего пользования, поскольку информация об этой катастрофе, в основном вызванной политикой сталинской власти, хранилась в строжайшем секрете даже внутри самого ОГПУ. Голод 1932—1933 гг. является центральной темой этой книги, вместе с тем в книге приводятся документы, относящиеся к 1934 г. и содержащие очень полную информацию об этом периоде, который был ознаменован переходом к менее конфликтным отношениям между государством и крестьянством, когда голод постепенно начинает отступать. Этот материал свидетельствует о тех страшных индивидуальных и коллективных психологических травмах, которые испытали люди, пережившие эту катастрофу.

   Четвертый том«Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД» завершает серийное научное издание, включающее публикацию документов и материалов о политическом, хозяйственном, социальном и культурном положении деревни с первых лет Советской власти до конца 1930-х гг. Как и предыдущие, 4-й том, наряду с данными о социальном и экономическом положении деревни, дает информацию о политической ситуации и настроениях крестьян, будь они колхозники, единоличники или спецпереселенцы, о попытках чаще всего пассивного сопротивления с их стороны и о принятых властями мерах для их подавления. Фаза государственного террора, пришедшегося на 1937-1938 гг., также нашла отражение в документах сборника (данные о массовых операциях и судебных процессах того времени, влияние террора на повседневную жизнедеятельность сельского социума). Приведены специально подготовленные для высшего руководства НКВД сводки о «политических настроениях колхозников в связи с изъятием антисоветских элементов в деревне»

Отредактировано hammer (Пятница, 5 февраля, 2016г. 22:03:33)

0

32

О масонах есть не плохая книга "Сатанисты XX века" автор Елизавета Шабельская-Борк. Это художественная литература, немного экспрессивная, но общий смысл связи сатанизма и масонства передает неплохо.
Книга о том, что масонство напрямую связанно с каббалой, оккультизмом и кровавыми сатанистскими ритуалами. В сети находится спокойно.

0

33

В сети есть аудиокниги Ставрова Н.П (myzlo.info›poisk/ставров): "Тайна коммунизма", "Социализм в России", "Л.Н. Толстой", "Фашизм путь в бездну"

0

34

Добавлю ещё ряд ссылок на материалы по истории раскрестьянивания 1930-х гг. в СССР. В качестве аннотаций использованы предисловия из самих изданий. Если уважаемый Админ сочтет их превышающими допустимый объем (в некоторых местах они дублируют друг друга), то текст я удалю, оставлю только ссылки.

Историк Н. Ивницкий:

Книга «Судьба раскулаченных в СССР» завершает цикл моих монографий по истории коллективизации и раскулачивания в конце 1920-х — 1930-х годах. Мой интерес к этой проблематике не случаен.

http://33.img.avito.st/640x480/1442386633.jpg

Дальше

Еще в детстве, в 1930 г., когда мне шел восьмой год, я видел ужасную картину раскулачивания и выселения на Север, в Соловки, крестьянских семей одного из районов Центрально-Черноземной области, Вейделевского, граничившего с Украиной. Плач детей, слезы матерей, выселяемых из родных мест, навсегда врезались в мою детскую память.

Не обошло стороной горе и нашу семью. Летом 1930 г., когда шли повальные обыски в городе и деревне, был арестован мой отец Ивницкий А.С, крестьянин-бедняк. Тройка ОГПУ осудила его по ст. 58 Уголовного кодекса РСФСР на три года тюремного заключения «за задержку звонкой монеты» и направила на строительство Беломорско-Балтийского канала.

Тогда же была раскулачена и сослана на Соловки семья сестры моей матери с двумя малолетними детьми (четырех и шести лет). И хотя позднее семья была возвращена из ссылки, как неправильно раскулаченная, глава ее уже не вернулся, так как погиб в ссылке, а вернувшиеся на родину не получили обратно ни дома, ни конфискованного имущества. Иногда дело доходило до абсурда. Например, наш сосед крестьянин-бедняк был раскулачен и выслан на Север только за то, что у него была фамилия Чарторыйский, хотя никакого отношения к украинским и польским магнатам Чарторыйским он не имел.

С деревней у меня связаны детские и юношеские годы, здесь проходила и моя молодость (за исключением 1943-1944 годов Великой Отечественной войны). И даже учась и работая в Москве, я не порывал связи с деревней, поскольку мои родители до 1962 г. жили в деревне. Вся история довоенной и первых лет послевоенной деревни проходила на моих глазах: коллективизация и раскулачивание, голод и нищета, репрессии и беззаконие. Мне посчастливилось знать семью выдающегося ученого-аграрника Н.П.Макарова, который был выслан в 1935 г. в зерносовхоз «Викторополь» (бывшее имение графини С.В.Паниной), дружил с его детьми Андреем и Юрием, которые в 1935-1939 гг. на лето приезжали в совхоз с матерью Аллой Макаровой, переводчицей романа М.Рида «Всадник без головы».

В годы войны пришлось работать председателем сельского совета, директором совхоза и управляющим его отделениями и т.д. Поэтому жизнь деревни я знаю не понаслышке.

И еще на одно обстоятельство хотелось бы обратить внимание, чтобы объяснить свой интерес к крестьянской тематике, в том числе и к так называемой «кулацкой». Летом 1942 г., когда была оккупирована территория Вейделевского района и зерносовхоза «Викторополь» немецко-фашистскими войсками, районная комендатура предложила бывшим кулакам, работавшим после раскулачивания в совхозе, стать старостами — все они отказались, а активные проводники коллективизации в 1930 г. согласились.

Это произвело на меня неизгладимое впечатление.

И, конечно, большое (если не решающее) значение для исследования судьбы раскулаченных крестьян имело изучение документов и материалов секретного кремлевского Архива Политбюро ЦК КПСС, куда мне удалось попасть летом 1964 г. в связи с подготовкой «Истории СССР с древнейших времен до наших дней» (том IX). Изучение так называемых «Особых папок» ЦК ВКП(б), а затем и документов ОГПУ и НКВД позволило по-новому оценить роль сталинского партийно-государственного руководства, карательных органов в выработке и проведении жестокой и бесчеловечной «политики ликвидации кулачества как класса», в результате которой миллионы крестьянских семей были разорены, а сотни тысяч людей погибли в безлюдных районах Севера, Сибири, Урала, Казахстана. Вышедшая в 1972 г. монография «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929-1932 гг.)», в которой использованы материалы Архива Политбюро ЦК КПСС, подверглась разгромной критике в партийной печати, а сам я едва не лишился места работы в Институте истории СССР АН СССР.

Попытки ввести в научный оборот материалы Кремлевского архива и в годы так называемой перестройки не увенчались успехом. В 1988 г. в связи с подготовкой сборника «Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927-1932 гг.» Политиздат обратился с просьбой в ЦК КПСС разрешить опубликовать ряд документов Политбюро ЦК ВКП(б) о коллективизации и раскулачивании в 1930 г. (от 30 января, 20 и 25 февраля и др.), предоставленные мною Издательству. Однако Отдел пропаганды и Отдел науки ЦК КПСС (Ю.Скляров и В.Григорьев) сочли нецелесообразным включение упомянутых выше постановлений ЦК. С этим согласились, поставив свои подписи 9 ноября 1988 г., члены и кандидаты в члены Политбюро и секретари ЦК КПСС В.Медведев, А.Яковлев, Н.Слюньков, Г.Разумовский, Е.Лигачев, Л.Зайков, А.Власов и В.Чебриков. Не были опубликованы эти документы и в издававшемся в 1989-1991 гг. журнале «Известия ЦК КПСС». И только в 1994 г. было опубликовано (и то с ошибками) одно постановление ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» от 30 января 1930 г.; другие документы увидели свет только в 2000 г.

Говоря об издании документов и материалов о раскулачивании и дальнейшей судьбе раскулаченных, следует подчеркнуть, что первые публикации появились не в центре, а на местах (Карелия, Сибирь, Урал, Коми АССР). В 1991-1992 гг., например, в Петрозаводске изданы сборники документов «Из истории раскулачивания в Карелии. 1930-1931 гг.» и «ГУЛАГ в Карелии. 1930-1941»; в 1992-1996 гг. — в Новосибирске четыре сборника «Спецпереселенцы в Западной Сибири», охватывающие период 1930-1945 гг.; в 1993 г. — в Екатеринбурге «Раскулаченные спецпереселенцы на Урале (1930-1936 гг.)»; в 1997 и 2001 гг. — в Сыктывкаре «Спецпоселки в Коми области. По материалам сплошного обследования. Июнь 1933 г.» и «Покаяние. Коми республиканский мартиролог жертв массовых политических репрессий». Отдельные подборки документов публиковались и в других изданиях.

Из публикаций общесоюзного или общероссийского масштаба необходимо назвать прежде всего второй и третий тома документальной серии «Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939», вышедшие в 2000-2001 гг., в которых значительная часть материалов отражает процесс раскулачивания и депортации раскулаченных в 1930-1933 гг. К достоинствам как региональных, так и центральных публикаций при всех их недостатках можно отнести то обстоятельство, что они ввели в научный оборот большое количество ранее секретных материалов партийных, государственных и ведомственных архивов (ЦК, крайкомов и обкомов ВКП(б), органов ОГПУ, НКВД, суда и прокуратуры, письма и жалобы крестьян и т.п.).

Из местных изданий хотелось бы особо отметить сборники документов по Западной Сибири, Коми АССР и Карелии. Западносибирские сборники охватывают весь период «кулацкой ссылки», карельские—довоенные годы, а сборники по Коми республике — до ноября 1938 г. Заслуживает одобрения включение в некоторые сборники воспоминаний бывших спецпереселенцев. Так, в сборник «Покаяние» включено 35 воспоминаний.

Что касается исследования проблемы, то начало его было положено А.П.Финаровым, выступившим в 1961 г. на всесоюзной конференции по истории советского крестьянства с докладом о судьбе бывших кулаков в СССР. Примерно тогда же была опубликована статья сибирского историка В.Т.Шуклецова об экспроприации и трудовом перевоспитании кулачества, а в 1964 г. — статья В.А.Сидорова о мероприятиях по трудовому перевоспитанию бывших кулаков5.
Все эти статьи, хотя и были опубликованы в период хрущевской «оттепели», не ставили под сомнение правомерность экспроприации и депортации кулачества, а касались лишь мероприятий по «трудовому перевоспитанию» бывших кулаков. Не избежали односторонности в освещении этого вопроса и авторы последующих работ, в том числе и автор настоящей монографии. Важно другое — впервые в отечественной историографии были сделаны первые шаги в изучении вопроса о дальнейшей судьбе раскулаченных крестьян.

Из работ постсоветского периода, посвященных судьбе раскулаченных, следует отметить серию статей В.Н.Земскова, опубликованных в журналах «Социологические исследования» и «Отечественная история», и его монографию, изданную в 2003 г.

В книге «ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои» (Франкфурт/Майн; Москва, 1999) специальный раздел (автор Т.И.Славко) посвящен условиям жизни и трудовому использованию спецпереселенцев в начале 30-х годов на материалах Урала. В учебном пособии того же автора («Кулацкая ссылка на Урале. 1930-1936». М., 1995) наряду с документами и воспоминаниями даются пространные комментарии к публикуемым материалам.

Заслуживает внимания предпосланная в качестве введения к сборнику документов и материалов «Покаяние» по существу монография (10 п.л.) составителей сборника Г.Ф.Доброноженко и Л.С.Шабаловой «Кулацкая ссылка в Коми области в первой половине 1930-х годов», в которой обстоятельно освещается как история раскулачивания и депортации крестьян в Северный край, так и, особенно, условия жизни и использования труда спецпереселенцев. Это, пожалуй, лучшая современная работа о судьбе раскулаченных на материалах Коми АССР.

Можно назвать еще одну работу, которая написана со старых позиций, но содержит интересный фактический материал о положении спецпереселенцев и их роли в развитии производительных сил на Кольском полуострове в 1930-1936 гг. — это брошюра В.Я.Шашкова «Спецпереселенцы на Мурмане» (Мурманск, 1993).

Этим по существу и исчерпывается обзор литературы по проблеме.

Из зарубежных авторов, в той или другой степени занимающихся проблемой политических репрессий в 1930-х годах в СССР, в том числе и в деревне, следует назвать Л.Виолу, Р.Маннинг, Ш.Фицпатрик, Т.Мартина, Д.Харриса, Д.Пеннер, ГАлексопулос, Р.Джонсона, П.Соломона, Р.Дэвиса, Ю.Таниучи, А. Грациози, Ш. Мерля, Т.Томита, X. Окуда, А. Гетти, С.Уиткрофта, М.Таугера и других ученых.

Несмотря на многочисленные публикации документальных материалов и исследовательских работ в основном регионального характера все еще отсутствуют исследования о судьбе раскулаченных крестьян обобщающего характера. Автор монографии попытался на основе широкого круга как опубликованных, так и, главным образом, ранее недоступных архивных материалов воссоздать объективную картину так называемой «кулацкой ссылки» в масштабах всей страны.

В этом он видит свой долг перед памятью невинно пострадавших людей в годы коллективизации и раскулачивания.


.....................................................

"Репрессивная политика советской власти в деревне (1928-1933 гг.)":

Коллективизация советского сельского хозяйства была одной из величайших трагедий XX в. Результатом коллективизации, определенной и деформированной сталинизмом, стали невыразимые страдания и репрессии. Коллективизация и «ликвидация кулачества как класса» (раскулачивание) означали экспроприацию более одного миллиона крестьянских семей (5-6 млн. чел.), насильственную депортацию в отдаленные северные и малонаселенные регионы страны почти двух миллионов крестьян, гибель сотен тысяч людей и в конечном счете разрушение сельского хозяйства. В 1932 и 1933 гг. опустошающий голод последовал в результате коллективизации, потребовав миллионы крестьянских жизней и приведя к новой волне репрессий в деревне. Наследием коллективизации для национальной экономики явилось хронически ослабленное сельское хозяйство. Наследием коллективизации для большинства крестьянства стала память о мрачном периоде террора и репрессий.
http://cv01.twirpx.net/0941/0941304.jpg

Дальше

Н. Ивницкий:

Летом 1930 г. во время исправления так называемых перегибов в коллективизации органами ОГПУ был арестован мой отец, Ивницкий Алексей Степанович, крестьянин-бедняк, одним из первых записавшийся в колхоз и обобществивший свой надел земли (другого имущества – ни лошади, ни коровы – не было). Тройка ОГПУ приговорила его к трем годам лишения свободы «за задержку звонкой монеты». Во время повальных обысков в городе и деревне у него были обнаружены 50 руб. (полтинники), накануне полученные за работу в артели инвалидов сл. Вейделевки того же района Острогожского округа (ЦЧО). Несмотря на представленные справки о полученных деньгах в «звонкой монете», отец был осужден по ст. 58 и отправлен на строительство Беломорско-Балтийского канала ОГПУ. Мать моя, Ивницкая Екатерина Павловна, осталась с двумя малолетними детьми – мне шел восьмой год, брату было шесть лет. Без средств существования она вынуждена была через некоторое время вернуться с детьми в родные края, где родилась и где жили ее сёстры (х. Гнилуша Буденновского района Острогожского округа). Это тяжелое время в моей детской памяти отчетливо запечатлелось: и коллективизация, и раскулачивание, и особенно голод 1932/33 г. Но если при раскулачивании я видел слёзы и горе соседей-крестьян, которых вместе с детьми высылали на Соловки (в Северный край), а нашей семьи это непосредственно не коснулось, то голодных и умирающих людей (в том числе бежавших из Украины) я не только видел, но и сам испытал это горе полной мерой. Весной 1933 г. вся наша семья опухла от голода, есть было нечего, не осталось еды и у родственников, которые первоначально нам помогали.

Мать положили в больницу (ст. Бирюч), а нас с братом взяли сёстры матери. И неизвестно (скорее – известно!) чем бы это кончилось, если бы в июне 1933 г. не вернулся из заключения наш отец и, устроившись пекарем в совхозе «Викторополь» Вейделевского района, не забрал нас. Может быть, это отступление объяснит, почему мои научные интересы связаны с историей крестьянства 20-х и 30-х годов, которой я занимаюсь уже в течение полувека. Но не только личные воспоминания о пережитом тяжелом времени явились причиной написания работы о репрессивной политике Советской власти в деревне в конце 1920-х – начале 1930-х годов. Изучение материалов секретного кремлевского Архива Политбюро ЦК КПСС в начале 60-х годов и документов ОГПУ, хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) и в Центральном архиве ФСБ в 90-х годах, где мне пришлось работать в связи с участием в международном научном проекте: «Трагедия советской деревни», утвердили меня в мысли о необходимости написать работу обобщающего характера о репрессиях в деревне в годы «великого перелома». Необходимо это сделать как во имя восстановления исторической правды об антикрестьянской политике сталинского партийно-государственного руководства, так и во имя памяти тех, кто безвинно погиб в эти страшные годы. Конечно, в последнее время уже немало сделано для правдивого освещения этого периода, в том числе и репрессий 30-х годов. Опубликован ряд статей, целиком или частично посвященных репрессиям в 30-х годах, в том числе и деревне (М.А.Вылцана, В.П.Данилова, И.Е.Зеленина, В.Н.Земскова, Н.А.Ивницкого, В.В.Кондрашина, С.В.Кульчицкого, Е.И.Осколкова, В.Осипова и Тулепбаева, В.П.Попова, О.В.Хлевнюка и др.). Изданы монографии, касающиеся в той или иной степени репрессий в деревне. Так, в 1991 г. были опубликованы книги С.В.Кульчицкого «Цена “великого перелома”» и Е.Н.Осколкова «Голод 1932/1933», в 1993 г. – В.Я.Шашкова «Спецпереселенцы на Мурмане», в 1994 и в 1996 гг. – Н.А.Ивницкого «Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов)», в 1996 г. – О.В.Хлевнюка «Политбюро. Механизмы политической власти», в том же году опубликован коллективный труд «Судьбы российского крестьянства». Можно по-разному оценивать значение этих работ, но несомненно одно: все они написаны с новых позиций, в них привлечены новые источники, в том числе и ранее недоступные, сделаны новые выводы. Произошли некоторые изменения в освещении проблем истории советской деревни в 30-е годы и в зарубежной историографии. Исследования зарубежных ученых всё больше стали опираться не только на печатные источники, но и на неопубликованные, хранящиеся в архивах России, Украины и других бывших советских республик. Хотелось бы в этой связи отметить работы Л.Виолы, Р.Джонсона, Дж.Харриса П.Соломона (Канада), Ш.Фицпатрик, Р.Маннинг, М.Таугера, Д.Пеннер, С.Максудова, Г.Алексополос, Т.Мартина (США), Ш.Мерля (ФРГ), А.Грациози (Италия), С.Уиткрофта (Австралия), Ю.Таниучи (Япония), Р.Дэвиса (Англия) и других ученых, в которых используется конкретно-исторический материал о коллективизации, раскулачивании, спецпереселенцах, «лишенцах» не только архивов Москвы, но и Украины, Северного Кавказа, Урала, Сибири и других регионов. Одним из достижений исторической науки 90-х годов является публикация источников из ранее недоступных для исследователей архивных фондов и архивов. Наибольший интерес для нас представляют публикации по истории советского крестьянства и в особенности за вторую половину 20-х – первую половину 30-х годов. Начало новому этапу в издании источников положил изданный в 1989 г. сборник «Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927– 1932 гг.», в котором составители попытались отойти от старых стереотипов и по-новому оценить события того времени. Благодаря рассекречиванию некоторых фондов государственных, ведомственных и бывших партийных архивов стала возможной публикация материалов о репрессиях в 30-х годах как в периодической печати, так и в тематических сборниках документов. В числе их следует назвать «Из истории раскулачивания в Карелии. 1930–1931 г.» (1991 г.) и «ГУЛАГ в Карелии. 1930–1941 гг.» (1992 г.), «Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930 – весна 1931 г.» (1992 г.), «Спецпереселенцы в Западной Сибири. Весна 1931 – начало 1933 г.» (1993 г.), а также два других выпуска документов с таким же названием за 1933–1938 гг. (1994 г.) и 1939–1945 гг. (1996г.). В 1997 г. в Сыктывкаре вышел сборник материалов сплошного обследования «Спецпоселки в Коми области». На Украине в эти годы изданы сборники документов и материалов «Голод 1932–1933 годов на Украине: глазами историков, языком документов» (1990 г.) и «Коллективизация и голод на Украине. 1929–1933 гг.» (1992 г.), а также «Коллективизиция и крестьянское сопротивление на Украине» (1997 г.). В Екатеринбурге в 1993 г. был издан сборник документов «Раскулаченные – спецпереселенцы на Урале (1930–1936 гг.)». В 1998 г. началось издание многотомной документальной серии «Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД (1918–1939)» тогда же был опубликован в Твери сборник документов «От ЧК до ФСБ (1918–1998)». И, конечно, крупным явлением в изучении истории советской деревни 20-х – 30-х годов XX века, наряду с вышеупомянутой серией документов ВЧК-ОГПУ-НКВД, явилось издание 5-томной серии документов и материалов «Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927–1939», первый том которого (1927–1929 гг.) вышел в свет в 1999 г. В этой связи наряду с названными выше многотомными сериями укажем на вышедший в 1996 г. в Италии на русском и итальянском языках сборник документов «Красная Армия и коллективизация деревни (1928– 1933 гг.)». Таким образом, в последние годы все большее распространение получают международные научные проекты по изданию архивных материалов с участием научных и учебных учреждений США, Канады, Франции, Австралии, Англии, Италии и других стран. Как видим, создается необходимая научно-историческая и источнико-археографическая база для написания обобщающего труда о репрессивной политике Советского государства на рубеже 20-х и 30-х годов. Опираясь на исследования других ученых и свои собственные, на опубликованные и, главным образом, на впервые вводимые в научный оборот архивные источники, автор попытался исследовать в комплексе репрессивную политику Советской власти в переломный период истории деревни. Не ставя перед собой задачу дать подробную характеристику архивных материалов, использованных при написании монографии, поскольку анализ их в определенной мере содержится в тексте, остановимся кратко только на некоторых вопросах. Во-первых, в общедоступных архивах (Российском государственном архиве социально- политической истории – РГАСПИ, Российском государственном архиве экономики – РГАЭ и Государственном архиве Российской Федерации – ГАРФ) обращалось внимание прежде всего на секретные материалы или материалы ограниченного пользования, которые раньше не выдавались исследователям или выдавались с большими ограничениями. Это – фонды ОГПУ, НКВД, секретные части фондов ЦИК и СНК СССР, Наркомюста, Прокуратуры – в ГАРФе; Наркомзема, Наркомфина и ЦСУ – в РГАЭ; материалы пленумов и Политбюро ЦК ВКП(б), фонды И.В.Сталина, Г.К.Орджоникидзе, М.И.Калинина и др. – в РГАСПИ. И, конечно, широко использовались материалы бывшего кремлевского Архива Политбюро ЦК КПСС за 1927–1934 гг. (ныне Президентский архив), а также документы ЦА ФСБ, выявленные, как уже отмечалось, в связи с подготовкой первых двух томов (1928–1930 гг.) документальной серии «Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание (1927–1939 гг.)» и в связи с написанием данной монографии (материалы за 1931–1933 гг.). Во-вторых, при анализе источников особое внимание обращалось на подготовительные материалы к заседаниям пленумов и Политбюро ЦК (предложения специальных комиссий и подкомиссий при подготовке проектов постановлений, записки и поправки членов ЦК и Политбюро, резолюции и т.п.). Это же относится и к материалам СНК СССР, ОГПУ и других партийных и советских органов. Анализ подготовительных материалов позволял выяснить не только механизм выработки тех или иных мероприятий, но и роль отдельных членов партийно- государственного руководства в подготовке партийных и государственных документов. В-третьих, поскольку некоторые документы содержали различные, а иногда и противоречивые сведения, приходилось сопоставлять их, выяснять происхождение, источники и принципы их составления и только после этого принимать содержащиеся в документах данные. В этой связи большое внимание обращалось на авторство документа, его стиль и содержание. Благодаря чему было установлено авторство Сталина директив ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 22 января 1933 г. о борьбе с бегством крестьян из голодающих Украины и Северного Кавказа, инструкции ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 мая 1933 г. о репрессиях в деревне и разгрузке тюрем и др. (бывш. Архив Политбюро ЦК КПСС). В-четвертых, в фондах Сталина, Калинина, Орджоникидзе, а также в материалах ОГПУ в ГАРФе и ЦА ФСБ обращалось внимание на документы, исходившие от самих крестьян (письма, жалобы, телеграммы, высказывания), в которых они выражали свое отношение к политике Советской власти и ее представителей на местах, к насилию и репрессиям в деревне. Всё это, как нам представляется, позволило дать приближенно объективную картину того, что происходило в деревне в конце 20-х – начале 30-х годов.


.....................................................

Историк Н. Ивницкий:

Книга о голоде 1932-1933 гг. в СССР завершает цикл моих монографий по истории советского крестьянства конца 1920-х — 1930-х годов: «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929-1932 гг.)» (М., 1972), «Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов)» (М., 1994 и 1996), «Репрессивная политика Советской власти (1928-1933 гг.)» (М., 2000), «Судьба раскулаченных в СССР» (М., 2004).
     http://www.litmir.co/data/Book/0/239000/239226/BC2_1424419906.jpg

Мой интерес к этой проблеме объясняется рядом причин, в том числе и тем, что она имеет прямое отношение к моей биографии.

Дальше

Родился я в 1922 г. в семье крестьянина-бедняка и до осени 1945 г. (за исключением 1943-1944 гг.) жил в деревне. На моих глазах проходила «сплошная коллективизация и ликвидация кулачества как класса» в начале 1930-х годов, голод 1932-1933 гг., тяжелые предвоенные и военные годы. Но я был не только очевидцем происходивших в то время событий, но в известной мере и жертвой происходивших в деревне катаклизмов.

В 1930 г. мой отец был арестован, тройкой ОГПУ осужден по 58 ст. Уголовного кодекса РСФСР, заключен в лагерь и отправлен па строительство Беломорско-Балтийского канала им. Сталина. Мама осталась одна с двумя малолетними детьми (мне шел восьмой год, а брату было шесть лет) без средств существования.

Тогда же была раскулачена одна из сестер мамы и сослана с маленькими детьми — шести и четырех лет — в Северный край, на Соловки. Правда, через некоторое время семья была возвращена из ссылки, как неправильно раскулаченная, но муж нашей тети уже не вернулся — он умер в ссылке, а возвратившаяся на родину семья не получила ни конфискованного дома, ни имущества.

Мама наша, с трудом устроившись в семеноводческую хату-лабораторию уборщицей и прислугой, кое-как проработала там два года, до лета 1932 г., потеряла работу и вынуждена была из Вейделевского района Центрально-Черноземной области, где был арестован отец, перебраться в Буденновский (Бирючинский) район той же области, где жили сестры. Поначалу родственники помогали нам, но к зиме 1933 г. и у них кончились продукты. Наступил голод. Чтобы не умереть, люди порезали всякую живность, ловили голубей, птиц, а когда сошел снег, стали собирать на колхозных полях прошлогоднюю гнилую картошку. Заливали водой сусликов и ловили их для употребления в пищу. Раскапывали их норы, чтобы собрать остатки заготовленного ими на зиму зерна. Мама из крахмала гнилого картофеля варила темно-коричневый кисель и пекла из лебеды, толченой коры и этого крахмала лепешки, темно-зеленые, похожие на коровьи кизяки. Мы их ели, наполняя суррогатом желудки, но голод не проходил.

Весной вся наша семья — мама, брат и я — опухли. Все тело наливалось какой-то жидкостью, отекло лицо, вздувались животы. Маму положили в районную больницу. Мне было уже 10 лет, брату — 8. К лету, когда стал наливаться колос, ходили в поле, срезали колоски «молочно-восковой спелости» и ели. Многие уже умерли к тому времени. Как мы выжили — не знаю.

Эта страшная трагедия 1933 г. запомнилась мне на всю жизнь.

И еще одно обстоятельство побудило меня заняться историей советского крестьянства 1930-х годов и в том числе историей голода 1932-1933 гг. в Советском Союзе.

В связи с подготовкой многотомной «Истории СССР с древнейших времен до наших дней» (главный редактор — секретарь ЦК КПСС академик Б.Н. Пономарев) мне посчастливилось, как заместителю ответственного редактора IX тома (1933-1941 гг.), попасть в совершенно секретный кремлевский архив Политбюро ЦК КПСС и в течение четырех месяцев (июль-октябрь 1964 г.) изучать его материалы, в том числе личного архива И.В. Сталина, «особых папок» ЦК ВКП(б) и другие секретные документы.

В результате этого мне удалось скопировать или законспектировать сотни документов, проливающих свет на историю выработки важнейших решений Политбюро ЦК ВКП(б) по аграрному вопросу, механизм их осуществления и роль Сталина и его ближайшего окружения (Молотова, Кагановича, Микояна и др.) в этом деле.

Однако было запрещено указывать место хранения и исковые данные этих материалов.

Некоторые факты и документы о культе личности Сталина и его вредных последствиях я попытался использовать в IX томе «Истории СССР...», но по настоянию председателя комиссии по тому академика П.Н. Поспелова они были из текста исключены.
   
<...>

Тем не менее, я попытался использовать фактический материал Архива Политбюро ЦК КПСС в монографии «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса», за что подвергся зубодробительной критике в журнале «Вопросы истории КПСС» (1975, № 5). И только в конце 1980-х — 1990-х годах эти материалы, в том числе и о голоде 1932-1933 гг. были широко использованы в моих работах, правда, с глухими отсылками — Бывший Архив Политбюро ЦК КПСС. Это делается и в настоящей работе, так как далеко не все документы кремлевского архива переданы в Россйиский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).

Большое значение в исследовании истории голода 1932-1933 гг. и вообще положения в советской деревне в 1930-х годах имели документальные материалы ОГПУ— НКВД, доступ к которым был открыт в начале 1990-х гг.

Все это позволило мне приступить к написанию книги о голоде в СССР.

Отредактировано hammer (Воскресенье, 14 февраля, 2016г. 13:05:27)

0

35

hammer написал(а):

Чтобы не умереть, люди порезали всякую живность, ловили голубей, птиц, а когда сошел снег, стали собирать на колхозных полях прошлогоднюю гнилую картошку. Заливали водой сусликов и ловили их для употребления в пищу. Раскапывали их норы, чтобы собрать остатки заготовленного ими на зиму зерна. Мама из крахмала гнилого картофеля варила темно-коричневый кисель и пекла из лебеды, толченой коры и этого крахмала лепешки, темно-зеленые, похожие на коровьи кизяки. Мы их ели, наполняя суррогатом желудки, но голод не проходил.


Такой же рассказ слышал от бабушки про голод 1947 года.

Голода 1946—1947 гг. в СССР могло не быть, поскольку государство располагало достаточными запасами зерна. Одна его часть, не самая крупная, экспортировалась. В течение 1946—1948 гг. экспорт составлял 5,7 млн т зерна, что на 2,1 млн т больше экспорта трёх предвоенных лет. Другая, основная часть запасов никак не использовалась. На неприспособленных для хранения складах зерно портилось настолько, что не годилось к употреблению. По неполным подсчётам за 1946—1948 гг. в целом по СССР было начисто загублено около 1 млн т. зерна, которого могло хватить многим голодающим.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Голод_в_СССР_(1946—1947)

hammer написал(а):

Тогда же была раскулачена и сослана на Соловки семья сестры моей матери с двумя малолетними детьми (четырех и шести лет). И хотя позднее семья была возвращена из ссылки, как неправильно раскулаченная, глава ее уже не вернулся, так как погиб в ссылке, а вернувшиеся на родину не получили обратно ни дома, ни конфискованного имущества.

Сколько же было таких судьб! Почти такая же история была у тетки моего деда. Каким-то чудом женщине позволили вернуться. Одна с детьми как-то добралась до Москвы, а дальше не было сил и средств. В отчаянии без надежды пошла на прием к Калинину, который дал денег на билет. Как она была благодарна всю жизнь! Не знала, что "благодетель" был еще тот жидомасон http://zmeelow328.livejournal.com/17396.html

0

36

Здравствуйте, уважаемые участники форума.
Вопрос к хозяину сего форума, уважаемому franki: можете ли Вы охарактеризовать, кто, с Ваше точки зрения, есть Григорий Климов и что есть его труды?

Его книги я читал несколько лет назад, но впечатление спустя время изгладилось из памяти. Недавно на ютубе увидел его лекции по Высшей Социологии и начал смотреть эти видео. Личность, по всей видимости, неоднозначная; однако его информация, интуитивно представляется во многом верной. Хотел бы услышать мнение об этой личности и его трудах от уважаемого franki, если возможно.

С уважением, изучающий.

0

37

Изучающий
Здравствуйте, уважаемые участники форума.
Вопрос к хозяину сего форума, уважаемому franki: можете ли Вы охарактеризовать, кто, с Ваше точки зрения, есть Григорий Климов и что есть его труды?
Его книги я читал несколько лет назад, но впечатление спустя время изгладилось из памяти. Недавно на ютубе увидел его лекции по Высшей Социологии и начал смотреть эти видео. Личность, по всей видимости, неоднозначная; однако его информация, интуитивно представляется во многом верной. Хотел бы услышать мнение об этой личности и его трудах от уважаемого franki, если возможно.
С уважением, изучающий.

Здравствуйте, уважаемый Изучающий! На вопросы о книгах Г.П. Климова мне приходилось отвечать неоднократно – похоже, многие наши соотечественники начинают знакомиться с «еврейским вопросом» именно по новейшим изданиям его трудов. Действительно, у Григория Петровича много очень любопытных произведений, он дает огромное количество интересных фактов, которых в официальных исторических монографиях не встретишь. Так что для начала это не так уж и плохо. Плохо то, что многие на этом и останавливаются, полагая, что всю нужную информацию уже получили. А на самом деле, это лишь очень поверхностное введение в вопрос, освещение лишь одной, может быть, даже не самой важной его стороны.

http://lib.mn/img/fb2-060424-074391/67111.jpg

Что я вижу наиболее ценного у Г.П. Климова? – прежде всего, это его гениальная интуиция о роли гендерного фактора (и половых извращений) в интернационале  сатаны. Так называемое «еврейство» имеет значительно больше признаков гендерного сообщества, нежели этнической группы.

Какой можно выделить главный недостаток в его работах? – это очень редуцированная (как будто специально рассчитанная на уровень совочков) подача проблемы в целом, явная недооценка его метафизической, философской и богословской составляющей. Может даже возникнуть впечатление – особенно, при поверхностном прочтении его трудов (что, несомненно, как раз и является наиболее распространенным случаем), что это проблема чисто физиологическая, и ее должны решать сексологи и психиатры.

Встречаются также и серьезные исторические искажения, но думаю, что они непреднамеренные. Важный частный пример такого искажения –  попытка отбелить репутацию Талмудической Инквизиции в СССР, предпринятая в романе «Князь мира сего». Красный террор сталинского периода там представлен всего лишь как вынужденная борьба с дегенератами, ведьмаками, паразитами и сексуальными извращенцами. А это было явление несравненно более широкого размаха, и жертвой его стали все слои населения. В первую очередь, это был геноцид русского крестьянства. Здесь творческая позиция Г.П. Климова почти сливается с идеологической программой «неосталинистов» типа ВП СССР.

http://i17.fastpic.ru/big/2011/0304/12/28587b94ae5b2cedf65a341bf2148412.png

Главным недостатком «климовщины», как мне кажется, является проблема неполного знания вообще, иллюзия совершенного понимания там, где нет и пропедевтики, нет и 1% освоения азов предмета. Конечно, этот недостаток может быть использован во вред тем людям, которые наивно полагают, что ознакомившись с парой трудов Г.П. Климова, они уже в состоянии составить представление о еврейском вопросе в целом. Они легко могут стать объектом манипуляции.

На мой взгляд, было бы очень полезно сопровождать каждое издание книг Г.П. Климова предупреждением читателям о том, что повышенный интерес в той или иной социологической теории к вопросам евгеники, расологии и «мистики крови» есть почти стопроцентное указание на талмудическое и каббалистическое происхождение такой теории.

Я вообще пришел к выводу, что само понятие «расы» этимологически восходит к одному из зохарических трактатов «Раза де-Разин» (Raza), что переводится как «Тайна тайн». А это XIII-й век. В то время как в России даже в XIX столетии люди и слов-то таких не слыхали как «раса» и «расизм». Никому такое даже не приходило в голову.

Любой расовый и евгенический уклон – это всегда подозрительно, поскольку «расизм» есть явление чисто талмудическое и вавилонское по духу и вдохновению. Мистика крови - это один из излюбленных приемов «мудрецов» по манипулированию низменными инстинктами толпы (как правило, толпы их гендерных подопечных). Эти вопросы тоже надо изучать, но не следует их делать центром своего мировоззрения.

Конечно, и сама фамилия «Климов» вызывает ассоциации с каббалистической мистикой «Древа Жизни» (как и «Клим Ворошилов»), с эдаким сосудом-КЛИ, наполненным «светом Творца» и глубокими эзотерическими познаниями.

Может быть, фамилия Григория Петровича стала одной из причин широкой его известности и популярности на постсоветском пространстве. Каббалисты очень любят такие игры с буквами и тление смыслов.

Но в целом, повторю, для ликбеза ознакомление с работами Г.П. Климова может оказаться очень полезным. Главное – не останавливаться на достигнутом знании и искать других, более философски глубоких и открывающих новые горизонты авторов – многие из которых названы в этой теме.

У нас даже раньше возникла такая дискуссия: что полезнее – изучать работы Г.П. Климова («антисемитизм без христианства») или труды современных комсомольских идеологов сталинской матриархии («христианство без антисемитизма», без Христа).

Мы пришли к выводу, что лучше, все-таки, получить хоть какие-то навыки в гимнастике ума (из работ Г.П. Климова), чем стать одной из невинных и ничего не смыслящих жертв нынешних ересиархов РПЦ МП. Тогда остается надежда, что со временем читатель может прийти и к более ортодоксальной форме христианства.

0


Вы здесь » Шехина » Литература » Запрещённые книги